Готовый перевод Became a stepmother: how to raise four children / Стала мачехой: как поднять четверых детей: Глава 32. Четверо непочтительных отпрысков

— Шлёп!

С влажным, хлестким звуком несколько живых речных рыб плюхнулись в деревянное ведро.

Цинь Яо, возвышаясь над мужчиной, который всё ещё держал в руках миску для мытья посуды, посмотрела на него сверху вниз и скомандовала:

— Налей воды и держи их живыми. Завтра в обед приготовим их для рабочих, будет добавка к столу.

Лю Цзи с любопытством вытянул шею:

— А откуда рыба-то?

Он наклонился над ведром. Внутри, судорожно разевая рты и хлопая жабрами, бились пять рыбин — четыре покрупнее, шириной в три пальца, и одна поменьше. Без воды они задыхались.

Спохватившись, Лю Цзи поспешно зачерпнул ковшом воды из большого чана и вылил её в ведро.

Ощутив живительную влагу, рыбы мгновенно ожили. Одной из них, видимо, показалось слишком тесно в маленьком пространстве. Она мощно ударила хвостом по воде, и...

— Плюх!

Фонтан грязных брызг угодил Лю Цзи прямо в лицо.

Цинь Яо, наблюдая за тем, как он ошарашенно моргает, стряхивая капли с ресниц, скривила губы в насмешливой ухмылке. Она нашла плетёное решето, накрыла им ведро и придавила сверху тяжёлым камнем, чтобы ужин не сбежал.

— В реке поймала, — бросила она, уже разворачиваясь. — Я пошла работать дальше. И смотри, не забудь приготовить мясо на ужин!

Последнюю фразу она выделила голосом, вложив в неё нотки, не терпящие возражений.

Лю Цзи утёр мокрое лицо рукавом и растерянно протянул:

— О-о...

Он поднялся, огляделся по сторонам, и в его душе поднялась паника. Дело в том, что он совершенно, абсолютно не умел готовить!

Сегодня в обед он кое-как, в суматохе, сварил кашу, и утренний наказ жены насчёт мяса благополучно вылетел у него из головы.

Сейчас кусок свинины висел под балкой в боковой комнате. Лю Цзи поспешно домыл посуду и с тревогой в сердце направился туда.

Мясо весило около четырёх цзиней. Оно было куплено три дня назад, и если бы не наступившие холода, давно бы уже протухло. Лю Цзи снял его с крюка и понюхал. Запаха гнили не было, но цвет уже потерял свежесть, став тусклым и тёмным.

Держа этот кусок плоти в руках, Лю Цзи долго стоял у окна, погружённый в глубокие раздумья. Он перерыл всю свою память, пытаясь найти хоть какие-то знания о приготовлении мяса. Но, увы, его воспоминания о кухне ограничивались лишь моментами, когда он садился за уже накрытый стол и брал палочки.

В его голове было пусто.

Но если он не приготовит это мясо сегодня вечером... боюсь, он может не пережить эту ночь.

От этой мысли к горлу подкатил ком, и Лю Цзи почувствовал прилив острой жалости к самому себе.

Подумать только! Он, видный мужчина семи чи ростом, с самого детства и до седых волос всегда ел готовую еду. Да и где это видано во всём государстве Шэн, чтобы мужчина крутился у плиты, разводил огонь и стряпал?

Это же унижение! Если об этом узнают в деревне, его засмеют все мужчины от мала до велика!

Эта злобная женщина Цинь Яо... её коварство поистине не знает границ! Она хочет растоптать его достоинство!

В это время четверо детей — Далан, Эрлан, Саньлан и Сынян — увлечённо играли в камешки на кровати. Заметив, что отец застыл у окна с куском мяса в руках и стоит так уже пугающе долго, они решили, что в него вселился злой дух.

— Папа? — осторожно окликнул его Эрлан.

Этот тихий зов вырвал Лю Цзи из пучины отчаяния.

Он обернулся к детям, словно утопающий, увидевший соломинку. Взвесив мясо в руке, он с надеждой спросил:

— Дети, а вы умеете готовить мясо?

Даже младшие, Саньлан и Сынян, уверенно кивнули.

Лю Цзи неловко кашлянул, прочищая горло, и попытался напустить на себя вид строгого отца. Он указал пальцем на старших сыновей, собираясь поручить готовку Далану и Эрлану, а младших припахать мыть овощи. Сам же он планировал стоять рядом с важным видом и осуществлять «общее руководство».

Мечты были сладкими, но реальность оказалась суровой. Дети не собирались плясать под его дудку.

— Тётя поручила эту работу тебе, папа, — резонно заметил Далан. — Если мы всё сделаем за тебя, то что будешь делать ты?

«Я, естественно, буду лежать и смотреть, как вы работаете», — подумал Лю Цзи, но вслух этого не сказал.

Далан, не желая смотреть на отцовское бесстыдство, опустил голову и продолжил перебирать камешки.

А вот у Эрлана глазки хитро забегали. В его маленькой голове созрел план.

— Папа, — сказал он деловито, — я могу научить тебя готовить. Но ты должен поделиться с нами теми монетами, что дала тебе тётя.

— Ах ты, мелкий паршивец! — возмутился Лю Цзи. — Молоко на губах не обсохло, а уже только о деньгах думаешь!

Деньги, попавшие в карман Лю Цзи, считались пропавшими без вести. Отдавать их он не собирался. Ни за что!

Эрлан, словно ожидая такого ответа, безразлично пожал плечами и вернулся к игре с братом и сестрой. Четвёрка детей демонстративно игнорировала отца.

Лю Цзи едва не задохнулся от возмущения. Он подошёл к ним вплотную и прошипел сквозь зубы:

— Вы вообще мои дети или нет? Я ваш родной отец! Неужели я уже не могу приказать вам сделать простую вещь?

Эрлан закатил глаза:

— Тётя нам ничего не говорила. Вот если бы это сказала тётя, мы с братом побежали бы делать без лишних слов. Правда, брат?

Далан, не поднимая головы, кивнул. Он всерьёз опасался, что если отец продолжит вести себя как бездельник и негодяй, мачеха просто выгонит его или разведётся.

И тогда она перестанет быть их мачехой. У неё не будет причин заботиться о них.

Конечно, если она не будет против, они, четверо, с радостью уйдут вместе с ней, бросив этого бесполезного папашу.

Братья обменялись понимающими взглядами.

Лю Цзи затрясся от гнева. Он занёс руку для пощёчины, но тут на него уставились две пары огромных, чистых и невинных глаз — Саньлан и Сынян смотрели на отца с таким детским простодушием, что рука сама собой опустилась.

Лю Цзи глубоко вздохнул, подавляя желание устроить расправу.

— Какой грех я совершил в прошлой жизни, что Небо послало мне четверых таких непочтительных отпрысков! — простонал он в пустоту. Его бессильный гнев эхом отразился от стен.

— Ладно! — процедил он сквозь зубы. — Будут вам деньги!

Дети радостно переглянулись.

— По одному медяку каждому! — тут же выставил условие Эрлан.

— Идёт... — выдавил Лю Цзи, чувствуя, как сердце обливается кровью.

Четверо детей синхронно протянули к нему раскрытые ладошки.

Лю Цзи потёр виски, которые начали пульсировать от боли, и повёл свою маленькую банду вымогателей в главную комнату. Там он достал из тайника монеты и с видом мученика выдал каждому по одному медному кругляшу.

Дети оказались честными партнёрами. Получив оплату, они тут же приступили к обучению.

Далан видел, как готовила старшая тётка, Хэ. В тот день она жарила мясо, и голодный мальчик запомнил каждое её движение.

— Сначала нужно вымыть котёл, — начал он инструктаж. — Когда он высохнет, смажь дно тонким слоем масла. Потом бросай нарезанное жирное мясо. Жарь на сильном огне, пока из него не вытопится жир. Потом кидай лук, имбирь и чеснок для запаха. И только в конце клади ломтики мяса с прослойками. Добавь соль и соевый соус, быстро перемешай и снимай с огня.

— И это всё? — недоверчиво переспросил Лю Цзи.

— Ага, всё, — уверенно кивнул Далан.

Конечно, можно было бы добавить овощей, чтобы они пропитались мясным соком — это было бы невероятно вкусно. Но овощей в доме не было, так что Далан промолчал.

— Папа, — вдруг сказал мальчик, глядя на отца очень серьёзно. — Не зли мачеху. Если она тебя бросит и разведётся, что мы будем делать?

Сказав это, он махнул рукой младшим, и вся компания с радостными криками убежала в деревню, к дому торговца Лю — тратить свои честно заработанные деньги.

Они даже не заметили, как лицо их отца исказилось от ярости.

— Она меня бросит?! — взревел Лю Цзи, хлопнув ладонью по холодному столу. — Да это я её брошу! Я! Ей повезло, что я до сих пор её не выгнал!

Выкрикнув эту угрозу, он тут же испуганно оглянулся через плечо. Убедившись, что двор пуст и Цинь Яо поблизости нет, он снова расправил плечи и принял горделивый вид.

Родственники, работавшие неподалёку, видели, как он в одиночестве стоит у плиты, то скалит зубы, то бормочет что-то себе под нос.

— Чудеса, да и только, — тихо переговаривались они. — Кто бы мог подумать, что мы увидим, как Лю Цзи, этот лодырь, готовит еду?

В деревне Лю мужчины на кухню не заходили. Это была женская территория. Если мужика загоняли к плите, значит, жена у него — настоящая тигрица.

Над любым другим мужчиной в такой ситуации посмеялись бы. Но глядя на Лю Цзи, люди испытывали лишь мрачное удовлетворение.

Так ему и надо. Заслужил.

http://tl.rulate.ru/book/158556/9740707