Готовый перевод Became a stepmother: how to raise four children / Стала мачехой: как поднять четверых детей: Глава 36. Слабак, который любит нарываться

— Эрлан, а где твой старший брат? — с недоумением спросила Цинь Яо.

Эрлан, уже успевший вымыть руки и теперь поливающий воду из ковша Саньлану и Сынян, ответил, не оборачиваясь:

— Он всё ещё на реке, рыбу ловит.

— А что, сегодня у них был улов? — поинтересовалась Цинь Яо.

— Далан ничего не поймал, — встряла Сынян, — а вот младший дядя и Цзиньбао поймали!

Цинь Яо вскинула брови. Значит, Далан решил не возвращаться домой, пока не добудет рыбу? Какое упрямство.

Она уже собиралась спуститься к реке, чтобы позвать мальчика, как он появился сам.

В руке он сжимал самодельную острогу, которую сделала для него Цинь Яо, но, увы, другой конец палки был пуст. Никакой рыбы.

— Папа, тётя, — поздоровался он вялым голосом.

Аккуратно прислонив острогу к стене под навесом, Далан понуро поплёлся мыть руки, а затем молча сел за стол.

Лю Цзи, заметив состояние сына, не удержался от злорадства. Он ткнул мальчика палочками в плечо:

— Ну что? Не поймал, да?

Далан молчал, уткнувшись в пустую миску.

— Сынян сказала, что Лю Фэй и Цзиньбао с добычей, — продолжал подначивать отец. — Вы же вроде вместе были. Раз ты такой неудачник, что сам поймать не смог, почему они с тобой не поделились? Так и отпустили с пустыми руками?

Далан и без того был расстроен неудачей, а язвительные комментарии родного отца окончательно вогнали его в тоску. Он ссутулился ещё сильнее.

Лю Цзи уже открыл рот, чтобы выдать новую порцию колкостей, но тут почувствовал на себе тяжёлый, мрачный взгляд Цинь Яо. Слова застряли в горле. Он поспешно заткнулся и принялся набивать рот едой, делая вид, что очень голоден.

Цинь Яо повернулась к Далану и сказала спокойным, уверенным тоном:

— Не поймал сегодня — поймаешь завтра. Рано или поздно у тебя получится. Не торопись.

Далан поднял голову. Его большие чёрные глаза встретились с её взглядом.

— Угу, — кивнул он, и в его голосе прозвучала новая нотка решимости.

Сегодня на ужин мяса не было. Лю Цзи где-то раздобыл яиц и пожарил их, а в дополнение сварил миску простой зелени.

Вид у еды был, мягко говоря, непрезентабельный, но, по крайней мере, на этот раз он угадал с солью. Цинь Яо мысленно возблагодарила Небеса уже за это.

Судя по кулинарным «шедеврам» последних двух дней, этот человек готовить не умел в принципе.

Но, как говорится, не умеешь — научим.

Поэтому после ужина Цинь Яо, с самым благодушным выражением лица, высказала Лю Цзи ряд «предложений и пожеланий» касательно его кулинарного прогресса.

Говорила она мягко и вежливо, но при этом медленно и тщательно протирала тряпочкой свой короткий нож, который за последние дни успел немного запылиться. Блик от лезвия то и дело падал на лицо Лю Цзи.

Разве мог он возразить?

— Да-да-да! — закивал он, как китайский болванчик. — Жена, ты абсолютно права! Всё сделаю!

Когда дети умылись и ушли спать в боковую комнату, Цинь Яо подошла к очагу, где Лю Цзи при свете углей мазал лицо лечебной мазью.

— Завтра пойдёшь со мной в деревню Сяхэ, — сказала она. — Нужно купить черепицу.

В доме было темно, а за окном и вовсе стояла непроглядная деревенская ночь. Внезапное появление жены за спиной так напугало Лю Цзи, что он дёрнулся и едва не засунул палец с мазью себе в нос.

Резко обернувшись и увидев Цинь Яо, он выдохнул и тут же нацепил на лицо заискивающую улыбку:

— Жена, ну зачем же так подкрадываться? У меня чуть сердце не остановилось.

Цинь Яо, не удостоив его даже взглядом, развернулась и ушла.

— Пф-ф! — фыркнул Лю Цзи ей в спину, как только дверь закрылась.

Но тут же его посетила тревожная мысль: если они оба уйдут, кто будет готовить обед для рабочих?

Впрочем, Цинь Яо уже всё решила. Днём, когда она ходила за лесом, она заглянула в старый дом и договорилась с невесткой Хэ. Та, хоть и не была близка с Цинь Яо, но помнила, что от общения с этой женщиной всегда бывает выгода, поэтому с радостью согласилась помочь с готовкой.

• • •

На следующее утро, проглотив очередной безвкусный суп с клецками, приготовленный Лю Цзи, Цинь Яо отложила продукты для обеда, дала наставления Далану и Эрлану, заперла главную комнату на замок и, прихватив верный нож, направилась в деревню Сяхэ.

Лю Цзи, натура деятельная и непоседливая, изнывал от скуки, просидев в деревне столько дней.

Возможность выйти в свет, пусть даже в компании «злобной жены», привела его в неописуемый восторг.

Видимо, решив, что раз за два дня его кулинарных провалов его не убили, то опасность миновала, Лю Цзи осмелел. Всю дорогу он трещал без умолку.

— Жена, а зачем ты всё время таскаешь с собой этот ржавый нож?

— Жена, ты такая красавица, этот грубый кусок железа тебе совсем не идёт, он портит твой утончённый образ.

Цинь Яо молчала.

— Жена, Далан говорил, ты медведя завалила. Дорого продала? Сотню лянов дали?

— Эх, всё из-за меня... Если бы не мой долг, тебе бы не пришлось рисковать жизнью в горах...

Цинь Яо продолжала игнорировать его.

Но когда Лю Цзи болтал уже целый час без перерыва, её терпение лопнуло. Она остановилась и метнула на него испепеляющий взгляд:

— Ты можешь хоть на минуту заткнуться?

Лю Цзи мгновенно захлопнул рот, поджав губы.

Синяки на его лице почти прошли, осталась лишь лёгкая зелень. Волосы он небрежно заколол на макушке деревянной шпилькой, оставив хвост свободно свисать, что придавало ему вид расхлябанный и несерьёзный. В сочетании с его мимикой это создавало образ типичного деревенского проходимца.

Но это был не тот опасный, «крутой» бандитский шик. Это был стиль «слабак, который любит нарываться».

Было видно, что он абсолютно неадекватно оценивает себя, считая свою внешность неотразимой, а манеры — верхом изящества.

— Скажи-ка, — вдруг спросила Цинь Яо, — тебе все говорят, что ты красивый?

Лю Цзи расцвёл в улыбке.

— Жена, как ты догадалась? — радостно воскликнул он.

Неужели она наконец-то разглядела его красоту и решила сменить гнев на милость?

— Пф-ф, — фыркнула Цинь Яо. — Они тебе льстят, чтобы погубить. Это называется «захвалить до смерти».

Лю Цзи: «...»

— Шевелись! — холодно приказала она, ускоряя шаг.

Лю Цзи поплёлся следом, бросая на её спину обиженные взгляды.

«Она точно завидует! — решил он. — Завидует моей неземной красоте!»

Вдруг Цинь Яо остановилась и, обернувшись, указала на его лицо.

— Кстати, почему Линь Эрбао и его люди били тебя только по лицу? Что ты натворил в шахтах?

Свекровь говорила, что Линь Эрбао не убивает должников, а отправляет их отрабатывать долг в шахтах. Зачем тогда превращать лицо работника в отбивную? Это нелогично.

Вопрос застал Лю Цзи врасплох. Он застыл, а затем, пытаясь скрыть смущение, выдал:

— Они завидовали моей красоте.

Оказывается, его смазливая физиономия слишком нравилась женщинам на руднике. Дочери и жёны шахтёров то и дело подкармливали его вкусненьким, а жена надсмотрщика даже просила мужа давать ему работу полегче.

Естественно, местные мужики взбесились. Они испугались, что этот красавчик уведёт их жён, и вышвырнули его с рудника, предварительно подпортив «товарный вид».

— Я же ничего такого не делал! — возмущался Лю Цзи. — Просто разговаривал, шутил, смешил их... А эти мужланы не вынесли конкуренции. Правду говорят: ревнивый мужик страшнее любой бабы!

Он смачно плюнул в кусты, словно плевал в лица тех уродливых шахтёров.

Цинь Яо смерила его подозрительным взглядом.

— Ты уверен, что ничего не делал?

Внешность у него, конечно, была неплохая, но вот харизма — ниже плинтуса. Трудно поверить, что из-за него могли вспыхнуть такие страсти.

Лю Цзи выпятил грудь колесом:

— Конечно уверен! Я кремень!

Цинь Яо дёрнула уголком рта. Ладно, допустим. С большой натяжкой.

За разговорами они дошли до деревни Сяхэ.

Здесь Лю Цзи преобразился. Он стал сама любезность: сам подходил к местным, расспрашивал дорогу к кирпичному заводу и с энтузиазмом вёл жену в нужном направлении.

Такое рвение было подозрительным. Дома он палец о палец не ударил бы лишний раз.

Разгадка открылась, когда они пришли на завод.

Хозяйкой оказалась женщина средних лет, обладающая весьма пышными формами и томным взглядом.

Увидев её, Лю Цзи распустил хвост, как павлин. Комплименты полились из него рекой, он называл её «сестрицей» и «красавицей», заставляя обычно бойкую торговку краснеть и хихикать.

Но когда он, осмелев, потянулся своей рукой, чтобы «случайно» коснуться её руки...

— Хрясь!

Звук пощёчины был таким звонким и хлёстким, что даже случайные прохожие вздрогнули.

Лю Цзи, баюкая мгновенно распухшую руку, отскочил назад. Слёзы боли выступили на его глазах, но он мужественно сдержал их, стиснув зубы.

Он молча отступил за спину Цинь Яо, поднял голову к небу и сделал глубокий вдох, пытаясь унять пульсирующую боль.

http://tl.rulate.ru/book/158556/9740711