Во второй половине шестого лунного месяца было продано пять малых комплектов водяных мельниц. За вычетом расходов на материалы и оплату труда наёмных работников, чистая прибыль составила семь лянов и два цяня серебра.
Поделив доход поровну, Цинь Яо получила на руки три ляна и шесть цяней.
В портфеле заказов оставалось ещё три малых комплекта, так что прибыль за июль была уже практически гарантирована.
Стоит отметить, что всю древесину для этой партии Плотник Лю закупал исключительно в деревне Лю. Причём цену он давал выше, чем заезжие скупщики леса. По сути, партнёры сознательно увеличили свои расходы, чтобы дать односельчанам возможность заработать лишнюю копейку.
Из-за этого сверхвысокая маржа в пятьдесят процентов, которой они добились в конце июня, в июле уже вряд ли повторится.
Цинь Яо установила нижнюю планку рентабельности на уровне тридцати процентов. Этого было вполне достаточно, чтобы и они с Плотником Лю не надрывались сверх меры, и у работников была достойная оплата.
Узнав об этом, Лю Цзи ворчал несколько дней подряд. Он ходил за женой по пятам, бубня под нос, что она глупая, лицемерная и разбрасывается деньгами.
В конце концов, терпение Цинь Яо лопнуло. Она поймала мужа на заднем дворе, прижала его к деревянному столбу для коновязи и провела «воспитательную беседу», чтобы он наконец понял, что такое человеческая природа и её тёмные стороны.
— Ты знаешь принцип большинства? — спросила она с нескрываемым презрением, глядя на съёжившегося мужа.
Лю Цзи, по привычке закрыв лицо руками в ожидании удара, затараторил:
— Ошибся, ошибся! Жена, я больше не буду, клянусь!
Эту фразу Цинь Яо слышала в среднем дважды в день. Она прекрасно знала, что для Лю Цзи это просто мантра-оберег, не имеющая ничего общего с реальным раскаянием.
Она шлёпнула его по рукам, заставляя опустить их, и начала жёстко вбивать в его голову истину:
— Если человек хочет сделать что-то значимое в одном месте или внедрить новые правила, он добьётся успеха только в том случае, если эти правила принесут пользу большинству. Только так можно получить поддержку и избежать саботажа.
— Применительно к нам: «большинство» — это либо основная масса жителей деревни, либо те, кто обладает реальной властью.
— Мы все здесь простые крестьяне. Если только наша семья начнёт грести деньги лопатой, а остальные будут стоять и смотреть, как ты думаешь, долго это продлится? Ты правда веришь, что нам позволят спокойно жить?
Лю Цзи остолбенел. Откуда ему было знать такие тонкости?
Цинь Яо предложила ему мысленный эксперимент:
— Представь, что это Лю Фацай открыл цех по производству водяных мельниц. Он зарабатывает кучу денег, покупает дома и земли. Ты смотришь на это, завидуешь и хочешь заработать хотя бы пару крошек с его стола. Ты идёшь к нему просить работу, а он тебе отказывает и забирает всю прибыль себе. Что ты почувствуешь?
Лю Цзи прикусил язык. Мелкие, подлые мыслишки, промелькнувшие в его голове, озвучивать было нельзя — слишком уж они были мрачными.
Цинь Яо усмехнулась и похлопала его по плечу:
— Таких людей, как ты, в деревне если не половина, то уж точно пятая часть.
Именно поэтому, чтобы нейтрализовать риск со стороны этой «пятой части», им с Плотником Лю нужно было заручиться поддержкой остальных. Только так можно было создать систему сдержек и противовесов.
Бизнес их водяной мельницы пошёл в гору, и это уже вызвало немало зависти у мелких душонок. Если бы не предельно низкая плата за помол, кто знает, какие пакости им могли бы устроить.
Лю Цзи нахмурился. Ему показалось, или она его только что завуалированно оскорбила?
Впрочем, один вопрос всё же не давал ему покоя:
— А почему тогда у семьи Лю Дафу всё спокойно? Они же богатые.
— Он слишком сильно превосходит большинство, — пояснила Цинь Яо. — Люди обычно завидуют тем, кто лишь немного лучше их самих, потому что им кажется, что они могли бы быть на их месте. Но если разрыв огромен, человек понимает, что догнать невозможно. Зависть сменяется страхом, что сильный может навредить, и этот страх заставляет людей лебезить и угождать.
Сказав это, Цинь Яо посмотрела на Лю Цзи со значением:
— Впрочем, если ты сдашь экзамены и получишь учёную степень, всё, что я сейчас сказала, перестанет быть проблемой.
— Завтра тебе нужно отметиться в академии. Иди, готовься хорошенько.
Бросив эту фразу, Цинь Яо развернулась и ушла в дом. Ей нужно было собрать одолженные книги. Завтра, по пути через город Цзиньши, она как раз занесёт их в поместье Дин.
Господин Дин, скорее всего, уже отправился в столицу. Интересно, удастся ли ему сдать столичный экзамен в сентябре?
Упаковав книги, Цинь Яо отправилась в старый дом семьи Лю. Она попросила невесток присмотреть за Даланом и остальными детьми, так как не была уверена, что успеет вернуться из уездного города одним днём.
Заодно она дала наставления трём братьям Лю Бай. Им предстояло продолжить работу по обтёсыванию жерновов, придерживаясь установленных размеров и стандартов.
Без её помощи скорость работы и качество, конечно, снизятся, но к этому нужно было привыкать — в будущем это станет нормой.
Братья кивнули, подтверждая, что всё поняли. Трудностей они не боялись, тем более что платили им щедро. Половина деревни завидовала их заработку.
Раньше оплата была подённой, но теперь Цинь Яо изменила систему. Она перевела изготовление жерновов на сдельную оплату: четыреста вэней за один готовый жернов. Как именно они будут распределять время и силы — их личное дело.
Работа была нестабильной — есть заказ, есть работа, — но как подработка приносила отличный доход.
Покинув старый дом, Цинь Яо обошла односельчан, у которых были быки или мулы, спрашивая, не собирается ли кто завтра в город или уезд. Ей хотелось найти попутную повозку.
На удачу, семья Лю Дафу как раз собиралась в город Цзиньши. Они согласились подвезти супругов, договорившись встретиться завтра рано утром у въезда в деревню.
Уладив все дела, Цинь Яо вернулась домой.
• • •
Четверо детей тут же облепили её.
— Матушка, когда ты вернёшься? — с тревогой спросил Эрлан.
— Если всё пойдёт гладко, то уеду завтра и вернусь завтра же к вечеру, — ответила Цинь Яо. — А если возникнут задержки, то задержусь на пару дней.
— Но вы не волнуйтесь. Я уже договорилась с дедушкой и бабушкой. Если что-то случится, бегите в старый дом. А если ночью будет страшно, позовите дядюшек или Цзиньбао, чтобы они переночевали с вами. Я закончу дела и сразу вернусь.
Дети послушно кивнули, но мысль о том, что ни отца, ни матери не будет дома, всё равно вызывала у них беспокойство.
Раньше они часто оставались одни и прекрасно справлялись, но теперь, при мысли о тёмной ночи в пустом доме без взрослых, им становилось не по себе.
Далан злился на себя за этот страх. Он не мог понять, когда именно он потерял свою независимость и стойкость.
«Это всё мачеха! Это она нас разнежила!» — сердито думал маленький мальчик, зарываясь лицом в одеяло.
В отличие от детей, Лю Цзи ждал завтрашнего дня с нетерпением, граничащим с восторгом.
С этого момента — никакой стирки, никакой готовки, никакой работы в поле! Всё это больше не имеет к нему отношения!
От возбуждения он проснулся ни свет ни заря. Умывшись, он облачился в свой новый длинный халат из льняной ткани.
Ткань была цвета небелёного льна — не мертвенно-белая, а тёплого молочного оттенка. Материал был дешёвым и дышащим, идеальным для жаркого лета.
Обычно, когда крестьяне надевали траурно-белые одежды, они выглядели просто бедно и жалко. Взглянешь — и видишь толпу одинаковых «белых фигур», ничего примечательного.
Но Лю Цзи был другим. Собираясь в академию, он тщательно уложил волосы. Его густые, чёрные как смоль локоны были собраны в аккуратный пучок и заколоты бамбуковой шпилькой, а сверху повязана косынка в тон халату.
Поскольку он редко работал под палящим солнцем, цвет его кожи, хоть и не был изнеженно-белым, выгодно отличался от грубого загара обычных крестьян. Этот оттенок лишь подчёркивал его превосходную структуру лица.
Ясные глаза, формой напоминающие лепестки персика, влажно блестели, нос был прямым и изящным, а губы — полными и выразительными. В простом белом халате он выглядел так, словно сошёл со старинной картины: этакий бессмертный небожитель, отрешённый от мирской суеты и славы.
Боясь испачкать новую одежду, он повязал спереди синий фартук и закатал рукава, обнажив сильные предплечья. Стоя у плиты и с силой замешивая тесто, он время от времени поворачивал голову и тыльной стороной руки отирал капельки пота со лба. В эти моменты его сияющий взгляд был поистине завораживающим.
Цинь Яо открыла дверь своей комнаты, подняла глаза и замерла. Ей показалось, что она всё ещё спит.
Она сделала шаг назад, закрыла дверь.
Постояла секунду.
Снова открыла дверь и широко распахнула глаза.
«Чёрт подери, Лю Третий, — пронеслось у неё в голове, — а ты всё-таки умеешь произвести впечатление!»
http://tl.rulate.ru/book/158556/9849203
alex1678 (ветеран рулейта/формирование ядра)
31 января 2026 в 09:53
0
Готово:
