— Такая ситуация невозможна, — спокойно произнёс Какаши.
Обито, словно не желая верить в предопределенность судьбы, продолжал упрямо спорить:
— Но что, если она всё-таки возникнет?
В одно мгновение атмосфера между ними вновь наэлектризовалась.
Рин Нохара уже собиралась вмешаться, когда увидела, как Хане шагнул вперед, вклиниваясь в пространство между спорщиками.
— Если приказ, отданный Какаши, действительно будет ошибочным, и при этом двое членов отряда выразят несогласие с ним, — начал Хане, — то я разрешаю вам прервать выполнение миссии, вернуться и доложить мне. Я лично вынесу суждение. Как вам такой вариант?
Услышав это, Обито отбросил сомнения. Он опустил голову и молча вернулся в строй.
— Капитан... — неохотно пробурчал он голосом, тихим, как писк комара.
Уголок губ Какаши под маской предательски дрогнул в ухмылке. Он приложил ладонь к уху, притворяясь глухим:
— Как ты меня сейчас назвал?
— Пф-ф! — рот Обито дернулся, и он резко отвернул голову в сторону.
Хрусть!
Следом раздался болезненный вопль:
— А-а-а!
Он потянул шею.
Это заставило Рин Нохару звонко хихикнуть. К счастью, девочка владела медицинскими техниками, так что даже без помощи Хане смогла быстро исцелить незадачливого товарища.
Хане наблюдал со стороны. Реакция Обито полностью укладывалась в его ожидания.
Причина, по которой Обито в оригинальной истории пал во тьму из-за смерти Рин, в конечном счете сводилась к двум словам.
Нехватка любви.
Его родители погибли, и он рос на попечении бабушки. Хотя она души в нем не чаяла, она всё же была гражданской.
А Обито был шиноби.
Даже позже, когда у него появился добрый учитель Минато и заботливая Кушина, эта забота ограничивалась рамками отношений «учитель-ученик».
Однако юный Обито ошибочно истолковал платоническую привязанность Рин Нохары как романтическое чувство. Он жаждал построить свой собственный дом, компенсируя тем самым любовь, которую можно найти лишь в семье.
К несчастью, Учиха Мадара манипулировал всем этим, что и привело мальчика к падению во тьму.
То, что сейчас делал Хане — это заполнение пустоты в душе Обито, той самой нехватки любви из детства.
Да, именно так — отцовской любви!
Будучи ниндзя и соклановцем, Хане проявлял заботу, основанную на общей крови и идентичности — именно этого так не хватало Обито.
Даже если это чувство не могло превзойти привязанность Обито к Рин, достаточно было сделать его равным по силе. Этого хватит, чтобы изменить будущее и не дать Обито ступить на путь тьмы.
Конечно, для этого требуется время, чтобы всё улеглось, и опыт, чтобы сгладить углы.
Впрочем, Хане не беспокоился.
Его противником в этой шахматной партии был Учиха Мадара, и у Хане хватало терпения играть с ним вдолгую.
...Глубоко под землей, под мостом Каннаби в Стране Травы.
Мрачная пещера была погружена в непроглядную тьму, наполненную холодом и сыростью.
Бесшумно вспыхнула белая свеча, но её тусклое желтое пламя не могло разогнать мрак этого пустынного места.
В дрожащем свете огня дряхлая фигура с седыми волосами и кожей, морщинистой, как мертвая кора, медленно открыла глаза.
Гуманоидное белое существо вынырнуло из-под земли, словно выбираясь из бассейна.
Оно преклонило колени перед стариком.
— Господин Мадара, Учиха Обито вступил в Военную Полицию и вступил в контакт с Учиха Хане, пробудившим Мангекё Шаринган.
...
После долгого молчания Мадара произнес слабым, низким голосом:
— Доложи подробно.
Белый Зецу начал с рассказа о совместных тренировках Медицинского Департамента Конохи и Полиции, выложив всё начистоту.
Выслушав доклад, Мадара пренебрежительно прикрыл глаза.
— Не стоит беспокоиться. Пока Учиха Обито и Рин Нохара находятся вместе, вмешиваться нет нужды.
— Понял, господин Мадара.
Когда Белый Зецу исчез, Мадара снова медленно открыл глаза, откидываясь на спинку холодного каменного трона.
В его взгляде промелькнул редкий отблеск ностальгии.
— Учиха Хане, хм... Эта любовь к клану Учиха точь-в-точь как когда-то у Изуны.
Если бы Изуна тогда не погиб, стал бы он...
При этой мысли глаза Мадары мгновенно оледенели, стирая любые эмоции.
Он с иронией усмехнулся:
— Как и ожидалось, в старости легко поддаться ностальгии по прошлому. Даже мне этого не избежать.
...
— Чтобы защитить что-то одно, неизбежно приходится жертвовать чем-то другим. Даже если это близкий друг, брат или собственное дитя...
Эти слова Хаширама однажды сказал Мадаре, и он никогда их не забывал.
Именно эта фраза вырвала его из пучины воспоминаний.
Учиха Хане — когда-то Мадара обратил внимание и на этого соклановца.
К сожалению, Хане пробудил Мангекё Шаринган из-за смерти Фугаку*.
Это было ради Учиха, ради клана.
Учиха, пробудивший Мангекё, обречен на неизменное упрямство и одержимость.
Эта шахматная фигура, которую Мадара когда-то считал более перспективной, чем Обито, теперь ограничила своё мышление рамками клана, застряв в собственных убеждениях.
Он больше не представляет ценности для воспитания.
Даже если Мадара когда-то видел в нем тень Изуны.
Перед лицом истинного мира всё это — то, чем можно пожертвовать.
В этот момент Хане и не подозревал о внутренних монологах Мадары.
— Апчхи!
Хане, изучавший свиток с разработкой нового ниндзюцу в своем кабинете, громко чихнул.
Он крутанулся в кресле, бросил взгляд в окно на шестерых юнцов, которых тренировали Какаши и Шисуи на полигоне, и потер нос.
«Кто это сейчас вспоминал меня?»
Микото? Юнока? Чиори? Или, может, принцесса Эн Яки?
Не может же это быть Цунаде, верно?
Мужчин Хане в расчет не брал.
Подумав об этом, он быстро нанес последние несколько штрихов на свиток.
Затем он покинул здание Полиции и поспешил к Залу выдачи миссий, сжимая свиток в руке.
В кабинете на верхнем этаже Зала.
Увидев, что посетителем оказался Хане, Минато тут же начал извиняться:
— Прошу прощения, старший Хане, я не ожидал, что Хокаге-сама сделает такие распоряжения. Он не предупредил меня заранее.
Он не знал, что Хирузен Сарутоби лично посетил Полицию ранее, и решил, что Хане пришел обсудить этот вопрос.
Хане похлопал Минато по плечу и мягко усадил его обратно в кресло.
— Ничего страшного, что эти два отряда пройдут стажировку в Полиции, не волнуйся. Я пришел попросить твоей помощи в другом деле.
— Помощи?
Под слегка вопросительным взглядом Минато Хане развернул принесенный свиток.
— Разве мы не говорили раньше о разработке мощного ниндзюцу, которое не требует ручных печатей и может быть адаптировано для использования с Техникой Летящего Бога Грома?
— У меня появилась идея, и я хочу создать технику на её основе. Взгляни и скажи, что думаешь.
Услышав это, Минато мгновенно оживился.
Именно над этой проблемой он ломал голову в последнее время!
Глядя на содержимое свитка, взгляд Минато медленно менялся от замешательства к шоку, и, наконец, к внезапному озарению.
— Я понял! Я понял!
С трепещущим от волнения сердцем Минато поднял руку и сконцентрировал чакру в ладони.
В его руке возник вихрь, но одной лишь этой силы было недостаточно, чтобы удовлетворить его.
Это было просто вращение чакры; оно еще не было достаточно мощным, чтобы считаться полноценной техникой.
Внутри этого ветряного вихря возник другой поток, вращающийся в обратном направлении.
Воздух слабо загудел от трения, вызванного вращением двух встречных потоков.
К сожалению, спустя несколько секунд потоки рассеялись из-за взаимного отталкивания.
Но на лице Минато появилась невиданная ранее радость:
— Старший Хане, ваша гипотеза верна!
— Если мы сможем поддерживать вращение и увеличим объем чакры, эта техника определенно будет обладать достаточной разрушительной силой. Возможно, она даже достигнет уровня ниндзюцу ранга А!
http://tl.rulate.ru/book/158458/9931442
Готово:
