Ранним утром, едва первые петухи в деревне огласили окрестности своим криком, Цинь Яо открыла глаза. Спать она легла далеко за полночь, но привычка брала своё.
Быстро приведя себя в порядок, она свернула в рулон два чертежа, над которыми корпела всю ночь, и уже собиралась выходить.
В этот момент дверь детской комнаты приоткрылась, и в щель просунулась маленькая голова Эрлана. Мальчик первым делом настороженно огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости отца, и только убедившись в безопасности, тихо позвал:
— Тётушка...
Цинь Яо, уже занесшая ногу над порогом, остановилась и обернулась.
— Почему ты встал так рано? — с любопытством спросила она.
Обычно дети не проявляли такого рвения к утренней зарядке. Очевидно, у маленького хитреца было к ней дело.
Эрлан, прижимая руку к груди, мелкой рысцой подбежал к мачехе. Он сунул руку за пазуху и, словно величайшую драгоценность, извлёк оттуда восемь медных монет.
— Ты ведь идёшь в деревню Сяхэ? — с надеждой спросил он. — Можешь купить нам кое-что?
В деревне Сяхэ тоже был свой разносчик товаров, и ассортимент у него был куда богаче, чем у торговца Лю из их деревни.
— И что же вы хотите купить? — с интересом улыбнулась Цинь Яо.
Перед тем как отправиться на месяц в поместье Дин, она оставила Эрлану два цяня серебра на экстренные нужды. К счастью, чрезвычайных ситуаций не возникло, и деньги остались нетронутыми.
Когда она вернулась, честный Эрлан попытался вернуть ей эту сумму. Но Цинь Яо деньги не взяла. Она рассудила, что у детей должны быть свои карманные средства, поэтому собрала всех четверых и объявила, что эти два цяня теперь принадлежат им. Хранителем казны был назначен Эрлан.
Цинь Яо не собиралась контролировать их траты. В глубине души она даже надеялась, что дети проявят немного здорового эгоизма и купят себе какую-нибудь ерунду, просто ради радости.
Однако дети оказались на удивление благоразумными. Эрлан, этот маленький счетовод, ввёл систему «заявок на расходы», чтобы справедливо распределить средства.
Два цяня серебра — это двести вэней. На каждого ребёнка приходилось по пятьдесят монет. Нынешняя покупка была их первым коллективным вложением: каждый из четверых скинулся по две монеты.
Поэтому Эрлан выглядел таким напряжённым. Он несколько раз бросил на Цинь Яо осторожный взгляд, пытаясь угадать её настроение, и только убедившись, что она не сердится, выдохнул:
— Мы хотим купить плетёный бамбуковый мяч для цуцзюй. Можно?
— Бамбуковый мяч? — переспросила Цинь Яо.
— Угу, — энергично закивал Эрлан, и в его глазах зажглись искорки ожидания.
— Хорошо, я поняла, — Цинь Яо сгребла монеты в ладонь и шагнула за порог. — Будет вам мяч.
Малышам всего-навсего захотелось игрушку. Такое желание нужно удовлетворять обязательно.
Эрлан смотрел ей вслед, пока фигура мачехи не скрылась за поворотом. Он всё ещё пребывал в лёгком шоке. Половину ночи он не спал, репетируя этот разговор и готовясь к отказу или лекции о том, что игры — это пустая трата времени. А она согласилась так легко, без единого упрёка!
Радость накатила тёплой волной.
Мальчик развернулся и помчался обратно в комнату. Едва он переступил порог, как из-под одеяла высунулись три головы — Далан, Саньлан и Сынян. Увидев утвердительный кивок брата, троица взвизгнула от восторга и принялась кататься по кровати, запутываясь в одеяле.
— Я так люблю матушку! — пробормотала Сынян, зарываясь лицом в подушку.
— Ага, — поддакнул Саньлан, — матушка самая лучшая!
Далан с улыбкой наблюдал за счастьем младших. Заметив, что Эрлан, выполнив миссию, пытается юркнуть обратно в тёплую постель, чтобы доспать, старший брат решительно пресёк эту попытку. Он вытащил Эрлана, заставил одеться и потащил на улицу — утренняя тренировка сама себя не сделает.
Глаза Эрлана округлились от возмущения. Он хотел протестовать, но не успел и рта раскрыть, как уже оказался на берегу реки. Его ночные терзания и недосып оказались напрасными — поблажек никто не давал!
• • •
Цинь Яо первым делом заглянула к Плотнику Лю и передала ему чертежи водяного колеса для деревни Сяхэ. Только после этого она направилась к выходу из деревни.
Проходя мимо своих полей, она издали заметила две маленькие фигурки — Далана и Эрлана, бегущих по узкой меже. Под утренним лазурным небом, среди волнующегося моря зелёного риса, бегущие дети выглядели на редкость умиротворяюще и трогательно.
Цинь Яо шла быстрым шагом, и уже через час с небольшим добралась до деревни Сяхэ.
Передав чертежи Ван Юю и обсудив детали с местными плотниками, она направилась к деревенскому торговцу. Бамбуковый мяч обошёлся ей в шесть вэней. Оставшиеся две монеты она спрятала в карман.
Когда она вернулась домой, солнце уже стояло в зените.
В доме было тихо — четверо детей спали после обеда, набираясь сил перед дневными занятиями каллиграфией и чтением.
Цинь Яо бесшумно приоткрыла дверь детской, на цыпочках прокралась внутрь и положила плетёный мяч и две монеты сдачи на большой письменный стол. Представив, как загорятся глаза маленьких сорванцов, когда они проснутся и увидят сюрприз, она невольно улыбнулась, и её лицо смягчилось.
Оставив подарок, она так же тихо вышла и прикрыла за собой дверь.
Двор был чисто выметен, но четыре цыплёнка, которые уже заметно подросли и теперь свободно гуляли по территории, успели снова его загадить.
Цинь Яо взяла лопатку, стоявшую у двери, собрала помёт и перебросила его на грядки с овощами. Натуральное удобрение, как-никак.
Закончив с уборкой и вымыв руки, она услышала голос Лю Цзи из главной комнаты:
— Еда греется на плите.
Сказав это, он снова уткнулся в бумаги, изображая невероятное усердие в переписывании книг.
Если бы Цинь Яо не слышала, как он весело напевал себе под нос секунду назад, пока она входила во двор, она бы, возможно, даже поверила в его трудолюбие.
На кухне в котле действительно томилась на остаточном жаре каша из риса и овощей.
Лю Цзи просто взял остатки утренних блюд, добавил воды и риса, проварил всё вместе, а для свежести бросил горсть мелко нарезанной зелени с огорода. Выглядело это варево не слишком презентабельно, но на вкус было отличным — наваристым и сытным.
Цинь Яо взяла весь котелок, захватила две маленькие скамеечки — одну под себя, другую вместо стола — и устроилась прямо в дверях кухни.
Во дворе царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием кисти по бумаге из главной комнаты. Широкий карниз крыши отсекал палящие лучи полуденного солнца, создавая спасительную тень. Цинь Яо ела с аппетитом, мечтая просидеть так вечность.
Но, увы, дела не ждали.
Набив желудок, она крикнула в сторону комнаты:
— Вечером приготовь что-нибудь мясное.
Лю Цзи тут же высунул голову, как черепаха из панциря:
— В доме мяса нет.
Цинь Яо, привалившись плечом к дверному косяку, лениво огрызнулась:
— Нет — так купи. Я кухней не занимаюсь, это твоя зона ответственности. Решай проблему сам.
— Может, копчёного мяса купить? — предложил он вариант попроще.
Цинь Яо равнодушно пожала плечами.
— Мне всё равно. Главное, чтобы вечером на столе было мясо и белый рис. В ближайшее время я буду очень занята и буду сильно уставать, так что обеспечь мне хорошее питание.
Иначе, если она будет пахать как вол, а дома её будет ждать пустая баланда, она станет очень, очень злой. А злая Цинь Яо — это опасно для здоровья Лю Цзи.
Лю Цзи поспешно закивал, соглашаясь со всем. Заметив, что жена снова собирается уходить, он удивлённо спросил:
— Ты опять уходишь? Куда на этот раз?
— Куда? — вспыхнула она, как спичка. — Деньги зарабатывать, вот куда! А ты сиди и переписывай книги, чтоб тебя!
Лю Цзи вытер выступивший на лбу пот. Эта женщина переменчива, как погода в июне — то штиль, то буря.
«Ладно, — подумал он, — с ней лучше не спорить».
Проводив взглядом жену, которая, вооружившись верёвками и коромыслом, ушла под палящее солнце, он даже порадовался. Ему-то можно остаться в прохладной комнате и просто водить кисточкой по бумаге, а не жариться на солнцепёке.
• • •
Цинь Яо направилась к старому дому семьи Лю.
Несмотря на разгар дня, вся большая семья была в сборе, отдыхая в тени под навесом.
Цзиньхуа и Цзиньбао, полные неуёмной энергии, жары не боялись и собирались бежать играть к деревенскому колодцу.
Увидев Цинь Яо, они послушно поздоровались: «Тётушка!», а Цзиньхуа тут же спросила:
— А где Саньлан и Сынян? Почему они не выходят играть?
Цинь Яо улыбнулась:
— Они спят. Идите играйте сами, они найдут вас позже, когда освободятся.
Хотя график обучения был плотным, Цинь Яо ввела понятие «выходных». Она считала дни по семидневному циклу, и два дня в неделю дети могли отдыхать и расслабляться.
Далан и Эрлан были уже в том возрасте, когда в современном мире дети идут в начальную школу, поэтому ей хотелось дать им как можно больше знаний.
Впрочем, и в будни у них было время для игр — перед ужином. В этот час они обычно бегали по улице, ловили жуков для кур и заходили на мельницу, чтобы забрать ящик с выручкой, которую Лю Цзи потом тщательно пересчитывал.
http://tl.rulate.ru/book/158556/9804912
alex1678 (ветеран рулейта/формирование ядра)
31 января 2026 в 09:00
0
Готово:
