Готовый перевод Became a stepmother: how to raise four children / Стала мачехой: как поднять четверых детей: Глава 5. Поход за водой

Старик Лю прекрасно понимал: когда в доме столько сыновей, без жёсткой руки не обойтись, иначе семья рассыплется, как горсть песка. Поэтому в вопросах воспитания он никогда не жалел сил и был суров, порой даже жесток.

Но с третьим сыном, Лю Цзи, всё шло прахом. Бьёшь его — он убегает быстрее зайца. Ругаешь — он тычет пальцем тебе в нос и в ответ поливает такой бранью, что уши вянут. Какой толк от отцовской суровости, если она отскакивает от него, как горох от стены?

Именно из-за этого непутёвого сына старик Лю поседел за одну ночь. Ему было всего сорок с небольшим, но из-за полностью белой головы он выглядел на все шестьдесят.

Когда Лю Цзи исполнилось пятнадцать, и стало ясно, что обычные методы воспитания бессильны, мачеха Чжан разузнала у людей одно народное средство: «Против отъявленного негодяя поможет только сварливая жена». Клин клином вышибают.

Старик Лю ухватился за эту идею. Он решил женить сына на бойкой, властной женщине, которая сможет держать его в узде, а после свадьбы сразу отселить их, чтобы они жили своим умом. Так и в доме станет тише, и отцовский долг будет исполнен.

Старики потратили уйму сил и времени, выбирая подходящую кандидатуру, и в итоге остановились на девице из рода Мо — женщине острой на язык и крепкой в хозяйстве. И ведь сработало! После свадьбы этот шалопай Лю Цзи действительно присмирел.

Кто же мог предвидеть, что такая славная женщина умрёт в родах?

Старик Лю был раздавлен горем даже больше, чем сам вдовец. В день похорон третьей невестки он шёл за гробом и рыдал в голос:

— Судьба! Это всё моя проклятая судьба! Какой грех я совершил в прошлой жизни перед этим паршивцем Лю Цзи, что в этой жизни он пришёл в мой дом взыскивать кровавый долг?!

Вспоминая те дни, старик Лю с тревогой смотрел на Цинь Яо. Больше всего он боялся, что она, не выдержав тягот, бросит семью третьего сына и сбежит.

— Жена третьего, — обратился он к ней с неожиданной мягкостью, — если возникнут трудности, не молчи. Приходи в старый дом, мы всей семьёй обсудим и что-нибудь придумаем. Главное, не пытайся тащить всё на себе в одиночку.

Цинь Яо, ожидавшая упрёков или нравоучений, была искренне удивлена.

— Хорошо, я поняла, — кивнула она.

Старик Лю, решив, что она уловила намёк и придёт просить денег на выкуп мужа, немного успокоился. Братья Лю Цзи, хоть и точили зуб на непутёвого родственника, тоже смягчились. В конце концов, теперь у него есть законная жена, пусть она и беспокоится первой. А они, если что, подстрахуют.

Поторопив отца, сыновья увели его домой обедать.

Уходя, старик Лю бросил долгий взгляд на пятерых сирот и вдову при живом муже, тяжело вздохнул, в очередной раз обругал про себя Лю Цзи и зашагал прочь. Напоследок мужчины многозначительно переглянулись с Даланом и Эрланом, глазами подавая знак: «Следите за мачехой, чтобы не сбежала».

Хоть Цинь Яо и выглядела истощённой, в такой нищете, какая царила в доме Лю Цзи, у любого нормального человека возникло бы желание дать дёру.

Цинь Яо проводила их взглядом до поворота, а затем повернулась к стоящим у двери детям.

— Есть хотите?

Четыре головы синхронно и честно кивнули.

После бурного утра те восемь клубней таро, что Цинь Яо съела в лесу, давно переварились, и голод снова давал о себе знать. Она достала из-за пазухи четыре оставшихся тёплых клубня и раздала их детям.

— Держите. По одному на каждого, заморите червячка.

Пока дети рассматривали еду, Цинь Яо быстрым взглядом оценила обстановку в доме. Две комнаты, дощатые нары вместо кроватей, тряпки неопределённого цвета вместо одеял. В таком доме даже мыши бы плакали от безысходности — прятать деньги тут было просто негде.

К счастью, очаг и железный котёл были на месте. Правда, чан для воды стоял пустой. О нормальном обеде не могло быть и речи, так что придётся снова печь таро.

У очага лежала небольшая куча хвороста — сухие ветки, явно собранные Даланом или Эрланом у подножия горы. Найдя кремень, Цинь Яо быстро вычистила золу из очага и ловко развела огонь.

Четверо детей стояли у неё за спиной, сжимая в руках ароматные клубни, и судорожно глотали слюну. Перед лицом еды они начисто забыли о том, что их непутёвого отца только что уволокли кредиторы. Чувства к нему у них, конечно, были, но голод оказался сильнее.

Младшие, Саньлан и Сынян, ещё плохо контролировали свои инстинкты. Они подносили клубни к носу, жадно вдыхали запах и вопросительно смотрели на старших братьев, ожидая разрешения.

Далан внимательно наблюдал, как Цинь Яо зарывает в горячую золу новые чёрные комки из своей авоськи. Затем он увидел, как она достала уже испечённый клубень, разломила его и отправила кусок в рот. Только убедившись, что мачеха ест это сама, он кивнул брату и сестре.

— Как вкусно пахнет... — прошептал Саньлан, едва откусив кусочек. Его глаза мгновенно засияли.

— Это таро, оно всегда вкусно пахнет, — спокойно заметила Цинь Яо, не оборачиваясь.

При звуке её голоса все четверо детей замерли, словно громом поражённые. Челюсти перестали двигаться.

Лицо Эрлана изменилось. Он слышал от деревенских, что таро — это яд. Говорили, что от него начинается страшная чесотка, кожа покрывается язвами, и человек умирает в муках, расчёсывая себя до костей!

Цинь Яо, заметив их ужас, поняла свою ошибку. Она думала, что они осторожничают, потому что знают, что это таро. Оказалось, они вообще не знали, что едят, пока она не сказала.

Она тихо рассмеялась, доела свой клубень, отряхнула руки и встала перед детьми. Взяв два сырых клубня, она объяснила:

— Сок сырого таро действительно вызывает зуд, если попадёт на кожу. Но стоит просто смыть его водой, и всё пройдёт. А когда таро испечено или сварено, оно совершенно безопасно. Ешьте спокойно, не отравитесь.

С этими словами она зарыла сырые клубни в горячую золу, а готовые сгребла в кучку у очага. Затем она повернулась к Далану и кивнула на угол:

— Где у нас ведро? Я пойду за водой. Надо привести этот дом в порядок, в такой грязи я и ночи не проведу.

Жизнь могла бить её ключом, но она всегда находила способ ответить песней. Жить в свинарнике Цинь Яо не собиралась.

Далан, отвыкший от нормальной еды, на мгновение завис, переваривая информацию. Затем он быстро доел свой таро, зашёл в дом и вытащил из тёмного угла тяжёлое деревянное ведро.

Несмотря на худобу, деревенские дети с малых лет привыкли к труду, и силы у них хватало.

— Я пойду с мачехой за водой, — бросил Далан второму брату, поднимая ведро.

Эрлан понимающе кивнул. Хоть их дом и был нищим, люди в деревне были разные. Некоторые, видя чужую беду, только рады были пнуть упавшего. Раньше у них было два ведра и коромысло.

Но однажды, когда дети ушли в горы за ягодами и забыли спрятать инвентарь в дом, по возвращении они обнаружили, что коромысло исчезло, а одно ведро пропало. Старший брат обошёл всю деревню, но никто не признался, и дело замяли. Теперь они берегли последнее ведро как зеницу ока.

Цинь Яо вышла со двора, и Далан поспешил следом.

Как только они скрылись из виду, Эрлан тут же бросился к очагу. Он разделил оставленные Цинь Яо печёные клубни между младшими, взял один себе и, набивая рот, принялся наставлять:

— Ешьте медленнее, а то подавитесь!

Саньлан и Сынян, с раздутыми как у хомяков щеками, энергично закивали, не переставая жевать.

— Угу! Угу!

Вскоре небольшая горка таро исчезла.

Эрлан поручил Саньлану следить за тем, что печётся в золе, чтобы не сгорело, а сам обессиленно опустился на порог. Прислонившись головой к косяку, он одной рукой поглаживал свой набитый живот, а другой — круглый животик Сынян.

Брат и сестра переглянулись и счастливо рассмеялись. Какое же это блаженство — быть сытым.

• • •

Тем временем Цинь Яо с ведром в руке шагала вслед за своим пасынком. Они шли молча. Цинь Яо сама по себе не любила пустой болтовни, а Далан, всё ещё дичившийся новой мачехи, просто не знал, о чём с ней говорить.

В центре деревни находился колодец. Вода в нём была чистой, прохладной и сладкой на вкус — именно оттуда все жители брали воду для питья и готовки.

Для стирки и прочих хозяйственных нужд использовали запруду на краю деревни, где речную воду собирали в небольшой пруд. Там поили скот, стирали бельё и мыли овощи. Поскольку вода была проточной, она не была слишком грязной, но пить её решались только те, кому было лень идти до колодца.

Дом Лю Цзи, изгнанного из родовой усадьбы, стоял на северном склоне, выше по течению реки. Им было бы гораздо ближе брать воду прямо из реки, но Далан повёл мачеху к деревенскому колодцу.

Цинь Яо, не зная местных порядков и географии, решила довериться мальчику и просто следовала за ним.

http://tl.rulate.ru/book/158556/9660977