Глава 72
Су Сяопэй и Жань Фэйцзэ снова шли по дороге к школе Сюаньцин.
У Су Сяопэй в голове творился полный хаос. Она не выдержала и тяжело вздохнула.
— Девушка, не волнуйтесь. Тот, кто причинил вам вред, обязательно будет найден, — попытался успокоить её Жань Фэйцзэ.
Но от этих слов ей стало только хуже.
Чем усерднее они будут искать, тем хуже для неё.
Она кивнула, но ничего не сказала, лишь мрачно опустила голову и продолжила идти.
Некоторое время они молчали, пока Жань Фэйцзэ не заговорил снова:
— Если у вас есть переживания, можете сказать мне.
Она снова кивнула, но по-прежнему не проронила ни слова.
Просто не знала, что сказать.
Её молчание постепенно начало раздражать Жань Фэйцзэ.
Так, не говоря друг другу ни слова, они дошли до школы Сюаньцин.
Цзян Вэйин, услышав, зачем они пришли, сразу же согласился помочь.
Дело не терпело отлагательств, поэтому он тут же занялся подготовкой — уже на следующий день они должны были отправиться в путь.
Когда Су Сяопэй и Жань Фэйцзэ вернулись домой и только успели сесть, запыхавшийся Цзи Цзявэнь ворвался в дом.
— Старший…
Парень явно хотел что-то сказать, но запнулся.
Его лицо немного покраснело, будто он собирался заговорить о чём-то смущающем.
— Не стесняйся, говори, как есть, — сказал Жань Фэйцзэ.
Су Сяопэй не выдержала и пнула его под столом.
Своими словами он только больше смутил Цзи Цзявэня — тот покраснел ещё сильнее.
Молодой человек кашлянул, собрался с мыслями и серьёзно произнёс:
— Учитель разрешил мне сопровождать вас в поместье Семи Убийств.
— Поскольку я тоже побывал в Линлунском Лабиринте и знаю всю предысторию, он считает, что мне пойдёт на пользу набраться опыта.
Су Сяопэй и Жань Фэйцзэ одновременно кивнули.
Звучит разумно.
Разрешил — так разрешил.
Но почему он так смущается?
— И ещё…
Цзи Цзявэнь замялся, затем продолжил:
— Про тот меч, что мне подарил старший…
— Я каждый день тренируюсь с ним и уже хорошо с ним управляюсь.
— Учитель сказал, что я могу носить его с собой.
— Школа Сюаньцин — это школа меча, но в правилах нет запрета на использование других видов оружия, так что это не проблема.
— Старший ученик тоже сказал, что раз уж меч был мне подарен, я могу носить его с собой.
— Так вот…
— Я хотел спросить, могу ли я взять этот меч с собой, когда мы отправимся в поместье Семи Убийств?
На самом деле, когда он пытался вернуть меч, Жань Фэйцзэ просто сунул его обратно и велел оставить себе.
Су Сяопэй не поняла, почему он так смущается.
Что за ерунда?
Носить меч или нет — это разве настолько важное решение, чтобы спрашивать всех подряд?
Но Жань Фэйцзэ всё понял.
В мире боевых искусств оружие — это не просто инструмент, а символ статуса.
Особенно если оружие особенное.
С учётом положения Цзи Цзявэня в цзянху, этот меч действительно прибавлял ему веса.
Но это было и хорошо, и плохо.
Престиж — дело великое, но если человек не сможет его выдержать, он только навредит себе.
Однако Жань Фэйцзэ был уверен, что Цзи Цзявэнь не посрамит этот меч.
Теперь, когда он собирался носить его открыто во время официального визита в школу боевых искусств, это был момент признания.
Для воина это было важно.
До сих пор самым молодым владельцем знаменитого меча в мире боевых искусств был Сяо Ци.
Но если Цзи Цзявэнь выйдет с этим мечом в открытое поле, он разрушит этот титул.
Жань Фэйцзэ кивнул. Для этого юноши всё происходящее действительно было крайне важным, так что неудивительно, что он одновременно и ждал этого момента, и относился к нему с большой серьёзностью.
Жань Фэйцзэ улыбнулся:
— Твой старший ученик прав. Раз я подарил тебе этот меч, он теперь твой. Пользуйся им, когда нужно, и носи его с собой, если считаешь нужным.
Цзи Цзявэнь был вне себя от радости:
— Благодарю, старший!
Он так обрадовался, что даже не знал, как выразить свои эмоции, и, немного покраснев, выпалил:
— Я… я пойду поколю дрова для старшего!
Сказав это, он словно вспугнутый кролик убежал во двор.
Су Сяопэй посмотрела ему вслед, затем обернулась к Жань Фэйцзэ.
Тот объяснил ей всю ситуацию, и она не удержалась от похвалы:
— Этот мальчишка действительно хорош. Скромный, вежливый, но при этом не боится брать на себя ответственность.
— Если он хочет выйти на люди с этим мечом, значит, он стремится к славе.
— У нас на родине сказали бы, что у него есть амбиции и далеко идущие планы.
— Но он не действует вслепую, не кичится своей силой, а сначала советуется с теми, кто имеет к этому отношение.
— Он явно обдумал все последствия. Раз решился носить этот меч, значит, осознаёт риски.
— Это требует немалой смелости.
— Верно, из него может выйти что-то стоящее, — кивнул Жань Фэйцзэ.
Су Сяопэй усмехнулась:
— Герой аж слюнки пускает. Признавайся, хочешь забрать его себе в ученики?
— "Пустить слюнки"?! — Жань Фэйцзэ на мгновение опешил. — Это что, теперь так можно говорить?
Он пристально посмотрел на неё, а потом с совершенно серьёзным лицом произнёс:
— Я пускаю слюнки только по вам, девушка.
Сердце Су Сяопэй вдруг забилось быстрее.
Она усмехнулась и, пытаясь скрыть смущение, парировала:
— Ну, уж извините, но я не собираюсь размахивать молотом с голым торсом. В ученицы ко мне не берите.
— Тогда остаётся одно — брать в жёны, — невозмутимо ответил Жань Фэйцзэ.
Су Сяопэй почувствовала, как у неё учащается дыхание.
Она по-прежнему улыбалась, но лихорадочно искала способ сменить тему.
Но тут как раз из заднего двора раздался громкий крик:
— Эй, откуда взялся этот вор?! Лови!
Затем послышался лязг оружия и звуки драки.
Су Сяопэй тут же вскочила:
— Это голос Шестого! Нужно посмотреть, что там!
С этими словами она бросилась в сторону двора.
Жань Фэйцзэ раздражённо нахмурился.
Почему в такие моменты обязательно кто-то вмешивается и мешает ему?!
Она поняла, что он сказал, или нет?
Если поняла, почему убегает?
Если не поняла, то…
Зачем вообще бежать смотреть, как мужики дерутся?! Она ведь даже курицу голыми руками не одолеет!
Жань Фэйцзэ неторопливо направился следом, уже догадываясь, в чём дело.
Когда он вошёл во двор, его догадки подтвердились.
Бай Юйлан и Цзи Цзявэнь сражались друг с другом.
Бай Юйлан уже переоделся в обычную одежду.
Су Сяопэй стояла в сторонке, с интересом наблюдая за схваткой.
Но, не разбираясь в технике боя, она быстро махнула рукой Жань Фэйцзэ, призывая его подойти и объяснить, что происходит.
Жань Фэйцзэ приблизился, собираясь что-то сказать, но тут Бай Юйлан выкрикнул:
— Дядюшка Жань! Этот тип прячется у вас во дворе и явно замышляет что-то нехорошее! Он точно вор!
— Я не вор, — спокойно ответил Цзи Цзявэнь, отражая удары.
Он сражался с Бай Юйланом на равных, но его короткий нож уступал по длине клинку стражника.
— Тогда что ты здесь делаешь?! — не унимался Бай Юйлан, продолжая наступление.
— Колю дрова, — честно ответил Цзи Цзявэнь, отбив очередной удар.
— Колешь дрова?! — Бай Юйлан внезапно замер, поднял руку и крикнул:
— Стой!
Цзи Цзявэнь сразу же прекратил бой и послушно застыл на месте.
— Колешь дрова? — Бай Юйлан на мгновение опешил.
— Да.
— А зачем?
— Готовить еду, кипятить воду.
Бай Юйлан выглядел ещё более растерянным:
— Ты что, разнорабочий у дядюшки Жаня?
Но тут он присмотрелся к одежде парня и нахмурился:
— Нет, постой… Ты ведь в форме школы Сюаньцин! Тогда скажи, что ученик школы Сюаньцин делает в заднем дворе дядюшки Жаня, ведёт себя так подозрительно?!
— Я не веду себя подозрительно. Просто колю дрова.
— Зачем?
— Готовить еду, кипятить воду.
Лицо Бай Юйлана слегка дёрнулось.
Этот парень что, издевается?!
Он ведь спрашивал, с чего бы это ученику школы Сюаньцин понадобилось колоть дрова для Жань Фэйцзэ! Разве им там делать больше нечего?
Остальные стояли в стороне, сдерживая смех.
Но Бай Юйлан не замечал этого — он был слишком серьёзен и сосредоточен.
Он ведь пришёл сюда, чтобы охранять старшую сестрицу и расследовать её похищение! Он не мог относиться к этому легкомысленно!
Он специально обошёл двор, чтобы проверить, не затаился ли тут преступник, а в итоге обнаружил этого странного типа.
— Спрашиваю ещё раз, зачем ты болтаешься тут, во дворе?! — жёстко спросил он.
— Старший оказал мне большую милость, — спокойно ответил Цзи Цзявэнь.
Бай Юйлан прищурился, а затем повернулся к Жань Фэйцзэ за подтверждением.
Тот лишь улыбнулся и сказал:
— Я подарил ему свою саблю.
Бай Юйлан от изумления раскрыл рот:
— Подарил саблю?!
А затем тут же воскликнул:
— Дядюшка Жань, если вам сабля не по душе, могли бы и мне отдать!
Почему именно этому парню? Несправедливо! Завидую! Жаба душит!
— Тебе больше подходит меч, — тихо заметил Цзи Цзявэнь.
Бай Юйлан тут же подозрительно уставился на него:
— Ты это к чему?! Намекаешь, что я не умею обращаться с мечом?!
Но Цзи Цзявэнь, казалось, и не собирался провоцировать его.
Спокойно, но всё так же тихо, он пояснил:
— У тебя гибкое запястье, но недостаточно устойчивый хват.
— Руки длиннее, а поясница сильнее, поэтому меч тебе действительно подходит больше.
Бай Юйлан застыл.
Что?.. Разве владение мечом и саблей — это одно и то же?
Он не верил!
Неужели этот парень правда лучше него понимает в оружии?
Бай Юйлан, знаменитый Шестой из Байцзячжуана?!
Да он меня просто дразнит!
С негодованием он объявил о своём статусе, а Цзи Цзявэнь тут же почтительно поклонился:
— Я восемнадцатый ученик школы Сюаньцин, сын кузнеца из деревни Хулушань.
Бай Юйлан начал сомневаться: его снова поддели или нет?
А в это время Жань Фэйцзэ уже громко смеялся.
Бай Юйлан хотел возмутиться и попросить дядюшку Жаня поставить его на место, но тут же передумал.
Не хотелось терять лицо перед этим парнем!
Когда Жань Фэйцзэ отсмеялся, он всё же объяснил Бай Юйлану про Линлунский Лабиринт, а также добавил:
— Цзи Цзявэнь — хороший парень.
Затем он похлопал юношу по плечу:
— У тебя зоркий глаз. Он действительно больше подходит для меча.
Цзи Цзявэнь, услышав похвалу, немного смущённо почесал голову.
— Тогда я пойду дорублю дрова.
Да ещё и показательно трудолюбивый!
Бай Юйлан незаметно зыркнул на него с завистью.
Этот парень и без того пользуется вниманием, а теперь ещё и похвалу получил!
Прямо в сердце нож!
Но тут Жань Фэйцзэ отвёл его в дом и рассказал, что завтра он с Су Сяопэй отправится в поместье Семи Убийств.
Бай Юйлан тут же взволнованно заявил, что поедет с ними.
— Я и Лю Сян получили приказ оставаться здесь, а значит, если не поедем с вами и не будем охранять, это будет выглядеть странно!
Жань Фэйцзэ заранее знал, что так и будет.
Он не хотел спорить и отговаривать, но поставил одно условие:
— Хорошо, но поедете в одежде простолюдинов.
— И не называйтесь стражниками.
Бай Юйлан тут же согласился.
На следующий день Бай Юйлан и Лю Сян отправились в путь вместе с Жань Фэйцзэ.
А Хао Вэй остался в Кайчжэне, чтобы продолжить проверку улик и к моменту возвращения Ду Чэнмина и Цинь Дэчжэна доложить им о местонахождении остальных участников дела.
Поместье Семи Убийств находилось в Хулушане, который был в двух днях пути от Учжэня.
А деревня Хулушань, расположенная у подножия гор, была родиной Цзи Цзявэня.
Поэтому он отлично знал этот путь и был заметно воодушевлён.
Бай Юйлан время от времени пытался его задирать, затевая ссоры, но Цзи Цзявэнь был слишком прямолинеен и спокоен, не поддавался на провокации, и это сильно расстраивало Бай Юйлана.
Су Сяопэй, только оправившись от болезни, тяжело переносила долгую поездку в экипаже, но окружающие заботились о ней, а Жань Фэйцзэ особенно внимательно следил за её состоянием.
Так что серьёзных проблем в дороге не возникло.
Несмотря на пугающее название, поместье Семи Убийств изначально создавалось с благими намерениями.
Семь убийств означали: уничтожение зла, уничтожение порока, уничтожение невежественности, уничтожение жестокости, уничтожение непочтительности, уничтожение безнравственности и уничтожение предательства.
Покойный Фан Тун был четвёртым главой поместья.
Первая жена умерла рано, не оставив детей.
Позже, в сорок пять лет, он вновь женился на восемнадцатилетней девушке из семьи Ли в соседнем городке.
Три года назад у них родился сын, а сами супруги жили в согласии и любви.
По дороге Жань Фэйцзэ и Сяо Ци подробно рассказали Су Сяопэй о поместье Семи Убийств, его структуре и людях.
Она внимательно слушала и даже делала заметки в блокноте.
Чтобы избежать подозрений, она записывала на английском, объяснив, что это язык её родины.
Сяо Ци ничего против этого не имел.
Когда они прибыли в Хулушань, Цзян Вэйин первым делом устроил всех в гостинице.
Затем, не отправляя заранее визитную карточку, он повёл Су Сяопэй и остальных прямо в поместье Семи Убийств.
Привратник явно был удивлён их появлению.
Но, увидев Фан Пина и Фу Яня, Су Сяопэй сразу поняла, что они были готовы к их визиту.
Вдовствующая госпожа поместья, Фан Ли-ши, также вышла поприветствовать гостей, следуя правилам приличия.
Это была молодая женщина чуть старше двадцати лет.
Она держалась скромно, опускала взгляд, говорила тихо и немного.
После формального обмена любезностями, все уселись за чай и перешли к сути визита.
Цзян Вэйин, взяв на себя роль главного представителя, объяснил, что смерть даосиста Девяти Колокольчиков выглядит странной.
Поэтому они решили посетить всех, кто участвовал в прорыве Линлунского Лабиринта, чтобы собрать информацию и выяснить причины его гибели.
Фан Пин и Фу Янь учтиво выслушали и ответили на все вопросы, касающиеся их местонахождения в момент происшествия и возможных наблюдений.
Фан Пин сообщил, что из-за ранения всё это время сидел на месте и не двигался.
Фу Янь сказал, что сначала был рядом с Фан Пином, но потом услышал, как глава школы Цао позвал его помочь с расчисткой зарослей лиан.
Тогда вокруг стоял густой туман, и он не мог видеть, что происходит поблизости.
Только когда кто-то крикнул, что обнаружил тело даосиста Девяти Колокольчиков, они пошли посмотреть.
Су Сяопэй внимательно следила за выражениями лиц собеседников, слегка нахмурилась и наклонилась к Жань Фэйцзэ, шепнув ему несколько слов.
Жань Фэйцзэ тут же задал Фу Яню несколько вопросов: о его возрасте, родном городе, был ли он женат, есть ли у него родные, в каком возрасте он поступил в ученики и другие мелочи.
Все немного удивились, но Фу Янь терпеливо отвечал на всё.
Су Сяопэй наблюдала за ним, отмечая, как он говорил, опустив взгляд.
Они продолжили беседу на отвлечённые темы, и вдруг Су Сяопэй сказала, что хотела бы посмотреть место, где был убит господин поместья Фан Тун, и попросила Фан Пина проводить её.
Фан Пин, конечно, понимал, что их цель — расследование смерти главы поместья.
Он немного помедлил, но в итоге согласился.
Фу Янь тоже собирался идти с ними, но Су Сяопэй остановила его жестом:
— Господин Цзян, наверное, хотел бы задать господину Фу ещё несколько вопросов. С господином Фаном нам хватит одного провожатого.
Цзян Вэйин сразу понял её замысел и тут же начал разговор с Фу Янем, оставляя его.
Фан Пин повёл Су Сяопэй и Жань Фэйцзэ в задний двор, а за ними следовал Бай Юйлан.
Жань Фэйцзэ взял с собой длинный, плотно обёрнутый тканью свёрток, похожий на ножны с клинком.
Фан Пин взглянул на него с лёгким интересом, но ничего не сказал.
По пути им встретился слуга, который подошёл к Фан Пину с докладом о выполненном поручении.
Фан Пин остановился, чтобы его выслушать.
А Су Сяопэй и Жань Фэйцзэ отошли немного в сторону, и Жань Фэйцзэ тихо спросил:
— Зачем ты попросила меня задавать те вопросы?
— Я хотела проследить его мельчайшие реакции и сравнить, говорит он правду или врёт.
— И как?
— Он всё время опускал взгляд, не делал лишних движений. Это было сделано намеренно, чтобы не дать мне возможности уловить нюансы его мимики, — Су Сяопэй поджала губы.
— В Линлунском Лабиринте он не вёл себя так.
Она чуть понизила голос:
— Герой, этот человек не так прост. Это может показаться нелогичным, но я по-прежнему считаю, что его кто-то учил.
Когда они были в Линлунском Лабиринте, Фу Янь был осторожен, но не так скрытен.
Он был уверен в своём самоконтроле и даже смотрел людям прямо в глаза, чтобы наблюдать за их реакцией.
Но сейчас он полностью закрылся, не позволяя ей даже определить его базовую линию поведения.
Слишком быстрый прогресс.
Но она не успела сказать больше — Фан Пин закончил разговор и вернулся к ним.
Пока он вёл их по территории поместья, он рассказывал о планировке здания: какие маршруты он использовал в тот день, где проходил.
Су Сяопэй предложила:
— Давайте повторим тот путь.
Фан Пин не стал возражать и повёл их дальше.
Они прошли через крытую галерею, по каменной дорожке, мимо ряда небольших деревьев.
На ветвях висели клетки с птицами.
Фан Пин остановился перед одной из них.
Су Сяопэй вдруг спросила:
— Господин Фан, вы в тот день останавливались, чтобы поиграть с птицами?
— С таким красивыми пташками разве можно было просто пройти мимо?
Фан Пин немного растерялся, явно не помня этого момента.
Голос Су Сяопэй прозвучал мягко и успокаивающе:
— В тот день была хорошая погода? Солнце светило?
— Да, — кивнул он.
Он вспомнил, что солнце было довольно ярким, поэтому он шёл по тенистой стороне.
— Эти деревья пахнут приятно. Это аромат их цветов? Вы чувствовали его в тот день?
— Да, — Фан Пин опустил ветку и понюхал цветы.
В его памяти всплыл момент, когда ветка задела его лицо, и тогда он ощутил очень насыщенный цветочный аромат.
А перед ним была клетка с птицами.
— Да, я немного поиграл с ними.
Аромат цветов был густым, а птицы весело прыгали в клетке.
Он остановился и немного понаблюдал за ними, настроение у него тогда было хорошее.
— А после этого? Вы медленно дошли до кабинета или побежали?
Продолжая разговор, они незаметно приблизились к двери кабинета.
— Я шел неспешно, — ответил Фан Пин.
В тот момент у него в голове всё ещё вертелись образы прыгающих в клетке птиц, он был в лёгком, расслабленном настроении и даже слегка улыбался.
— А потом вы постучали в дверь и позвали главу поместья Фана?
— Да, — кивнул Фан Пин, но тут же задумался и изменил ответ:
— Нет… Кажется, я услышал звон колокольчиков клинка Девяти Колоколов.
— Господин Фан, — голос Су Сяопэй был по-прежнему мягким, терпеливым и успокаивающим, — вы уверены, что шли медленно?
Фан Пин замялся.
Если он действительно слышал звон клинка, он должен был быть очень отчётливым.
Тогда почему он не побежал, а просто неспешно прошёл к кабинету?
— Вы шли по тенистой стороне, ощущали аромат цветов, видели птиц перед собой и остановились их подразнить, верно?
Фан Пин не ответил, но воспоминание всплыло в его голове — да, именно так и было.
— Цветы всё так же благоухают, птицы такие же милые… Вы шли медленно, не так ли?
Он действительно помнил, что шёл неспешно, без спешки.
Но ведь он должен был услышать звон клинка!
Выражение лица Фан Пина становилось всё более угрюмым, на лбу выступил пот.
Он не раз пытался восстановить этот момент с помощью метода "божественной иглы", и каждый раз результат был один и тот же: он не слышал звон клинка.
Но ведь это неправда. Он же слышал его, разве нет?
— Господин Фан, можно нам войти?
Слова Су Сяопэй прозвучали неожиданно.
Фан Пин вздрогнул, словно очнувшись, и, несколько потерянно кивнув, толкнул дверь, пропуская их внутрь.
Кабинет был просторным, убранство опрятное, аккуратное — ничто не напоминало о случившемся преступлении.
Су Сяопэй осмотрелась, затем наклонилась и тихо сказала несколько слов Жань Фэйцзэ.
После этого она повернулась к Фан Пину:
— Господин Фан, давайте ещё раз пройдём тот путь, как в тот день.
Фан Пин удивился, но согласился.
Жань Фэйцзэ небрежно бросил свёрток с оружием Бай Юйлану, а сам последовал за Су Сяопэй.
Су Сяопэй была поражена:
— Ты просто так оставил это Шестому?
Жань Фэйцзэ пожал плечами:
— Пусть он этим займётся. Мне лучше быть рядом с тобой.
Су Сяопэй ничего не возразила — всё её внимание было сосредоточено на Фан Пине.
Они снова пошли по аллее в тени деревьев.
И прежде чем они дошли до клеток с птицами, из кабинета раздался отчётливый звон колокольчиков.
Фан Пин резко изменился в лице:
— Это…?
— Мы принесли клинок Девяти Колоколов.
Фан Пин резко замолчал, плотно сжав губы.
Только спустя долгую паузу он пробормотал:
— Госпожа Су…
Он замялся, словно не знал, как продолжить.
Как он мог признаться, что сам себе не верит?
Если тогда клинок действительно был в кабинете и его звон был слышен от входа в аллею…
Тогда он не должен был останавливаться, чтобы смотреть на птиц.
Не должен был идти неспешно.
Не должен был просто постучать в дверь.
— Госпожа Су, — повторил он, будто ища спасения.
— Господин Фан, — Су Сяопэй посмотрела ему в глаза.
Она не обвиняла его в ложных воспоминаниях, не вскрывала его чувства вины.
Она лишь сказала:
— Мы обязательно найдём убийцу господина поместья Фана.
— Нам нужна ваша помощь.
— Без вас нам не справиться.
Фан Пин вдруг ощутил невероятную поддержку.
— Что я должен делать?
Су Сяопэй пригласила его обратно в кабинет.
Бай Юйлан остался снаружи, чтобы следить, не приближается ли кто-то посторонний.
Жань Фэйцзэ, как и прежде, остался рядом с Су Сяопэй, чтобы сопровождать её в разговоре с Фан Пином.
— Господин Фан, прежде чем вы начнёте нам помогать, я хочу рассказать вам кое-что.
— Это поможет вам понять, что именно нужно делать.
Фан Пин кивнул, глубоко вдохнув.
Он был напряжён.
— Не волнуйтесь, — с улыбкой сказала Су Сяопэй.
— Это всего лишь несколько историй.
— Когда вы их услышите, вам станет ясно, как вы можете помочь нам.
— Прошу, госпожа Су, расскажите, — серьёзно ответил Фан Пин.
Су Сяопэй начала свой рассказ:
— Мой отец когда-то рассказал мне об одном деле. Это было исследование, которое проводил очень мудрый даос. Он хотел изучить природу человеческой памяти.
Он поручил своему ученику обмануть младшего брата — рассказать ему, будто в детстве он потерялся на оживлённом рынке.
Мальчик поверил.
А когда позже снова вспоминал об этом случае, он сам начал "вспоминать" детали своего заблудившегося состояния.
Через два дня он уже смог "вспомнить" страх, который испытывал.
А на третий день он "вспомнил", как разговаривал с матерью после того, как его нашли.
С тех пор он был твёрдо уверен, что действительно терялся в детстве.
Всего лишь небольшая подсказка от старшего брата проросла в его памяти и превратилась в полную картину.
На самом деле, Су Сяопэй пересказывала знаменитый психологический эксперимент "Заблуждение в торговом центре", проведённый Элизабет Лофтус.
Но ей пришлось изменить формулировку, чтобы адаптировать её под этот мир.
Фан Пин слушал с изумлением, поражённый тем, что слышал.
Су Сяопэй продолжила:
— Позже этот даос провёл ещё один эксперимент.
Он собрал двадцать четыре человека и подготовил для каждого из них документ, в котором было записано четыре события из их детства.
Три из них были реальными — их предоставили их же родственники.
А четвёртое было вымышленным: там говорилось, что человек в детстве потерялся на рынке.
Даос попросил их вспомнить эти события.
Если они что-то не помнили, им следовало так и написать.
А если помнили — описать ситуацию подробно.
В итоге 25% людей "вспомнили", что действительно терялись.
Более того, они смогли описать в деталях, что с ними произошло.
А когда узнали, что это была выдумка, были шокированы.
Су Сяопэй посмотрела на Фан Пина и тихо сказала:
— Это то же самое удивление, что испытываете сейчас и вы.
Фан Пин уставился на неё, долго молчал.
— Позже другой, не менее умный человек, провёл похожий эксперимент, — продолжила Су Сяопэй.
— Он разработал методику внедрения ложных воспоминаний.
— В ходе его испытаний почти 50% людей поверили, что в детстве подвергались нападению дикого животного.
— Хотя на самом деле ничего подобного с ними никогда не случалось.
Она пересказывала другой знаменитый психологический эксперимент, проведённый Кимберли Уэйд и Джулией Шоу, но, опять же, адаптировала его под местные реалии.
Фан Пин стиснул зубы.
Он понял, к чему клонит Су Сяопэй.
Если она права…
— Я… помню, как слышал звон колокольчиков клинка Девяти Колоколов, как видел край даосского одеяния…
— Эти воспоминания не настоящие, — мягко, но твёрдо сказала Су Сяопэй.
— Ты просто веришь, что они произошли.
Фан Пин побледнел.
— Тогда…
— Тогда, если кто-то вложил в тебя эти ложные воспоминания… Найти этого человека — ключ к разгадке.
Фан Пин побелел ещё сильнее.
Этот человек…
Он кажется знал, кто это был.
http://tl.rulate.ru/book/15839/5807305
Готово:
