Глава 70
Но та самая умная девушка терпеть не могла пить лекарства. Она смотрела на миску с отваром с таким выражением, словно оно было горче самой горечи.
— У меня крепкое здоровье, — упрямо заявила Су Сяопэй. — Стоит мне пару раз поспать, и я поправлюсь. Не нужно пить лекарства.
Резкий запах травного отвара окончательно её разбудил. Как же она могла забыть? Здесь ведь только китайская медицина! Горькие и вонючие травы! Она выпила их всего один раз в детстве и тут же выплюнула. После этого её родители больше не заставляли её пить отвары.
Жань Фэйцзэ нахмурился. Почему он не догадался, что она не будет послушной?
— Не нюхай. Просто выпей залпом, и всё.
Залпом… Да как же это выпить?! Лицо Су Сяопэй стало ещё несчастнее.
— Я остудил его до тёплого состояния, оно не обожжёт рот. Проглотишь разом — и не почувствуешь горечи.
— Восприятие вкуса не зависит от скорости приёма пищи.
— Что?
— Можно я дальше посплю?
— Выпьешь лекарство — можешь спать.
Ну его к чёрту. Су Сяопэй закрыла глаза и завалилась обратно.
Жань Фэйцзэ подхватил её одной рукой и усадил.
— Не капризничай. Быстро пей.
Он поднёс миску к её губам, и только от запаха её уже чуть не вывернуло.
— Можно в виде пилюли?
— Нет пилюли.
— Когда я вернусь, точно прибью его, — пробормотала она, едва сдерживая слёзы. Всё из-за этого проклятого старейшины 2238!
— Чтобы кого-то прибить, нужно сначала набраться сил, — невозмутимо ответил Жань Фэйцзэ. Какая ему разница, кого она хочет прибить — главное, чтобы она выпила лекарство.
Миска снова подступила ближе. Су Сяопэй сжала губы, понимая, что не отвертится. Она глубоко вдохнула и попыталась набраться смелости. Минуты шли, но решимости всё не хватало.
Жань Фэйцзэ снова её поддразнил:
— Посмотри, как ты мучаешься с этим отваром. Восемнадцатый уже смеётся над тобой.
Су Сяопэй резко подняла голову и посмотрела в сторону двери.
Цзи Цзявэнь, стоявший боком к комнате, нарочно отводил взгляд, чтобы не нарушать границы приличия, и ждал, вдруг понадобится его помощь. Он выглядел совершенно невинным. Он не смеялся! Правда! Он был очень серьёзен! Даже переживал за госпожу Су, беспокоясь о том, как тяжело приходится переданному!
Су Сяопэй не могла видеть его лица, поэтому снова сердито уставилась на Жань Фэйцзэ.
Она уже почти собралась с духом, но он взял и сбил её настрой!
Жань Фэйцзэ поднёс миску ещё ближе:
— Быстро пей.
— Да какое «быстро»… Мне же заново надо набраться смелости!
Обиженное лицо с надутыми губами так и подталкивало Жань Фэйцзэ рассмеяться.
— Ты ведь сам называешь себя духом, а такой бесполезный. Если не выпьешь лекарство, вдруг через минуту примешь свою истинную форму и напугаешь этого ребёнка Шибая?
— Кто здесь ребёнок?.. — с трудом сдерживая раздражение, подумал Цзи Цзявэнь.
— Моя истинная форма вот такая! — стиснув зубы, буркнула Су Сяопэй, тоже чувствуя обиду.
— С такой-то формой ты ещё смеешь называть себя духом? Даже ребёнка успокоить не можешь! Если свинья становится духом, она — свиной дух, если змея — змеиный, если дерево — древесный, а ты, человек, ставший духом, значит… человек-дух? Как ни меняйся, всё равно человек. Тебе не стыдно? Не можешь даже внушительную форму принять, только позоришь весь род духов!
— Человек… дух?..
Лицо Су Сяопэй позеленело. Так людей ругать нельзя! Всего-то выпить лекарство…
Цзи Цзявэнь нахмурился ещё больше.
Старший, ты правда думаешь, что если так уговаривать девушку пить лекарство, она его выпьет? Кто вообще духов ругает?
Но Су Сяопэй всё же выпила.
Злилась.
Господин герой, ты вообще знаешь, что означает "человек-дух"? Используешь слова не к месту, совсем безграмотный!
Зажав нос, она осушила чашу одним глотком, но тут же скривилась от отвращения и начала кашлять. Жань Фэйцзэ похлопал её по спине, дал запить водой, и лишь спустя долгое время она смогла отдышаться. Цзи Цзявэнь, наблюдая со стороны, вынес для себя новый урок: если кто-то не хочет пить лекарство, можно припугнуть его тем, что он превратится в духа.
Дух проглотил полмиски каши и, утирая слёзы, снова залёг спать.
После такого жуткого на вкус лекарства она бы лучше выпила ещё две таких же отвратительных каши, лишь бы не повторять это испытание.
Но вечером её ждала новая порция ужасного лекарства с не менее ужасной кашей.
Такой горькой, что Су Сяопэй пропотела за ночь, и к утру жар уже наполовину спал.
Жань Фэйцзэ был доволен:
— Вот видишь? Послушно пьёшь лекарство — и болезнь отступает.
Но Су Сяопэй думала иначе.
Я выздоровела от страха…
Лишь бы он снова не появился с этой чашей!
Как только смогла встать с постели, первое, что сделала — пошла в уборную, прихватив с собой оставшиеся пакеты с лекарством, и утопила их там. Когда Жань Фэйцзэ это обнаружил, он не знал, то ли смеяться, то ли плакать.
Су Сяопэй прибегла ко всем уловкам — и слёзы, и капризы, — но добилась своего: больше лекарство ей не давали. Однако болезнь всё же оказалась изнурительной. Хотя жизни её ничего не угрожало, тело ослабло настолько, что потребовалось десять дней, чтобы полностью восстановиться.
За это время она добилась только одного — ей позволили хорошенько вымыться, вымыть голову. Всё остальное время она проспала.
Жань Фэйцзэ купил ей новую одежду, новые туфли, головной убор, а вдобавок подготовил дудоу (нижнее бельё в виде нагрудника).
Но Су Сяопэй уже не чувствовала, что может покраснеть.
Она лишь мысленно вздохнула с облегчением, что её опекуном оказался именно Жань Фэйцзэ.
А он тоже был доволен.
Доволен тем, что девушка не жеманничала, не скромничала и не упиралась, как будто они уже старожёны, а не впервые столкнулись с таким моментом.
Однако другая часть его души сомневалась.
Она слишком спокойна. Совсем не похожа на человека, который испытывает ко мне какие-то чувства…
Жань Фэйцзэ не мог разгадать её намерений, поэтому решил подождать и понаблюдать, чтобы найти подходящий момент и снова завести этот разговор.
Пользуясь тем, что Су Сяопэй поправилась и обрела силы, Жань Фэйцзэ рассказал ей свою версию причин смерти Даосиста Девяти Колокольчиков. Су Сяопэй нашла его доводы разумными.
— Если никто не сомневается в том, что смерть Даосиста Девяти Колокольчиков была естественной, то в Семи Убийствах больше не нужно будет искать доказательства вины убийцы, и дело будет закрыто.
Жань Фэйцзэ кивнул:
— Снаружи убить даосиста не так просто, к тому же это вызвало бы подозрения. А вот в Линлунском Лабиринте сделать это куда удобнее.
— Фу Янь и Фан Пин могут быть подозреваемыми?
— Я вывел тебя из Туманного Лабиринта и видел их обоих, но потом я был занят поисками главы Цзян, чтобы взять у него лекарство для тебя, и не следил за тем, где они находились. Однако одно ясно: с их навыками они не могли бы так быстро убить даосиста Девяти Колокольчиков одним выстрелом. Даосист определённо смог бы нанести ответный удар, и тогда его меч Девяти Колокольчиков непременно бы издал звук. Другие тоже бы сразу заметили, что произошло нечто необычное. Судя по состоянию тела, меч так и не был извлечён из ножен. Значит, убийца обладал высоким мастерством и справился с ним одним ударом.
— Кто первым обнаружил тело?
— Ло Хуа.
— Откуда он?
— Из Шаня Солнца и Луны. Он младший брат главы поместья, по статусу считается старшим наставником. Я тоже рассматривал его кандидатуру. Шань Солнца и Луны не имеет никаких связей с Семью Убийствами или Шэньсуаньмэнь, а сам Ло Хуа — человек спокойный, о нём почти нет дурных слухов. Он лишь поверхностно знаком с главой Семи Убийств и Даосистом Девяти Колокольчиков. Его выбрали в группу, чтобы пройти через лабиринт именно потому, что он не был связан с убийством в Семье Убийств и мог рассматривать ситуацию беспристрастно.
— И что он увидел?
— Ничего. Все искали даосиста, а он оказался ближе всех к месту, где замолкли колокольчики Девяти Колокольчиков. Он пошёл в ту сторону. Тело находилось близко к Туманному Лабиринту, разглядеть его было непросто. Он обошёл кругом, прежде чем заметил. Увидел только тело, больше ничего.
Позавчера Ло Хуа специально пришёл к Жань Фэйцзэ, чтобы переговорить. Все его дела были завершены, ему нужно было возвращаться в поместье, но позже, когда начнётся подготовка к турниру, он собирался вновь приехать в Учжэнь. Перед отъездом он нарочно зашёл попрощаться с Жань Фэйцзэ. Он понимал, что раз именно он нашёл тело даосиста, Жань Фэйцзэ наверняка захочет задать ему вопросы.
Кроме того, Ло Хуа заботливо принёс несколько питательных продуктов для Су Сяопэй. В тот момент она спала, и Жань Фэйцзэ принял его во внешней комнате.
— Если вам что-то понадобится, отправьте сообщение моим ученикам в загородный дом поместья Шаня Солнца и Луны в городе. Они передадут его в поместье, и я приду.
Ло Хуа вёл себя открыто, был вежлив и не оставлял поводов для подозрений.
Позже Жань Фэйцзэ передал Су Сяопэй лист бумаги, на котором были записаны все, кто находился в Линлунском Лабиринте в тот момент. Он обвёл в круг имена тех, кто обладал достаточным уровнем мастерства, чтобы сразиться с даосистом Девяти Колокольчиков, а тех, кто точно не мог быть причастен, зачеркнул. Например, Цзян Вэйин — в тот момент он вместе с Жань Фэйцзэ осматривал и лечил Су Сяопэй. Также Сяо Ци — он стоял недалеко, находился в поле зрения Жань Фэйцзэ и не имел возможности напасть.
Су Сяопэй посмотрела на список: среди тех, кого обвели, но не вычеркнули, остались Чэнь Сяошань из Шэньци Мэнь, Цао Хэдун из Цуйшаньской Школы, Дин Мин из Лоимэнь, Вэй Шань из Железнорукого Поместья, Ло Хуа из Шаня Солнца и Луны, а также Цюй Сян из Железнокулачного Клана.
Последнего Су Сяопэй не знала — это был один из помощников, которых Цзян Вэйин привёл позже. К тому времени она уже чувствовала себя слишком плохо и не запомнила всех, кто был рядом.
— Среди этих людей я не вижу никого, кто мог бы быть подозреваемым. Похоже, ни у кого нет тесных связей с Семью Убийствами и Шэньсуаньмэнь, никто не враждовал с даосистом Девяти Колокольчиков, также не слышно, чтобы у кого-то был конфликт с главой Семи Убийств. Но о делах, что скрываются за этим, нужно ещё разузнать.
Поэтому он тайно попросил Лоу Лидуна провести небольшое расследование. Сейчас тот никак не был связан с этим делом, а значит, действовать ему было проще.
— В списке нет Фан Пина и Фу Яня.
— Их навыки действительно не позволили бы им убить даосиста Девяти Колокольчиков столь быстро и эффективно, поэтому я не включил их в список. Но мне кажется, что они всё равно замешаны.
Су Сяопэй кивнула:
— Если всё так, как ты предполагаешь, то убийца либо подставляет даосиста Девяти Колокольчиков, либо тот, кто его подставил, был близок с Фан Пином. Только так он мог получить намёк на нужное действие.
— По логике, наиболее вероятный кандидат — Фу Янь.
Но как именно он убил даосиста Девяти Колокольчиков? Жань Фэйцзэ задумался, затем провёл ещё одну черту под несколькими именами:
— Эти люди заранее изучали путь, осматривали Туманный Лабиринт.
Только зная устройство лабиринта, можно было найти способ воспользоваться механизмами и нанести удар.
В списке совпадений оказалось четыре имени: Цао Хэдун из Цуйшаньской Школы, Дин Мин из Лоимэнь, Фу Янь и Ло Хуа.
Су Сяопэй задумалась:
— Я хочу сходить в Семь Убийств и встретиться с Фан Пином, Фу Янем и теми, кто был близок к погибшему главе поместья.
Она склонила голову, раздумывая:
— Но раз даосист Девяти Колокольчиков мёртв, не решат ли они, что дело закрыто, и просто не станут нас принимать?
— Если пойдём сами, скорее всего, нас просто не впустят. Но если нас поведёт глава Цзян, проблем не будет.
Су Сяопэй кивнула. Мир, в котором они жили, уважал власть и статус.
Они обсудили дальнейшие шаги, и Жань Фэйцзэ решил, что, когда Су Сяопэй полностью поправится, он отведёт её в загородный дом школы Сюаньцин, где они обсудят это с Цзян Вэйином.
Они ждали ещё три-четыре дня, пока Су Сяопэй окончательно не окрепла и не начала носиться по дому. Тогда Жань Фэйцзэ объявил, что выводит её на улицу.
После болезни она всё время провела в помещении и ещё не успела прогуляться, поэтому он чувствовал к ней особую жалость.
Но перед выходом следовало как следует нарядиться.
Жань Фэйцзэ с энтузиазмом вытащил всю одежду, что купил для неё.
Вышитые туфельки, длинное платье с рукавами, лёгкие ленты, развевающиеся на ветру… Одежда была отличная, но что-то не сочеталось с самой девушкой. Но что именно? Он не мог понять.
Ну, попробуем что-то другое.
Облегчённое боевое платье, короткие сапожки, к нему в комплект — розовый жакет. Это была популярная в последнее время одежда, многие молодые воительницы носили именно такое.
Но Су Сяопэй явно не рождена быть воительницей. В этом наряде она совсем не выглядела решительной и боевой.
Жань Фэйцзэ заставил её повернуться пару раз, оглядел её сверху вниз, немного поразмыслил и всё-таки велел переодеться.
Ох… Он тяжело вздохнул.
Он так хотел, чтобы она выглядела красиво и радовалась обновке, но это оказалось трудной задачей.
Эх, лучше всего подойдёт стиль Нинъаньского города.
В итоге он выбрал для неё простое учёное платье и шляпу в стиле конфуцианцев.
Теперь выглядело куда гармоничнее — изящно и утончённо.
— Как тебе? Главное, чтобы тебе нравилось.
Су Сяопэй подумала: Если бы не тот факт, что ты меня содержишь…
Зеркала тут всё равно нет, она не может себя видеть.
Переодеваясь в одну одежду за другой только ради его одобрения, как тут можно радоваться?
Никаких красивых платьев, никаких туфель на каблуках, ни джинсов, ни футболок…
Что бы она ни надела, с её короткими волосами её всё равно будут считать странной.
— Если герой доволен, то и хорошо.
— Тогда лучше всё же надеть шляпу. Всё-таки у девушки короткие волосы, не стоит слишком привлекать внимание, так будет надёжнее.
Тогда что ты всё это время делал? — Су Сяопэй потеряла дар речи.
— Можно уже выходить? — наконец не выдержала она.
Господин герой, ты прямо как заботливая нянька, сколько же можно готовиться к выходу?!
— Угу.
Ответил он, но перед этим ещё раз поправил ей шляпу, разгладил воротник, расправил складки на подоле.
Су Сяопэй уже начала думать, не пора ли ему ещё и её обувь начистить…
К счастью, до этого не дошло, и наконец-то ей было дозволено переступить порог.
Она выскочила пулей.
— Девушка, не так быстро! — позади раздался голос её заботливой няньки-героя.
Ну вот зачем тебе эта скорость, если ты всё равно не отличаешься ловкостью?
Высокий и низенькая, плечом к плечу, они неспешно прогуливались по улицам Учжэня.
Жань Фэйцзэ то указывал сюда, то туда, рассказывая Су Сяопэй истории этого города.
Она слушала с неподдельным интересом, а её увлечённый взгляд наполнял его гордостью.
Когда же его навык рассказывать истории так вырос?
— Девушка, когда мы состаримся, давай вот так же гулять и смотреть на мир. Мне ведь есть ещё столько интересного, что рассказать.
Когда состаримся?..
Су Сяопэй замерла.
Она не доживёт до старости. Она исчезнет.
Она остановилась и повернулась к Жань Фэйцзэ.
Он улыбался ей — ясно, искренне.
Когда состаримся...
Она не доживёт!
Сердце вдруг бешено заколотилось.
Что он имел в виду?
Она ведь говорила, что должна уйти.
Он знал это.
Он хотел сказать, что даже если она так и не сможет вернуться, он всё равно будет о ней заботиться?
Или…
Или это означало то, о чём она подумала?
Наверное, я просто слишком много себе надумываю.
Он знал, что ей предстоит уйти.
Знал, что её волосы не отрастут.
Он должен понимать…
Понимать, что у неё нет будущего.
Что у неё нет шанса на старость.
— Герой…
Она открыла рот, но не знала, что сказать.
Когда состаримся.
В глазах вдруг защипало.
Когда состаримся.
— Герой… — голос дрожал, слова застряли в горле.
— Девушка.
Он больше не улыбался, а смотрел прямо и серьёзно.
Она поняла.
Но ничего не сказала.
Просто смотрела на него.
А он смотрел на неё и чувствовал, как болит сердце.
— Девушка.
Раз она молчит, пусть тогда говорит он.
Жань Фэйцзэ уже собирался открыть рот, но тут мимо них вихрем пронеслись несколько лошадей, вдруг резко останавливаясь.
— Дядюшка Жань!
— Девушка?!
Несколько голосов, полных удивления и недоверия.
Жань Фэйцзэ и Су Сяопэй одновременно повернули головы и увидели, что всадники — Бай Юйлан, Цинь Дэчжэн, Лю Сян и другие — уже развернули своих коней и смотрели на них.
— Старшая сестрица?!
Бай Юйлан раскрыл рот от изумления, словно не мог поверить своим глазам.
— Шестой, главный следователь Цинь…
Жань Фэйцзэ был не менее удивлён. Он и представить не мог, что они окажутся здесь.
После возвращения он действительно собирался отправить им весточку, чтобы сообщить, что с ним всё в порядке. Но Су Сяопэй тогда болела, и он решил отложить это на потом. Кто бы мог подумать, что они сами прибудут сюда!
Они остановились у обочины, и некоторое время звучали вежливые слова приветствия.
Что касается случившегося с Су Сяопэй, Жань Фэйцзэ решил обсудить это позже, когда представится удобный случай.
Хотя Цинь Дэчжэн и другие явно были обеспокоены, прямо на дороге разбираться в этом было неуместно.
Затем он представил двух сопровождавших их чиновников:
один — главный следователь Пинчжоу, Ду Чэнмин,
второй — стражник из той же префектуры, Хао Вэй.
После взаимных поклонов и формальных приветствий Цинь Дэчжэн объяснил причину их приезда.
Дело в том, что в одном из жилых домов в Пинчжоу обнаружили тело Лю Лин’эр.
Она покончила с собой.
В доме нашли предсмертное письмо, в котором говорилось, что Су Сяопэй виновна в смерти её отца.
Она затаила обиду и, в конце концов, нашла способ отомстить.
Теперь у неё больше не было сожалений.
А так как она не могла смотреть в глаза Чан Цзюню и остальным, она решила покончить с собой.
Когда тело обнаружили, его сразу же передали властям.
После проверки выяснилось, что Лю Лин’эр была родом из Нинъаня, а в письме упоминались её отец и Су Сяопэй, которые также были из Нинъаня.
Поэтому власти незамедлительно отправили официальный запрос в Нинъань.
Когда Цинь Дэчжэн увидел этот документ, он был ошеломлён.
Они и без того ломали голову над загадочным делом Су Сяопэй, а это известие стало настоящим ударом.
Он тут же собрал людей, взял с собой Лю Сяна и Бай Юйлана и отправился в Пинчжоу.
Там они опознали тело и изучили письмо.
Личность погибшей действительно оказалась подтверждена.
А содержание послания хоть и было неожиданным, но, в целом, логичным.
Поскольку дело касалось Су Сяопэй, первым делом решили сообщить об этом Жань Фэйцзэ.
Пинчжоу находился недалеко от Кайчжэня, поэтому они отправились туда верхом, мчались во весь опор.
И вот, когда пронеслись по дороге, Бай Юйлан случайно заметил, что на обочине стоит Жань Фэйцзэ.
Так они и остановились.
Жань Фэйцзэ и Су Сяопэй переглянулись.
В душе Су Сяопэй смешались сотни чувств.
Она понимала, что попала в серьёзную передрягу.
Теперь ей придётся придумать убедительную ложь, чтобы объяснить это.
Но, с другой стороны…
Теперь она узнала, как умерла.
И это…
Это было такое чувство, что описать его словами было невозможно.
http://tl.rulate.ru/book/15839/5804912
Готово:
