Глава 85
Они любили друг друга, но оба прекрасно понимали, что не могут быть вместе; тем не менее они находились рядом день за днём, и эта ситуация была удивительно тонкой.
Раньше Су Сяопэй никогда не влюблялась, никогда не сталкивалась с подобным. У неё не было опыта, но она считала, что справилась хорошо: выложив всё начистоту, она ощутила внутреннюю свободу. Однако, как только чувства были признаны, будто на того человека был нанесён клеймо «я люблю тебя» — при одном лишь взгляде на его лицо, при звоне его голоса или даже просто от осознания его присутствия в её сердце раздавался тихий голос: «Это человек, которого я люблю».
Она верила, что глубина чувств не изменилась ни до, ни после признания, но, сняв внутренние оковы, она ощутила, как любовь нахлынула с новой силой.
Это человек, которого она любила; одна мысль о нём вызывала у неё улыбку.
Но у них была судьба без будущего, и всё же она улыбалась. Они договорились не впадать в грусть и отчаяние, принимая смерть как неизбежность, и жить дальше радостно и свободно.
Говоря о смерти… Прошло уже немало времени, а таинственный закулисный кукловод не подавал о себе никаких знаков. По идее, он должен был быть где-то рядом, но ритм его угроз и нападений вдруг прекратился. Это озадачило Су Сяопэй, но сделало её ещё бдительнее. Она снова обратилась к главе Дяосюань-мэнь Гу Кану с просьбой проставить ещё одну гуа — сказала, что в последнее время происходит целая серия странных событий, её жизнь якобы под угрозой, и она надеется на его оракул.
Это была ещё одна попытка запугать её через Гу Кана. В прошлый раз она сама заговорила об этом, дав ему возможность подыграть, но теперь он отказал: мол, прошлое предсказание ясно показало всё, и нельзя гадать слишком часто — он бессилен что-то понять.
Су Сяопэй поблагодарила его и ушла, записав все детали в своей комнате и аккуратно развесив заметки на стенах, чтобы постоянно обдумывать.
Все были поражены её способностью возвращаться из мёртвых и постоянно использовали это, чтобы морально подавить её — словно «давайте проверим, умрёшь ли ты на самом деле». Если все слушаются Закулисного, значит, именно он стоит за этими угрозами. А поскольку он сам не оживал, он не смеет рисковать и применяет её как испытуемый образец: хочет понять, что это за феномен, испытывая её на прочность.
Жань Фэйцзэ тоже понимал, что она находится в опасности, поэтому не выпускал её из виду: где была она, там обязательно был он. Он водил её по разным местам в поисках улик, и в тот день они опять отправились в Сюаньцинь-пай. Цзян Вэйин налаживал связи и проверял, кто вместе сражался в Линлун-лезвии и какие у них отношения с разными школами, но пока что никакой полезной информации не получил.
Когда Жань Фэйцзэ и Су Сяопэй вышли, они неспешно прогуливались. Он шептал ей на ухо, какие блюда он хотел бы приготовить, спрашивал, чего бы ей хотелось. Су Сяопэй с энтузиазмом интересовалась вариантами, выслушала рецепты и выбрала два. На самом деле она хотела сказать ему, что его кулинарные навыки далеки от совершенства и блюда получаются так себе, но она не придиралась: он готовил для неё, и ей это доставляло радость. Она с удовольствием лицом изображала, как еда невероятно вкусна и идеально подходит именно её вкусу.
Закулисный кукловод, по всей видимости, не учёл, что его схемы запугивания дали сбой. Сцена с предсмертной исповедью Фу Яня действительно напугала её, а затем последовала цепочка других напоминаний, и в норме она должна была бы пребывать в страхе и растерянности. Но у неё был Жань Фэйцзэ — его откровение отвлекло её, она поделилась своими переживаниями и получила облегчение. Теперь она оставалась достаточно спокойной, чтобы анализировать происходящее.
Её сообщение китайскими иероглифами было написано ровно и аккуратно, очевидно, она давно и хорошо владеет кистью. Она изучила досье на Чэн Цзяньи, и там чётко сказано, что тот не учился каллиграфии и несильно увлекался ручным письмом — в основном он печатал на клавиатуре, а не писал пером. Это тоже не сходилось: его иероглифы не могли быть гораздо лучше её. Может быть, он оказался здесь намного дольше?
Су Сяопэй подумала о временной шкале: её собственные появления в этом мире не подчинялись никакому порядку, и моменты пересечения времён не совпадали. Значит, возможно, Чэн Цзяньи прибыл в этот мир за месяц — или даже больше — до неё. Поэтому она не могла его найти по её времени, потому что он просто появился здесь раньше.
И ещё: когда она сама попала сюда, «Красная нить» формировала ей тело, чтобы она могла существовать в новом мире. А что насчёт Чэна? С учётом скорости работы этой системы, могли ли они за короткое время сформировать ему облик? Если нет, то в конце концов у Чэна должно был быть какой-то другой внешний вид…
Су Сяопэй нахмурилась — как же она была рассеянной и глупой. Почему ей не пришло в голову спросить у лунного старца № 2238 о Чэн Цзянъи? Если внешность и время появления в этом мире у него другие, если изменился характер, то, конечно, она не могла найти его по предыдущим указаниям.
Этот старец № 2238 оказался совершенно ненадёжным. Ей придётся вернуться и спросить его ещё раз, не ошибся ли он, куда привязал Красную нить: ведь по его словам, мы должны были встретиться, но никаких признаков «назначенного судьбой» не было. Я не могу влюбиться в Чэна Цзянъи, — подумала она, — я люблю Жаня Фэйцзэ, я хочу быть только с ним.
Су Сяопэй вздохнула, но подумала, что не стоит витать в облаках с надеждами на старца № 2238: это лишь причина для нового разочарования. По-настоящему стоит сосредоточиться на том, чтобы найти Чэна Цзянъи и понять, что с ним случилось. Найду его — смогу вернуться домой и решить все эти проблемы.
— О чём думаешь? — спросил Жань Фэйцзэ.
— О Чэне Цзянъи, — автоматически ответила она… и тут же получила от него лёгкий щелк в лоб.
— Ай! — вскрикнула Су Сяопэй, прижимая ладонь к больному месту. Он даже не подумал о том, насколько сильно щёлкнул?
— Болит? — спокойно спросил он.
— Пухнет, — с аппетитом проворчала она.
— Дай-ка я гляну. — Он осторожно убрал её руку, присмотрелся к её лбу: кожа была белая и гладкая, без изъянов. И в одно мгновение он снова лёгонько коснулся пальцем её лба — «всё прошло!» — и, скрестив руки за спиной, зашагал вперёд, распевая весёлую мелодию.
Су Сяопэй растерялась. Смотрела ему вслед и слышала звонкое свистение — и даже ругать его было невозможно. Конечно же, так нельзя оставлять!
— Эй! — позвала она его, подбежала, но тут же застыла, не зная, на что обидеться. Ведь они договорились держать себя в руках, а он так хитро напал на неё сзади.
— Опять зовёшь? — пожал он плечами.
— Это ты не прав! — строго сказала она.
— Кстати, в прошлый раз ты говорила, что у вас там при встрече люди говорят что-то вроде «хэй», так?
— И ещё «хэлло». — он нарочно усложнял.
Он остановился, широко раскрыл рот и попытался выговорить звук.
— «Хэллоу»?
Она расхохоталась, и он тоже засмеялся, погладил её по голове и притянул ближе:
— Какая ты низкая, правда.
Она дернулась, пытаясь вырваться, но он не отпускал, пояснил с улыбкой:
— Спокойно, я и глазом не моргну: здесь никого нет.
Она огляделась по сторонам и сделала ему «белый взгляд» — на улице ведь нужно сдерживать взгляд поосторожнее, но он лишь хихикнул, обнажив белые зубы, а затем вдруг отпустил её руку.
— Твоя брезгливая физиономия словно говорит, что я этим не занимаюсь, — проворчал он.
Она снова поглядела на него «белым взглядом» — эти тайные поцелуи и объятия явно не были «делом по дому».
— У меня полно настоящих дел, — парировал он, и с готовностью пересчитал их у неё перед глазами пальцами:
— Купить продукты, приготовить еду, постирать, прибрать дом, вскипятить воду, заварить чай, чинить мебель, ремонтировать дом, чертить планы, готовить материалы…
— Какие планы? — перебила она. — Остальные дела мне понятны, но вот чертить что-то… Что ты всерьёз намерен делать?
— Сделаю тебе оружие, которое тебе удобно держать, — серьёзно сказал он. — Раз уж кто-то хочет нам помешать, готовиться надо.
— Я ничего не умею.
— Ты научишься, я выкую для тебя особый клинок.
— Ладно. — Она согласилась и почувствовала тепло его ладони. Сердце забилось — всего лишь рука, а как трепетно. Оглядевшись — никого. Думая о его «я и глазом не моргну», она чуть не рассмеялась и решила сменить тему, чтобы охладить раскалённые чувства. Держась за его руку, спросила:
— Ты всё ещё помнишь, что кто-то хочет нам досадить?
— Конечно, — кивнул он, продолжая качать её за руку. — Завтра я поставлю за твоим домом несколько ловчих устройств. Вещи уже готовы, так что не ходи туда играть.
— Я туда никогда не хожу, — фыркнула она. — Я не ребёнок.
«Еще я подумал», — продолжил Жань Фэйцзэ, — «ты говорила, что Лунный Старейшина сказал: если не найдешь Чэн Цзянъи, то встретишь другого, кто приведет тебя к нему. В первый раз, когда ты сюда пришла, ты встретила меня и Тан Лян. Но ни я, ни она не дали тебе зацепок, где искать Чэн Цзянъи. Я помог передать твое письмо, устроил тебя в управление, но так и не нашел его. И тогда я задумался: может быть тем, кто приведет тебя к Чэн Цзянъи, была Тан Лян?»
Су Сяопэй замерла, а Жань Фэйцзэ продолжил:
— «Через Лян мы и поймали Ло Пина. Ты говорила, что Ло Пин не тот человек, что умеет внушать, но что если за ним стоял кто-то другой? Кто мог бы это быть?»
Сердце Су Сяопэй забилось быстрее: конечно, именно через Тан Лян могла идти как подсказка.
— «Воин», — взволнованно начала она.
— «Ты не должна туда идти», — перебил он. — «Если за Ло Пином действительно кто-то следит, этот человек узнает обо всех твоих шагах. Если же ты останешься здесь, он не будет подозревать внешней слежки. Чтобы распутать это дело, мы должны действовать первыми и помешать ему уничтожить улики. Я позову надежного человека из цзянху, того, кто смог поймать Ло Пина. Его казнят только в назначенный срок — нам нужно успеть заранее.»
— «Но он ведь в тюрьме», — сказала Су Сяопэй.
— «А нужный мне человек сможет уладить дела с властями и получить доступ», — ответил Жань Фэйцзэ.
Сердце Су Сяопэй опять забилось быстрее:
— «Воин, есть еще один человек, на которого стоит обратить внимание.»
— «Кого?»
— «После того как ты ушел, я сама раскрыла другое дело в Нинъань-чэн: преступником оказался Тун Фэн, владелец шелковой лавки из Линсяня. Он насильно захватывал пленных, пытал и убивал девушек, используя психологический террор и фальсификацию показаний. Случай очень похож на один из тех, которым я училась дома. Может, и он действовал по чьему-то указанию?»
— «Он тоже под юрисдикцией Нинъань-чэн?» — нахмурился он.
— «Да».
— «Тогда надо быть осторожнее. Ло Лян и Ло Пин — оба из Нинъань-чэн, тамошние власти, видимо, неблагонадежны. Сначала займемся Ло Пином, а Тун Фэна будем наблюдать.»
— «Можно обратиться к начальнику Чэнь», — предложила она. — «Я ему доверяю.»
— «Но как он сможет отличить, кому верить? Все его соратники по юстиции — братья по ремеслу, как ты объяснишь ему, кого надо опасаться? Если не докажешь ничего, сам выдашь себя, и преступник насторожится».
Су Сяопэй подумала и согласилась:
— Хорошо, я поступлю по твоему совету.
Жань Фэйцзэ тяжело вздохнул:
— Знаешь, я сам очень сомневаюсь.
— Почему?
— С одной стороны, я хочу быстро найти этого Чэн Цзяньи и как следует его отмутузить, — он сжал её руку. — Но боюсь: как только мы его найдем, ты вдруг исчезнешь…
Су Сяопэй промолчала — она тоже это ощущала.
— Сейчас я считаю каждый день, проведённый с тобой, последним, — добавил он, крепко сжимая её ладонь.
Су Сяопэй прикусила губу и сжала его руку в ответ. Она действительно так думала. Видя, как он для неё делает новую мебель, как строит к кухне отдельную комнату для душа, она тревожилась за него. Жань Фэйцзэ прочитал её взгляд и сказал:
— Даже если это и правда последний день, я хочу, чтобы ты жила его лучше, чем предыдущий.
Её глаза наполнились слезами, и она бросилась ему на шею:
— Воин, если есть хоть малейшая возможность, пусть даже самая кроха, я буду бороться, чтобы не расставаться с тобой.
— Отлично, — ответил он, обнимая её. — Твоё желание — уже большое счастье. Больше мне ничего не нужно, кроме одного: я обязательно найду этого Чэн Цзянъи и отомщу ему.
Но спустя некоторое время пришло плохое известие. Друг Жань Фэйцзэ, присмотревший за Тун Фэном, сообщил, что тот умер в тюрьме — официально усопшего признали самоубийцей.
— Он опередил нас, — мрачно сказал Жань Фэйцзэ.
— Как он мог знать, что мы его ищем? — спросила Су Сяопэй.
— Он этого не знал, — хмыкнул он. — Просто перестраховался.
— А Ло Пин?
— С ним сложнее, он ещё дальше отсюда, результатов пока нет.
Су Сяопэй нахмурилась:
— Если он и впрямь Чэн Цзянъи, то это просто какое-то проклятие.
http://tl.rulate.ru/book/15839/6206572
Готово:
