Готовый перевод Became a stepmother: how to raise four children / Стала мачехой: как поднять четверых детей: Глава 27. Великие образцы сыновьей почтительности

После ужина Лю Чжун проводил Далана и остальных детей обратно в их хижину, а заодно решил проведать состояние Лю Цзи.

Войдя в комнату, он увидел брата, укрытого совершенно новым, пухлым ватным одеялом. Рядом стояла пустая миска, на дне которой ещё виднелись следы густой, наваристой белой рисовой каши.

Лю Чжун застыл на пороге. В его душе поднялась волна глухого раздражения. Он-то, наивный, переживал, места себе не находил, а этот...

«В прошлой жизни этот паршивец, должно быть, спас какого-то небожителя, — с горечью подумал второй брат. — Иначе как объяснить, что такой негодяй, натворив столько бед, лежит тут в тепле и сытости, да ещё и ест лучше нас всех?»

Глядя на Лю Цзи, который продолжал театрально охать и стонать при каждом вздохе, Лю Чжун почувствовал, как у него от злости чешутся кулаки.

Действительно, сравнишь людей — и хоть вешайся от несправедливости!

Выйдя из дома, он с трудом подавил раздражение и вежливо сказал Цинь Яо, что если ей понадобится помощь, она может смело обращаться в старый дом. После этого он ушёл, стараясь не оглядываться.

Далан с братьями и сестрой принесли с собой полную миску еды, в которой добрая половина была чистым мясом.

Поставив ужин на стол, Далан заглянул в комнату отца. Убедившись, что родитель всё ещё дышит и не собирается умирать прямо сейчас, мальчик со спокойной душой вышел обратно во двор.

Четверо маленьких «редисок» тут же обступили Цинь Яо. Они присели перед ней на корточки, заглядывая в лицо с нескрываемым обожанием, и наперебой начали расспрашивать:

— А какого зверя ты поймала в горах?

— А далеко ты ходила?

— А мясо вкусное?

Цинь Яо, уплетая ужин, не заметила, как рисовое зёрнышко прилипло к уголку её губ. Малышка Сынян тут же потянулась своей мягкой, тёплой ладошкой и бережно сняла его. Её глаза сияли, как звёзды, и в них отражалась только «мама».

Лежащий в комнате Лю Цзи ждал.

Он ждал долго. Он был уверен, что вот-вот Эрлан, Саньлан или хотя бы маленькая Сынян заглянут к нему, чтобы спросить, как он себя чувствует.

Но никто не пришёл.

Сквозь тонкие стены до него доносились весёлые голоса детей, щебечущих с Цинь Яо. В их тоне слышалась такая близость и теплота, какой он никогда от них не получал. Глаза Лю Цзи расширились от недоверия.

Неужели всего за несколько дней эта женщина полностью переманила их на свою сторону?

То ли от полученных ран, то ли от душащей обиды, но грудь его сдавило, голова закружилась, и он, погрузившись в тяжёлое забытьё, снова уснул.

• • •

Когда он проснулся в следующий раз, на улице уже вовсю светило солнце, а мочевой пузырь готов был взорваться.

— Далан... Далан... — слабо позвал Лю Цзи пересохшими губами.

Дверь со скрипом отворилась. В комнату, словно нанизанные на палочку ягоды боярышника в сахарной глазури — по росту, от мала до велика, — вошли четверо детей.

Яркий солнечный свет хлынул в дверной проём, разгоняя сумрак убогого жилища и освещая вошедших.

Лю Цзи моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Он едва не потерял дар речи. Он почти не узнал собственных детей.

Прошлой ночью Цинь Яо нагрела несколько огромных котлов воды и устроила детям генеральную помывку. Она отдраила их с головы до пят, смыв многолетнюю грязь, а затем переодела в купленную в городе одежду.

Пусть вещи были не новыми, но перед продажей их тщательно выстирали и отпарили — от ткани исходил тонкий, приятный аромат мыльных бобов.

Цинь Яо выдала каждому по новой ленте для волос. Мальчикам она аккуратно собрала пучки, а Сынян заплела две косички, свисающие по бокам головы, отчего девочка стала выглядеть невероятно милой и озорной.

Лю Цзи заметил, что одежда и обувь были немного великоваты, но это была настоящая, плотная хлопковая ткань, а не те дырявые лохмотья из грубой пеньки, в которых дети ходили раньше. Разница была как между небом и землёй.

Далан подошёл к кровати, привычно нырнул рукой под настил и вытащил ночной горшок.

— Отец, тебе нужно по нужде?

Лю Цзи подавил укол зависти к нарядам детей и кивнул.

Далан жестом велел сестре выйти, а сам помог отцу спустить ноги с кровати и сделать дело.

Облегчившись, Лю Цзи со стоном откинулся обратно на подушку.

Далан подхватил горшок и вынес его на задний двор, чтобы вылить содержимое в выгребную яму. Вернувшись, он зачерпнул воды, тщательно вымыл руки, ополоснул горшок и только после этого, чистый и аккуратный, поставил его обратно под кровать.

Лю Цзи смотрел на это, вытаращив глаза. Когда это его дети стали такими чистюлями?

Раньше они ходили с соплями до подбородка, и если те текли в рот, просто слизывали их языком — вот и вся гигиена. А теперь? Помыть руки после того, как вынес горшок за родным отцом?

— А где ваша... мачеха? — осторожно спросил Лю Цзи.

С момента пробуждения он не слышал голоса этой мегеры и не знал, куда она делась. Это нервировало.

Далан распахнул дверь настежь, впуская в комнату свежий воздух и солнечные лучи, и спокойно ответил:

— Ушла в деревню Сяхэ.

— Зачем? И как давно?

— Не знаю, — мальчик покачал головой. — Ушла рано утром. Наверное, уже час прошёл, а то и больше.

Лю Цзи воспользовался моментом, чтобы осмотреться.

Вчера в темноте и суматохе он ничего не разглядел, но теперь, при свете дня, он с изумлением обнаружил, что его дом преобразился.

У стены в изголовье кровати громоздились шесть пухлых мешков с зерном. В ногах, на свободном пятачке, стоял низкий столик, на котором аккуратной стопкой была сложена посуда. Хотя это была всё та же старая, покосившаяся хижина, теперь внутри было чисто, исчез затхлый запах плесени и бедности, а вместо него в воздухе витал тонкий, сладковатый аромат риса.

Лю Цзи машинально потрогал живот.

— Отец, ты голоден? — тут же спросил Далан, заметив этот жест.

Лю Цзи яростно закивал. Воспоминание о вчерашней белой каше заставило его рот наполниться слюной.

Далан попросил его подождать, вышел во двор к очагу и вскоре вернулся с миской тёплой каши.

Вчерашняя простая рисовая каша с сахаром уже показалась Лю Цзи верхом роскоши. Но сегодня... сегодня в каше плавали кусочки мяса!

— О Небо! — взвыл Лю Цзи, пытаясь сесть и прислониться к стене. — Как вы вообще живёте? Эта транжира Цинь Яо... Стоит появиться хоть грошу, как она тут же всё спускает! Неужели нельзя хоть немного поэкономить?

Ворча и ругаясь, он радостно потянул руки к миске. Но, подняв глаза, он вдруг осёкся.

Четверо детей стояли у его кровати рядком и смотрели на него. Их взгляды были тяжёлыми, мрачными и пугающе взрослыми.

— Папа! — надула щёки Сынян. — Я расскажу маме, что ты говорил о ней гадости!

Саньлан, верный тень своей сестры, тут же подхватил:

— Расскажем тёте!

Перед глазами Лю Цзи мгновенно всплыла картина: Цинь Яо, прижимающая нож к горлу бандита Линь Эрбао. Его пробила крупная дрожь.

— Нет-нет-нет! — замахал он руками, едва не опрокинув невидимую миску. — Папа просто пошутил! Саньлан, Сынян, будьте умницами, не говорите мачехе. Иначе папа точно не жилец!

Малыши, испугавшись, что отец может умереть, неохотно кивнули.

Эрлан бросил на отца презрительный взгляд — опять пугает детей, — а затем перевёл глаза на миску с мясной кашей и облизнулся. Утренней порции ему явно не хватило. Он тихонько дёрнул старшего брата за рукав.

Далан посмотрел на младших. Видя, как жадно они глядят на еду, его сердце дрогнуло.

— Ладно, — шепнул он. — Каждому по одному глотку. Только по одному! Тётя сказала, что переедать вредно, живот заболит. Не жадничайте.

И тут Лю Цзи стал свидетелем сцены, от которой у него отвисла челюсть.

Трое его «великих сыновей почтительности» и одна дочь по очереди припали к миске. «Один глоток» в их исполнении оказался понятием растяжимым. Когда миска наконец добралась до рук законного владельца, в ней осталась ровно половина.

Далан, передавая отцу ополовиненную порцию, с лицом, полным сыновней почтительности, заботливо произнёс:

— Папа, ешь медленно, не подавись.

Губы Лю Цзи затряслись от возмущения, но слова застряли в горле.

Впрочем, его изворотливый ум быстро нашёл новый путь.

Он выхватил миску, в мгновение ока проглотил остатки каши, вылизал дно до блеска и швырнул пустую посуду Далану. Затем он жестом подозвал детей поближе, напустив на себя вид страдающего, но любящего отца.

— Дети мои, — начал он проникновенно, — пока папы не было дома, вам, наверное, пришлось несладко? Скажите честно, вас обижали? Есть какие-то обиды? Расскажите папе, и когда я поправлюсь, я за вас заступлюсь!

Эрлан, не понимавший тонких намёков и дипломатии, замотал головой:

— Нет.

Саньлан, всё ещё держа сестру за руку, вместе с ней громко и серьёзно заявил:

— С мачехой у нас есть мясо!

Лицо Лю Цзи окаменело.

Далан, глядя на застывшую гримасу отца, отвернулся, чтобы скрыть торжествующую ухмылку. Впрочем, он быстро вернул себе серьёзное выражение лица, повернулся обратно и махнул рукой младшим, выпроваживая их во двор.

— Папа, пора менять лекарство, — напомнил он.

Лю Цзи, прижимая руку к раненому сердцу (которое болело куда сильнее, чем лицо), с надеждой посмотрел на старшего сына, который уже разводил травяной порошок водой.

— Сынок... — прослезился он. — Я знал, что хотя бы ты у меня самый почтительный.

Далан ничего не ответил. Он молча развёл мазь до состояния густой кашицы, забрался на край кровати и сменил повязку на лице отца.

Закончив процедуру, он взял маленькую скамеечку, вынес её к порогу и сел, наблюдая, как младшие играют с камешками во дворе.

Лю Цзи, которому стало скучно, не выдержал:

— Далан, чего ты там сидишь как истукан? Зайди в дом, поговори с отцом!

— Не могу, — отозвался мальчик, не оборачиваясь. — Тётя велела нам охранять дом.

Охранять дом?

Лю Цзи хотел было фыркнуть — что тут охранять в этой дыре? — но осёкся.

Он вспомнил мешки с зерном, новую утварь, одеяла... Да, эта «злая женщина» притащила в дом кучу добра. Если кто-то прознает, могут и украсть.

И ведь это всё — имущество семьи. А значит, и его тоже.

— Правильно, — крикнул он с кровати, мгновенно сменив тон. — Хорошенько смотри! Глаз не спускай!

Далан оглянулся на отца, убедился, что тот лежит смирно, и снова уставился на дорогу, ведущую к реке. Он сидел неподвижно, как маленький страж, ожидая возвращения мачехи.

http://tl.rulate.ru/book/158556/9740702