Цинь Яо медленно, стараясь не производить ни малейшего шума, извлекла из-за пазухи сложенный лист с объявлением о награде. Её взгляд метался между грубым наброском на бумаге и живым человеком, стоящим в центре лагеря.
Сходство было едва уловимым, почти призрачным. Единственное, что безошибочно роднило портрет и оригинал, — это глаза. В них плескалась та самая первобытная, леденящая душу злоба, которую невозможно подделать.
Цинь Яо была слишком хорошо знакома с таким взглядом.
Чаще всего он встречался у тех, кто родился с дефектом души, лишённой сострадания, или у закоренелых преступников, перешагнувших черту человечности.
Такие люди жестоки до крайности. У них полностью атрофирована эмпатия; убийство для них — не грех и не тяжесть, а рутина, не вызывающая ни капли вины.
Более того, чужая смерть приносит им извращённое удовольствие, чувство эйфории и собственной значимости. В обычной жизни они часто бывают маргиналами или, наоборот, искусными притворщиками, которые носят маски добропорядочности, рассматривая окружающих лишь как подопытных кроликов для своих экспериментов. Они не боятся смерти, потому что не ценят жизнь — ни свою, ни чужую.
Если их ловят, они не каются. Напротив, они с охотой и даже гордостью, смакуя детали, рассказывают о своих злодеяниях, демонстрируя своё превосходство и насмехаясь над беспомощностью закона.
И, что самое страшное, вокруг таких личностей всегда собирается стая слепых последователей. Эти люди, лишённые стержня, принимают чудовищное мировоззрение вожака за истину, считая его жестокость проявлением силы и свободы от мирских условностей.
«Три Небесных Короля», стоящие сейчас рядом с Сян-ваном, были именно такими — безмозглыми, фанатичными псами, готовыми рвать глотку по первому щелчку пальцев хозяина.
• • •
Вернувшийся отряд выглядел жалко.
Они не только не принесли ни монеты добычи, но и потеряли двоих бойцов и трёх лошадей.
Изначально их было двадцать человек. Целью налёта был крупный торговый караван. Но торговцы оказались не лыком шиты: они наняли лучших охранников в уезде и подготовились к встрече.
Бандиты пытались использовать свои сигналы, но охрана не реагировала. Разговор не задался, и, как это обычно бывает, аргументом стала сталь.
В лобовом столкновении с многочисленной и хорошо обученной охраной у конных бандитов мало шансов. Командир отряда, поняв, что перевес не на их стороне, хотел было отступить. Но в последний момент жадность взяла верх — он решил попытаться отбить хотя бы часть груза. Эта ошибка стоила жизни двум его людям и потери трёх драгоценных коней.
Караванщики, чьей главной целью было сохранение товара, не стали преследовать отступающих, позволив остаткам банды уйти.
На обратном пути, представляя, что их ждёт в лагере, многие порывались дезертировать.
— Бежать? — холодно усмехнулся тогда командир, сплёвывая кровь. — Сегодня убежишь, а завтра? Сян-ван найдёт вас и под землёй.
Побег означал верную смерть. Возвращение давало призрачный шанс на жизнь.
И вот теперь они, грязные, понурые, с обнажёнными торсами, стояли на коленях перед пещерой, ожидая приговора.
Человек, которого Цинь Яо определила как Сян-вана, вышел из пещеры.
К её удивлению, он вовсе не был похож на дикого горца. Высокий, статный, с правильными чертами лица, он был одет в халат учёного-конфуцианца, словно только что вышел из библиотеки, а не из бандитского логова. Единственное, что нарушало образ благородного мужа, — это полуголая, дрожащая красавица в его объятиях и три гориллоподобных амбала за спиной.
Одного взгляда на этих троих было достаточно, чтобы кровь застыла в жилах.
— Минус два брата. Минус три лошади, — произнёс «учёный» мягким, почти печальным голосом. — Итого: пять плетей и пять пальцев. Решите сами, кто примет наказание, и выходите вперёд.
На лице Сян-вана читалась вселенская скорбь и беспомощность, словно он сам страдал от необходимости наказывать своих людей, но был вынужден подчиняться суровым правилам.
Тут же вперёд выступили «Три Короля». С лязгом и свистом они извлекли ножи и кнуты.
— Великий Ван так добр к вам! — взревел один из амбалов, брызгая слюной. — Он делит с вами золото! Он делит с вами женщин! Он наливает вам лучшее вино! А вы, неблагодарные свиньи, не только потеряли его лошадей, но и погубили его братьев! У вас есть совесть?! Вам не стыдно?!
Командир провинившегося отряда, не поднимая головы, прополз на коленях два шага и уткнулся лбом в сапоги Сян-вана.
— Благодарю Вана за милосердие!
«Пять плетей и пять пальцев» означало пять ударов кнутом и отсечение пяти пальцев на весь отряд. Из восемнадцати вернувшихся пострадать должны были только десять, или меньше, если кто-то возьмёт вину на себя. По сравнению с тем, что творили с другими неудачниками, это действительно было невероятно мягкое наказание.
Командир понимал: это милость за его прошлые заслуги.
Осознание того, что он всё ещё важен для Сян-вана, принесло ему огромное облегчение. Со слезами на глазах, полными фанатичного обожания, он посмотрел на своего лидера:
— Этот ничтожный готов принять один удар и отдать один палец!
Сян-ван кивнул с отеческой теплотой:
— Я знал, что не ошибся в тебе. Ты настоящий мужчина.
Сказав это, он демонстративно отвернулся, перебирая пальцами шпильку в волосах женщины, всем своим видом показывая, что его тонкая натура не выносит вида крови.
Вскоре над поляной разнеслись сдавленные крики и стоны.
«Три Короля» почтительно поднесли Сян-вану пять окровавленных обрубков на ладони.
Женщина в его объятиях забилась в конвульсиях ужаса. Она стиснула зубы так, что побелели скулы, не смея издать ни звука, но фальшивая улыбка, которую она пыталась поддерживать, сползла с её лица, сменившись гримасой животного страха.
— Тебе страшно? — спросил Сян-ван с притворной заботой.
Она замотала головой и попыталась отвернуться, но мужчина грубо схватил её за подбородок и силой повернул лицом к окровавленным трофеям, заставляя смотреть.
От запредельного ужаса лицо женщины исказилось до неузнаваемости.
— Какая же ты уродливая, — брезгливо фыркнул Сян-ван.
Он схватил её за шею, как щенка, и швырнул в грязь, прямо к ногам коленопреклонённого командира.
— Награждаю тебя!
Командир, прижимая к груди искалеченную руку и обливаясь холодным потом, поспешно подхватил подарок здоровой рукой.
— Спасибо Великому Вану за щедрость! — выкрикнул он, волоча оцепеневшую от ужаса женщину к своему шалашу. — В следующий раз этот ничтожный принесёт вам горы золота и самых красивых дев!
Женщина наконец обрела голос и закричала: «Спасите!», но в ответ раздался лишь грубый хохот. Бандиты смеялись над её наивностью: кричать «спасите» в волчьем логове — какая глупость!
Но они не знали, что в этот раз её крик был услышан.
На дереве, скрытая листвой, Цинь Яо нахмурилась.
«Этот ублюдок — настоящий гроссмейстер психологического насилия, — подумала она. — Он вертит этими идиотами, как хочет, заставляя их благодарить его за пытки».
Она аккуратно свернула объявление о награде, сунула его за пазуху и, воспользовавшись сгустившейся тьмой, бесшумной тенью скользнула вниз, растворяясь среди хижин и шалашей.
• • •
В тёмном, провонявшем потом и сыростью шалаше женщина забилась в самый дальний угол.
— Братец, умоляю, пощади! — лепетала она, захлёбываясь слезами. — У моего отца много денег! Очень много! Он заплатит выкуп, сколько скажешь! Пожалуйста, не трогай меня!
Командир, кое-как перевязав обрубок пальца грязной тряпкой, злобно усмехнулся:
— Твой папаша и медного гроша не даст за такую бесполезную дочь. Заткнись и обслужи меня как следует. Если будешь стараться, я, так и быть, найду тебе покупателя побогаче. А будешь артачиться — продам в самую дешёвую дыру для солдат!
Он сплюнул на землю и пробормотал с горечью:
— Великий Ван действительно велик... Даже такую красотку побрезговал, мне отдал...
Услышав это, женщина окончательно провалилась в пучину отчаяния. Надежда выбраться отсюда живой угасла. Она замолчала, парализованная страхом.
Ночь становилась всё темнее. Снаружи, не услышав ожидаемых звуков, бандиты начали отпускать скабрезные шутки:
— Эй, командир! Ты там уснул, что ли? Если сам не можешь, дай братьям попробовать!
Женщина в ужасе подняла голову, глядя на тёмный силуэт у входа в шалаш.
Мужчина закончил возиться с рукой и рявкнул наружу:
— Пошли к чёрту! И не мечтайте!
Затем он медленно повернулся к ней.
В шалаше царил мрак, но она физически ощущала исходящую от него волну агрессии и похоти.
Запах немытого тела, дешёвых лекарств и свежей крови ударил ей в нос. Он приближался.
— А-а-а! — Женщина закричала и, не помня себя, метнулась в сторону, пытаясь отползти. Инстинкт самосохранения заставлял её бороться до последнего.
Но грубая рука схватила её за лодыжку железной хваткой и рывком потащила назад.
Острые камни на земляном полу раздирали спину в кровь, но она не чувствовала боли. Её руки лихорадочно шарили по земле в поисках хоть какого-то оружия.
Силы были слишком неравны. Едва её пальцы нащупали камень, как тяжёлый сапог выбил его из руки. Следом прилетела тяжёлая пощёчина.
ПЛАК!
Удар был такой силы, что у неё потемнело в глазах, а в ушах зазвенело. Мир завертелся, и она потеряла ориентацию в пространстве.
Услышав звуки борьбы и ударов, бандиты снаружи загоготали.
— Ну наконец-то! Началось!
Вскоре в шалаше всё стихло. Решив, что командир приступил к делу, зрители потеряли интерес и разошлись — кто пить вино, кто играть в кости.
Но внутри шалаша царила не та тишина, о которой они думали.
Мужчина застыл, боясь даже вдохнуть. К его горлу было прижато ледяное лезвие ножа.
http://tl.rulate.ru/book/158556/9849210
alex1678 (ветеран рулейта/формирование ядра)
31 января 2026 в 13:16
0
Готово:
