Истинная личность этой особы — злой дракон, который когда-то уничтожил своим дыханием четыре города с населением в десятки тысяч человек и был в итоге лично подавлен архиепископом Тумана!
[Яростная], [Пепельное Бедствие], [Демоническое Пламя] — Валентина Моянь.
Увидев, что Герберт не сбежал в ужасе, а осмелился обернуться и встретиться с ней взглядом, Валентина, похоже, заинтересовалась, ухмыльнулась и присвистнула.
— Пацан, не хочешь ещё раз обдумать моё прошлое предложение?
— Выпусти меня, и я не только не убью тебя, но и помогу восстановить справедливость. Ну как? Хе-хе, убьём их всех! Всех до единого!
В глазах Валентины, подобных раскалённой лаве, вспыхнул свет, а в вертикальных зрачках запылала ужасающая жажда убийства, от которой дрожала душа.
Она продолжала искушать Герберта подстрекательскими речами, пытаясь разжечь его гнев и заставить вспомнить унижения тех дней.
— Убить тех, кто обманул тебя, кто унизил тебя, убить их всех!
— В конце концов, ты ведь не хочешь вечно сидеть в этом тёмном месте без света солнца?
Всё это время Герберт слушал молча, время от времени опуская голову в раздумьях, словно слова его задели.
И как раз в тот момент, когда Валентина решила, что уже убедила Герберта, он вдруг неожиданно произнёс:
— Слушай, ты ведь давно не ела, да?
— А?
Драконица сначала опешила, затем быстро пришла в себя, презрительно скривилась и начала насмехаться:
— Что, хочешь соблазнить меня едой? Ха-ха, думаешь, меня волнуют такие вещи?
И это всё?
Ты этим пытаешься меня соблазнить?
Кто вообще поведётся на такое искушение!
За кого ты меня принимаешь!
Но Герберт в этот момент, наоборот, рассмеялся и серьёзно сказал:
— Нет, я просто хотел сказать, что иду есть. Что-то горяченькое.
— А??
Затем Герберт, не давая Валентине возможности продолжить, поднял фонарь и зашагал к выходу, бормоча под нос:
— Паровые медвежьи лапы, паровой олений хвост, жареная утка с цветами, жареный цыплёнок, жареный гусь…
— А???
Осознав, что над ней поиздевались, Валентина в ярости вскочила и заорала вслед уходящему Герберту:
— Ты! Что ты, бль, имеешь в виду! А ну вернись, бль…
Дверь темницы внезапно появилась за поворотом, и Герберт, толкнув её, вышел.
Бах!
Огромная створка захлопнулась, мгновенно отсекая все звуки и ауры изнутри.
Герберт споткнулся, сделал глубокий вдох и с трудом потряс головой.
Отношение леди-дракона его не пугало, в прошлом на работе он навидался всякого, это даже вызывало ностальгическое чувство близости.
Но давление, исходящее от неё, было действительно трудно вынести.
— Тц… Это и есть драконья аура? Просто жесть.
Вчера под защитой архиепископа Герберт ничего не почувствовал, но сегодня всё было иначе, ощущения — просто отпад.
Даже при том, что силы Валентины были скованы множеством печатей, исходящая от неё аура оставалась ужасающей; один только разговор заставил Герберта почувствовать удушье.
Ему пришлось некоторое время привыкать, чтобы просто суметь заговорить. Ещё немного — и он бы точно спалился.
Герберт покачал головой, всё больше ощущая тяжесть возложенной на него задачи.
И ведь Валентина находилась в самой внешней камере, её уровень угрозы среди всех заключённых инородцев был самым низким. Страшно представить, насколько жуткими будут те, кто сидит в глубине.
Итак, как же перевоспитать таких опасных монстров?
Воззвать к чувствам, убедить разумом?
Применить власть, заинтересовать выгодой?
Действовать кнутом, убеждать пряником?
М-да…
Кажется, ни один из пришедших в голову методов не выглядит надёжным.
— Ладно, потом подумаю!
Серьёзно поразмыслив пару секунд, Герберт решил отказаться от размышлений.
Эскапизм хоть и постыден, но действительно полезен.
Пробуждение памяти, Клятва Чистоты, перевоспитание инородцев…
Слишком много всего случилось, слишком мало можно сделать. Переживать впустую нет смысла, будем решать проблемы по мере поступления.
— Раз уж так сложилось, надо сначала поесть.
Герберт пропустил обед из-за того, что разбирался с воспоминаниями, поэтому сейчас он направился не в столовую, а прямиком на кухню.
Здесь не дом герцога, слуги не оставляли для него еду. На кухне нашлись лишь копчёное мясо и чёрный хлеб.
Невероятно, но достаточно, чтобы утолить голод.
Хотя это поведение и не совсем соответствовало правилам, учитывая многолетние щедрые пожертвования семьи Альберт монастырю, вряд ли найдётся монах, который станет придираться к такой мелочи.
— Кстати, если я страдаю от соблюдения клятвы, другие должны чувствовать то же самое. Как они снимают напряжение, когда больше не могут терпеть?
Проходя мимо некоторых монахов-аскетов, Герберт кивал им и запоминал детали.
Ветхая одежда, иссушенные тела, молчаливость…
Но, на удивление, следов самобичевания почти не видно.
— Похоже, лишь немногие аскеты выбирают боль, чтобы подавить желание. Как же тогда справляются остальные?
Размышляя над этим вопросом, Герберт вошёл на кухню. Он уже собирался выбрать подходящий багет покрепче, как вдруг его зрачки резко сузились.
Только что он совершенно случайно принюхался и среди сложных запахов кухни безошибочно уловил очень слабый, но необъяснимо знакомый аромат.
Фотиния?!
Специфический, терпкий запах, напоминающий… кхм.
Это нормально?
Нет, это… это неправильно.
— С-с-с!
Герберт долго молчал, проводя серьёзную психологическую подготовку, и в конце концов набрался смелости и медленно повернулся к источнику запаха.
В ведре с водой в углу он увидел мёртвую рыбу, плавающую кверху брюхом с широко открытым ртом.
?
— С-с-с… это же белый амур!
На ужин был тушёный белый амур.
Герберт к нему не притронулся.
Да что там, он даже в столовую не пошёл.
Он не хотел по неосторожности отведать «протеиновой каши», но и не мог предупредить других, так как это неизбежно привлекло бы внимание некоего любителя рыб.
Ничего не поделаешь, я пострадаю, ничего страшного, пусть другие наслаждаются этим благословением.
Грызть сухой хлеб в комнате — тоже неплохо.
С аппетитом жуя твёрдый хлеб, которым можно было бы убить человека как тупым предметом, и думая о трагедии в углу кухни, Герберт не удержался и тихо хмыкнул.
http://tl.rulate.ru/book/158580/9671978
Готово:
