— ТРЕВОГА!
— ТРЕВОГА!
— В Цитадели №188 зафиксировано массовое проявление Аберраций. Цитадель более не является безопасной зоной. Всем жителям следовать указаниям гвардии для организованной эвакуации!
Гул сирен отдавался эхом в стенах Управления Гвардии. Офицеры в черной униформе неподвижно сидели на своих рабочих местах.
В полумраке на их лицах застыли жуткие улыбки, а глаза вращались, словно у деревянных марионеток.
Улицы города превратились в ревущий поток из людей, в панике хлынувший к главным воротам.
Цитадель №188 простояла в Пустоши пятьдесят лет. Сегодня настал день ее гибели.
…
Пустошь. Вечер.
С момента падения Цитадели №188 минуло десять дней. Запасы еды иссякли.
На изрытой колеями дороге застыли три десятка внедорожников и пикапов. В машинах сидели вооруженные до зубов наемники. За ними пешком плелась сотня изможденных, покрытых грязью гражданских.
Это был караван, сформированный из беглецов Цитадели №188. Они сбились в стаю, чтобы добраться до следующего оплота цивилизации.
С приближением ночи наемники в авангарде колонны разожгли костры. Появились мясные консервы, белый рис, специи. Воздух наполнился запахом готовящейся еды.
Шипящий, жирный аромат донесся до хвоста каравана. Десять дней пути сожгли все припасы. Изможденные беженцы, с землистыми от голода лицами, втягивали запах мяса, и рты их наполнялись горькой слюной.
Маленькую девочку в грязном белом платьице родители подтолкнули в спину, выпихивая вперед, к готовящим наемникам.
Поймав умоляющий взгляд родителей, девочка посмотрела на наемника и робко пролепетала:
— Дяденька, я не ела два дня.
— Пошла, пошла отсюда! Хочешь пожрать — возвращайся в Цитадель, проси у Аберраций, — раздраженно отмахнулся от нее наемник.
— Дяденька, я…
— Я сказал, катись отсюда! — взревел он.
Девочка пискнула и, заливаясь слезами, юркнула обратно к ногам родителей.
Хотя у наемников был целый грузовик припасов, они не собирались делиться с голодающими ни единым зернышком риса.
【6 октября. Меня зовут Чэнь Вэй. Сегодня вечером, когда караван остановился, я пошел в лес… и нашел кролика, который насмерть разбился о дерево.】
Строка, написанная кровью на странице дневника.
Чэнь Вэй с ухмылкой захлопнул дневник. В руке он держал того самого кролика.
Он вышел из леса и подошел прямо к наемнику, открывавшему консервную банку.
— Браток, свежий кролик, не хочешь? Килограмма полтора будет. Обменяю на пять кило риса.
Взгляд наемника скользнул к тушке в руках Чэнь Вэя. Он усмехнулся.
— Рис? Забудь. Считай, это твой посильный вклад в наше общее дело.
— Что? — Чэнь Вэй замер, потом отступил на шаг, все еще сжимая кролика. — Хорошая шутка, браток. Но дай мне рис, я поем, наберусь сил и еще вам кроликов наловлю.
— А я похож на того, кто шутит? — лицо наемника окаменело. — Кролика оставил, а сам проваливай, куда шел!
Чэнь Вэй крепче вцепился в тушку и попятился. На его лице отразились страх и растерянность.
Наемник положил руку на висевший на ремне автомат.
— Хочешь пулю в лоб?! Живо отдал кролика.
В этот момент к ним подошел полный мужчина. Он смерил наемников тяжелым взглядом и тихо, но властно произнес:
— Вы наемники, а не бандиты.
— Господин Цинь, — наемники тут же понурили головы.
Толстяк по фамилии Цинь взглянул на кролика в руках Чэнь Вэя и равнодушно бросил:
— Дайте этому парню пять килограммов риса. Сегодня на ужин крольчатина.
Пять килограммов риса в целой вакуумной упаковке. Чэнь Вэй тут же скинул свой рюкзак и запихнул пакет внутрь.
Сумерки сгустились в полноценную ночь.
Чэнь Вэй настороженно огляделся по сторонам и, прижимая рюкзак к себе, направился в хвост колонны, где сбились в кучу такие же, как он, беженцы.
Вокруг него люди либо безвольно сидели на земле, либо варили похлебку из сорняков. Желтые, изможденные лица. Некоторые из них уже несколько дней не ели ничего существенного.
Чэнь Вэй крепко обхватил рюкзак. Его глаза металися по сторонам. Он сам был одним из этих «отбросов» в хвосте каравана.
Каждый из этих беглецов был голодным волком с налитыми кровью глазами. Показать им еду было равносильно самоубийству.
Несколько женщин, воспользовавшись темнотой, спустили воротники своих платьев и пошли к голодным машинам, стучась в окна и что-то тихо спрашивая.
Если изнутри отвечали, женщина быстро собирала волосы в пучок и садилась в машину.
Чэнь Вэй ускорил шаг.
— Парень, постой, — женская рука внезапно вцепилась в край его куртки.
— Килограмм риса. У меня в машине. На всю ночь, — прошептала женщина, преграждая ему путь.
Ей было около тридцати. Зеленое платье, ухоженная кожа, золотые серьги в ушах. Видно, что человек статусный, из тех, кто привык к уважению. Из «высшего общества» Цитадели, раз у нее была машина.
В Пустоши человечество строило Цитадели, чтобы укрыться от Аберраций. Чэнь Вэй слышал, что жители Цитаделей получали бесплатную медицину и даже пенсию по старости. Для таких, как он — бродяг из маленьких городков Пустоши, менявших свою жизнь на еду, — Цитадель была недостижимым раем.
Но сейчас, здесь, в дикой глуши, эти «люди высшего сорта» ничем не отличались от бродяг. Десять дней пути поставили их на грань выживания. Настолько, что они начали торговать своими телами.
— Сестра, у меня нет риса. Я сам скоро с голоду сдохну. Попробуй спросить у наемников, — Чэнь Вэй с улыбкой указал на авангард каравана.
— Я видела. Ты получил мешок риса от людей корпорации, — женщина не отпускала его куртку.
По ее щекам потекли слезы.
— У меня двое детей, — всхлипнула она. — Наша еда кончилась два дня назад. Они умирают с голоду. Парень, хватит и полкило. Считай, что делаешь доброе дело.
Она вцепилась в него мертвой хваткой.
— Я никому не скажу, что видела у тебя целый мешок.
«Никому не скажу»… Это прозвучало как угроза.
— Хорошо. Пойдем туда, — Чэнь Вэй указал на лесополосу у дороги.
Женщина взглянула в указанном направлении и, опустив голову, прошептала:
— Хорошо…
Она последовала за ним вглубь небольшого леса.
В вечернем лесу было сумрачно, но не темнее, чем выражение лица Чэнь Вэя. Его рука скользнула в карман, нащупывая перочинный нож.
Когда Чэнь Вэй остановился, женщина, закусив губу и немного помедлив, смущенно приподняла подол платья, обнажая белые бедра.
Чэнь Вэй, сжимавший в кармане нож, обернулся. Первое, что он увидел — ее белые ноги. Он на мгновение застыл, но потом его лицо снова стало непроницаемо-мрачным.
«Довольно наивно с твоей стороны — пойти со мной. Но еще глупее — угрожать мне. Придется заставить тебя замолчать навсегда!»
Чэнь Вэй вытащил нож из кармана.
Увидев лезвие, женщина застыла от ужаса. Она отшатнулась, ее губы задрожали.
— Парень, в караване нельзя убивать, не делай глупостей. Я просто хотела немного еды… я не должна была тебя трогать… я ничего никому не скажу, не убивай меня…
Дыхание Чэнь Вэя стало прерывистым. Костяшки пальцев, сжимавших нож, побелели. Он шагнул вперед.
Женщина взвизгнула, развернулась и бросилась бежать. Чэнь Вэй сделал несколько шагов вдогонку, но впереди уже показались огни каравана. У костров сидели серые, безвольные фигуры.
…
В Пустоши было три железных закона выживания.
Первый: ночью всегда должен гореть костер. Любой, кто окажется в темноте, таинственно исчезнет.
Второй: ночью нельзя оставаться одному. Одиночка — верная жертва Аберраций.
Третий: если видишь неподвижный черный силуэт, ни в коем случае не приближайся. Скорее всего, это смертоносная Аберрация.
Эти три правила были написаны кровью. Неделю назад в караване было более пятисот человек. Сейчас осталось триста.
Двести человек стали расходным материалом, на котором вывели эти законы.
Что такое Аберрации? Кто-то говорил, что это призраки. Другие — что это безкожие монстры со щупальцами. Так или иначе, те, кто видел их вблизи, как правило, уже были мертвы, так что проверить было некому.
Ночь полностью вступила в свои права. В секторе беженцев горело несколько костров, и у каждого сгрудились люди.
Чэнь Вэй окинул взглядом лагерь. Женщины в зеленом платье нигде не было видно. Кажется, спряталась. Он вернулся к своему велосипеду и позвал:
— Мань-Мань, ужин готов?
http://tl.rulate.ru/book/158501/9614708
Готово:
