Гостиная.
Взгляд Шифу скользил по столу, уставленному ослепительным разнообразием блюд. Каждое из них было совершенно: идеальный цвет, манящий аромат, безупречный вкус.
Однако картина, развернувшаяся перед ним, напрочь отбила у мужчины аппетит.
— Микото, Хане уже не маленький ребенок. Если он хочет что-то съесть, пусть положит себе сам.
Вместо ответа он получил яростный, испепеляющий взгляд от собственной дочери.
Хотя Микото не проронила ни слова, Шифу почувствовал себя так, словно попал в гендзюцу, а в ушах прозвучал призрачный голос:
«Старик, не лезь не в своё дело!»
— Хане, кушайте больше. Не обращайте на него внимания, — тут же переключилась она, и её голос стал мягким, как бархат. — Хотя еда в столовой Военной Полиции вполне сносная, она всё же не идет ни в какое сравнение с домашней.
— Главное, чтобы тебе нравилось, — улыбнулся юноша.
Глядя, с каким аппетитом Хане уплетает ужин, Микото чувствовала, как сердце наполняется сладостью, более тягучей и приятной, чем любой мёд.
— Эх... — Шифу издал протяжный, горестный вздох.
Говорят, выданная замуж дочь — что отрезанный ломоть. Но Микото ещё даже не вышла замуж, а Шифу уже чувствовал, что в собственном доме ему не осталось места.
Он, вообще-то, глава семьи!
А теперь превратился в третий, совершенно лишний элемент.
Как же так вышло?
Отложив палочки, мужчина решительно встал и направился к выходу:
— Я съел слишком много закусок до ужина. Пойду прогуляюсь, чтобы всё улеглось. А вы двое... не спешите.
— Сколько раз я говорила тебе есть меньше сладкого? — донеслось ему в спину ворчание дочери. — Ты уже не молод, тебе это вредно.
— Знаю, знаю...
Глядя на удаляющуюся фигуру главы семейства, Хане едва сдержал смех.
Шифу не вернулся даже когда ужин был давно окончен.
В беседке.
Микото прижалась к плечу Хане, положив ладонь на низ живота, где её обнимала крепкая рука юноши.
Было тепло.
— Почему дядя Шифан ещё не вернулся?
Взглянув на яркую полную луну в небе, девушка ответила:
— Вероятно, они с отцом снова заигрались в сёги. Не волнуйся за него, он придет сам.
— Угу.
Красивый мужчина и прекрасная девушка тихо сидели на длинной скамье, наслаждаясь моментом и не совершая лишних движений.
Тишина была уютной.
— Я слышала от отца, что вчера ты устроил разнос многим членам Клана, — нарушила молчание Микото. В её голосе звучала тревога. — Теперь они наверняка будут точить на тебя зуб. Ты уверен, что всё будет в порядке?
Хотя Микото и была шиноби, она не имела права присутствовать на Собрании Клана, так как не пробудила Шаринган.
Даже статус дочери главы не давал ей этой привилегии.
Но сейчас она не могла подавить растущее беспокойство и озвучила свои страхи.
— Когда это я их боялся? — усмехнулся Хане, нежно сжимая её мягкую ладошку. — Не волнуйся, я со всем разберусь.
Их пальцы слегка разошлись, чтобы тут же сплестись в замок.
Это простое действие немного успокоило девушку.
— Жаль, что я не могу быть на Собрании, — с разочарованием и самобичеванием произнесла она. — И силы моей недостаточно. Я ничем не могу тебе помочь.
— Я сказал это не просто для того, чтобы утешить тебя. Если не веришь, спроси дядю Шифана. У меня действительно есть план, как с этим справиться.
— Правда? — Микото склонила голову, и её темные, сияющие зрачки смотрели чисто и ясно.
— Конечно, правда.
На этом моменте Хане сделал паузу, о чём-то задумавшись.
— Впрочем... кажется, есть кое-что, в чём именно ты могла бы мне помочь.
— Правда?! — переспросила она, но в голосе всё ещё сквозило недоверие.
Шаринган всегда был знаком элиты Учиха. Она даже не пробудила его и лишь недавно получила звание Токбетсу Джонина. Какая от неё может быть польза в высоких политических играх?
Может, Хане просто ищет повод, чтобы она почувствовала свою значимость?
Пока она размышляла, то вдруг почувствовала легкий тычок в лоб.
Хане прижал указательный и средний пальцы ко лбу девушки.
— Я не пытаюсь отмахнуться от тебя. Некоторые вещи под силу только такому нежному и внимательному человеку, как ты.
— Кхм! — Хане демонстративно откашлялся, его тон и манеры мгновенно стали серьезными. — Глава Департамента видит, что вы обладаете чистым сердцем и большими амбициями. У меня есть конфиденциальная миссия, которую я хочу поручить вам. Готовы ли вы принять её?
Внезапный официальный тон заставил Микото прикрыть рот ладошкой, чтобы сдержать смешок.
Затем, приняв подобающее торжественное выражение лица, она ответила:
— Микото готова предложить свои скромные силы Военной Полиции.
— Прошу, Глава Департамента, отдавайте приказ! — её голос слегка дрогнул от волнения и азарта.
— Отлично, вот это настрой!
Хане достал чистый свиток, обмакнул кисть в чернила и начал писать. Вскоре документ лег в руки куноичи.
Взглянув на заголовок, Микото прочитала вслух:
— «План по сбору общественного мнения и вопросам благосостояния Учиха»?
— Да. Твоя миссия — помочь мне собрать как можно больше мнений простых людей внутри клана. Если столкнешься с трудностями или жалобами, сообщай в Полицию, и мы с этим разберемся.
— Но какая от этого польза? — недоумевала девушка.
Хане ухмыльнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то хитрое, достойное великого стратега.
— Просто доверься мне. Разве я стал бы тебя обманывать?
Хотя во фракции «Ястребов» клана Учиха состоит большинство шиноби, само население клана в основном гражданское.
Какими бы воинственными ни были эти «Ястребы», неужели у них нет родителей, родственников, близких друзей или товарищей детства среди обычных людей?
Если сложно ударить по ним напрямую, нужно зайти с другой стороны.
Не говоря уже о стариках, слабых, больных, инвалидах и шиноби в отставке.
Когда большинство всего Клана пойдет за Хане, оставшиеся члены фракции «Ястребов» поневоле начнут сомневаться: а верно ли то, на чем они так упорно настаивают?
Люди — социальные существа, и они неизбежно поддаются влиянию окружения.
Это знание Хане вынес из своей прошлой жизни.
В мире Шиноби мало кто умеет пользоваться подобными приемами. А если и используют, то неосознанно и часто совсем не в том направлении.
Счастливая и прекрасная жизнь — вот будущее, к которому стремятся обычные люди и ради которого готовы бороться!
Видя, что Микото всё ещё сомневается, Хане подмигнул ей:
— Даже если план провалится, это всё равно принесет пользу обычным людям в Клане, верно?
— И то правда. Тогда... я принимаю эту миссию!
Вечерний бриз становился прохладнее, и Микото инстинктивно плотнее прижалась к Хане. Её щека касалась его твердой груди, и она слышала горячий, сильный стук его сердца.
Случайно...
Хане почувствовал мягкость, которая плавно поднималась и опускалась в такт её дыханию. Это ощущение мешало ему сохранять ясность мысли, заставив нахмуриться.
Так продолжалось до тех пор, пока Микото не почувствовала нечто необычное. Она с любопытством опустила взгляд.
Краска стыда мгновенно залила её щеки, заставив сердце бешено колотиться.
Только тогда она поняла, что невольно спровоцировала Хане.
— П-прости, я не нарочно!
Она нервно отодвинулась в сторону.
Только тогда Хане смог выпустить длинный, горячий выдох.
— Ничего. Сейчас всё пройдет.
Микото — дочь Шифу, она не такая, как Чиори или Юнока.
В клане Учиха строгие семейные правила, особенно касающиеся поведения девушек до брака. Естественно, Хане не собирался делать ничего неподобающего из-за минутного порыва.
Но Микото это тревожило. Видя, что возлюбленный испытывает дискомфорт, она почувствовала вину.
Не говоря ни слова, она снова медленно придвинулась к нему.
— Хане... у меня есть ещё один способ помочь тебе.
Она поднялась, затем медленно опустилась перед ним и заглянула Хане в глаза снизу вверх.
— Микото, я...
Договорить он не успел — девушка мягко накрыла его рот ладошкой.
— В будущем я стану женой только господина Хане, так что... всё хорошо...
http://tl.rulate.ru/book/158458/9709917
Готово:
