Два месяца – срок действительно короткий, особенно когда Идзумо Рюя тренировался, выжимая из каждой секунды максимум.
За это время он не позволил себе расслабиться, даже овладев всеми катами Дыхания Грома. Рюя прекрасно понимал, насколько важен фундамент, и посвятил большую часть дней укреплению базы, шлифовке техник и постижению их скрытых смыслов. Он вновь и вновь оттачивал вспышечную скорость и точность «Молниеносного Громового Раската», плотность и ритм череды ударов «Инадамы», изменчивые шаги «Гула москитов», пробивную остроту «Далекого грома», защитный радиус «Тепловой молнии» и мощный контроль всплесков «Грохота и молнии». День за днём он добивался предела своих текущих возможностей в каждой ката.
И всё же ничто не ускоряет рост так, как настоящие поединки. Поэтому эти два месяца стали для Куваджимы Джигоро настоящим испытанием: Рюя буквально каждый день тянул его на бой. С рассвета до заката тренировочная площадка на горе Момо звенела от столкновений клинков Ничирин, гудела от разрезающего воздух грома, и вновь сотрясалась эхом жалобных и упрямых выкриков Рюи, отброшенного ударом:
— Старик, ещё раз! Не верю, что на этот раз я не увернусь!
Куваджима бранчался:
— Дурак! — Или – Одни прорехи! — Но радость в его глазах всё же выдавала чувства – он ясно ощущал, как ученик день ото дня становится сильнее, как всё глубже проникает в сущность дыхания и мечного искусства.
Но тело старика всё же уставало – слишком уж тяжёл был темп. Потирая ломившие руки и спину, он ворчливо стучал Рюю по голове:
— Эй, сопляк, ты что, хочешь перед уходом выжать из старика последние капли сил?
Два месяца – чересчур мало. И даже изо всех сил стараясь быть настоящим старшим братом для Идзумо Кайгаку, тренируясь с ним, делясь опытом, разговаривая даже за работой – Рюя чувствовал: между ними всё ещё стоит невидимая стена.
Да, Кайгаку уже не был настороже, как в первое время. Он вежливо звал его старшим братом, сам обращался за советом, если сталкивался с трудностью в тренировках, а порой даже позволял себе лёгкую улыбку, слушая рассказы Рюи.
Но Рюя ясно понимал: это не было настоящим доверием. Его положение в глазах Кайгаку улучшилось лишь потому, что он стал «полезным» – сильный старший брат, готовый делиться знаниями, и тот, кто может замолвить слово перед учителем. Для Кайгаку это ценность, инструмент на пути к цели стать «человеком, стоящим над другими».
Его покорность и приветливость были всего лишь тонким слоем расчёта, не более. В глубине души Кайгаку оставался прежним – целиком сосредоточенным на себе, на своих целях и выгоде. От этой мысли Рюе было горько и немного тревожно.
Теперь, вспоминая, он понимал, что и легкие шутки, и разговоры с ним, скорее всего, были неискренни. — Чёрт побери, – мысленно пробормотал он, – да на этого парня никакая правда не действует…
В канун отъезда на Финальный отбор Рюя вновь пришёл к своему наставнику, Куваджиме Джигоро.
Масляный светильник едва мерцал, отражая суровые лица учителя и ученика.
Первым заговорил Куваджима; голос его звучал непривычно торжественно. — Завтра ты покинешь гору. Вступив в Корпус Истребителей Демонов, помни – там есть ранги. От низшего к высшему – Мидзуното, Мидзуноэ, Каното, Каноэ, Цучиното, Цучиноэ, Хиното, Хиноэ, Киното и, наконец, высший – Киноэ. Выше ранга Киноэ стоят лишь Столпы – сильнейшие бойцы корпуса.
Его взгляд вспыхнул, в нём горела твёрдая уверенность. — С твоим даром и годом упорнейших тренировок не смей застревать внизу. Сделай честь старому учителю: добейся ранга Столпа и вновь заставь имя Столпа Грома звучать в рядах корпуса!
Ощущая тяжесть возложенных надежд, Рюя не дрогнул. Он усмехнулся, глаза сверкнули дерзкой уверенностью. — Хе-хе, наставник, можете не сомневаться! У вашего ученика может и не быть всех талантов, но бегаю я быстро, рублю ещё быстрее! До Столпа доберусь мигом! Глядишь, вернусь – и вы сами назовёте меня господином Столпом, как знать!
— Нахал! Ни стыда ни совести! — Куваджима пригрозил кулаком, но улыбка скользнула в уголках его глаз. Потом вновь посуровел. — Будь серьёзен! Ранг Столпа – не игрушка. Это высшая сила и самая тяжкая ответственность.
— Есть, понял, старик, – Рюя кивнул, уже без улыбки. — Я стану Столпом честно, и быстро. Не опозорю ни вас, ни славу Дыхания Грома!
Затем его лицо потускнело, голос стал тише. — Наставник… насчёт младшего брата Кайгаку… Эти два месяца я… — И он подробно рассказал всё: наблюдения, попытки, и то чувство бессилия, что не покидало его всё это время.
Куваджима слушал молча, без удивления, словно всё это уже давно предвидел.
Пламя лампы вычерчивало резкие тени на его изрезанном морщинами лице. Он не стал отвечать прямо, а заговорил о другом – тоне настолько тяжёлом, что воздух будто застыл. — Рюя… ты знаешь, что в мире существуют демоны, владеющие дыханием?
— Что?! — Глаза Рюи расширились, он подался вперёд, лицо исказилось от потрясения. — Но… разве техника дыхания не создана именно чтобы убивать демонов? Как такое вообще возможно?!
— В мире нет ничего невозможного, – медленно произнёс Куваджима. Его голос был охрипшим, пропитанным усталостью и болью прожитых лет. — Не раз ведь хотел узнать, почему я потерял ногу?
Он кивнул на левую ногу, поддерживаемую грубым протезом. — Этот демон, владеющий дыханием, – вот кто отнял её у меня.
Рюя затаил дыхание. Сердце сжалось, ожидая продолжения. Воздух словно густел вокруг.
— Тогда я возглавлял отряд из пяти человек. Все были опытными мечниками ранга Киноэ. — Глаза Куваджимы потускнели, будто он вновь видел тот кровавый кошмар. Голос дрогнул. — Но достаточно было одного удара… Одного! Я выжил лишь потому, что товарищи заслонили меня ценой жизни. Едва дышал, потерял сознание, остался калекой. Остальные четверо – пали насмерть.
В этих коротких словах чувствовалась бездна страдания. — И всё это… от одной случайной атаки. Демон даже не бил всерьёз.
Наступила тишина, нарушаемая лишь редким треском лампы. По описанию Куваджимы Рюя почти чувствовал тот ужас, силу, перед которой человек просто превращается в пыль.
— Наставник… каким он был? Какое дыхание использовал? И… удалось ли его уничтожить? — Спросил Рюя пересохшими губами.
— Позже на него отправили четверых Столпов… но следа так и не нашли. — Куваджима покачал головой. — Его имя и технику дыхания я сейчас не назову.
Он резко прервал дальнейшие вопросы. Взгляд стал острым, как лезвие. — Когда сам станешь Столпом – узнаешь всё. Сейчас эти знания лишь собьют тебя с пути: посеют страх, жажду мести, разрушат равновесие духа. Это не принесёт тебе пользы. Понял?
Рюя встретил его взгляд и понял: спорить бессмысленно. Он кивнул твёрдо. — Я понял, наставник.
«Когда-нибудь… на этом пути я всё равно встречу его. И тогда мой клинок снесёт ему голову!»
Беседа подходила к концу. Куваджима немного смягчился, достал из шкафа аккуратно сложенное хаори и протянул ученику.
— Это…?
Хаори было плотного чёрного цвета – сдержанного, благородного. По кромке золотыми нитями был вышит узор, изображающий молнию: просто, но изящно. В колеблющемся свете ткани будто жили отблески грома – благородно и опасно одновременно.
— Бери. Знаю тебя, щёголь – любишь там всякие переливающиеся цвета. Так вот, переливающегося чёрного нет, но это я заказал специально для тебя. Если порвёшь – сам чинить будешь. Старик не занимается бабьими делами вроде шитья.
Грубоватые слова не могли скрыть тепла под ними. Рюя почувствовал это сразу.
— Спасибо, наставник!
Он аккуратно принял хаори. Ткань была крепкой и приятной на ощупь. В воображении уже мелькнула картина: он в этом плаще, держащий клинок Ничирин, будто настоящий будущий Столп Грома. В груди поднялась волна смешанных чувств – благодарность и ответственность.
— Хе-хе, теперь-то я выгляжу как будущий Столп Грома, не меньше!
— Столп твой громовой! Не «Столп молнии», а «Столп Грома»! Любишь гром – марш к столбу на улице, постой там всю ночь!
— Ха-ха-ха, понял, наставник! Всё, ухожу, ухожу!
С притворной неуклюжестью Рюя отступил и, смеясь, вышел из комнаты.
Куваджима остался один под лампой. Слушал затихающие шаги и тихо, почти неслышно, выдохнул – в этом вздохе было столько тревоги и горечи, что пламя лампы вздрогнуло.
«Кайгаку… я знаю, какова твоя природа. Но именно потому нельзя сдаваться. Рюя, я рассказал тебе это, чтобы ты понял: я всё ещё собираюсь передать Дыхание Грома Кайгаку. Это не тренировка – это испытание веры и долга. Но если оно провалится… твой младший брат, возможно, ступит на путь безвозвратной погибели… и станет следующим демоном, владеющим дыханием…»
Тем временем Рюя, возвращаясь по коридору к себе, не находил покоя.
«Демон… и дыхание? Невозможно… разве что…»
Мрачная мысль, как удар чёрной молнии, пронзила сознание. «Если только… этот демон сам когда-то был мечником Корпуса! Мечником, изучавшим дыхание, который предал людей и стал демоном?!»
Теперь он понял намёк наставника. Предательство уже случалось в истории Корпуса. И если тот, кто владеет дыханием, падёт духом и свернёт с пути, его сила обернётся настоящим бедствием.
В памяти всплыло лицо Кайгаку – внешне почтительного, но в глубине озлобленного и самовлюблённого.
Рюя сжал пальцы на новом хаори, полном надежды и ответственности, и поднял взгляд в ночное небо без звёзд. Завтрашний путь на Финальный отбор теперь казался не просто испытанием, а шагом, от которого зависит будущее многих.
— Младший брат Кайгаку… даже если меня не будет на горе Момо, я всё равно буду следить за тобой…
http://tl.rulate.ru/book/158429/9640607
Готово:
