Глава 37
Прошло три дня, но существенного прогресса в расследовании не было.
После волны проверок не удалось найти никого подозрительнее, чем Сыма Ваньжу.
Сыма Ваньцин была доброй, никогда не наживала врагов.
Члены семьи Сыма обдумывали это несколько дней, но так и не смогли вспомнить никого, кто мог бы желать ей смерти.
Бизнес семьи процветал, жизнь шла спокойно.
Ни кровных врагов, ни финансовых конфликтов, которые могли бы привести к убийству дочери.
Таким образом, осталась единственная версия — убийство на почве чувств.
Но почему господин Цинь считал, что Сыма Ваньжу подозрительнее Чан-гунцзы?
Да, Чан-гунцзы тоже вёл себя странно, но...
— Если он был недоволен помолвкой, он мог бы добиться расторжения брака.
— Это скандал, это позор, но всё же лучше убийства.
— Тем более, что он сам предложил этот брак, его никто не принуждал.
— К тому же семьи Чан и Сыма всегда ладили.
— Никогда не было слухов о конфликтах между их детьми.
— Чан-гунцзы не выражал недовольства браком.
Всё это заставляло сомневаться, что он мог прибегнуть к убийству, даже если у него действительно были чувства к Сыма Ваньжу.
А вот Сыма Ваньжу...
— Она любила Чан-гунцзы.
— Хотела выйти за него замуж.
— Но он не желал разрыва помолвки.
— Родители тоже не знали о её чувствах.
— А свадьба сестры уже была назначена.
Если она хотела что-то изменить, убийство сестры могло бы открыть ей дорогу.
Но...
Все говорили, что сёстры Сыма были очень дружны.
Делились всем друг с другом.
Старшая сестра с детства была слабой, младшая особенно заботилась о ней.
Но Су Сяопэй знала:
— Если ты отдаёшь кому-то всю себя, но в итоге остаёшься с пустыми руками,
— Это может разрушить психику и привести к неожиданным поступкам.
И тут выяснилось кое-что ещё.
Жань Фэйцзэ и один из сыщиков нашли информацию о мече Сыма Ваньжу.
— Он был изготовлен в кузнице на окраине города.
— Продан четыре года назад.
— Из-за узкого, лёгкого и утончённого лезвия меч не нравился молодым господам,
— Поэтому очень долго пылился в лавке.
Хозяин кузницы сразу вспомнил его, когда увидел рисунок Жань Фэйцзэ:
— Этот меч — хорошая вещь!
— Я запомнил его, потому что он очень долго не продавался.
— Но потом пришёл господин Чан.
— С первого взгляда он выбрал именно его.
— И возвращался за ним трижды, прежде чем купить.
Этот меч был подарком?
Знак любви?
Чтобы узнать точный ответ, господин Цинь задал Сыма Ваньжу прямой вопрос о её чувствах к Чан-гунцзы.
— При родителях.
Реакция была мгновенной.
— Супруги Сыма были потрясены.
— Они закричали на господина Циня, обвиняя его в наглости и клевете.
— А Сыма Ваньжу даже не моргнула.
— Она холодно посмотрела на господина Циня и спросила:
— Вы полагаете, что это связано со смертью моей сестры?
В итоге это расследование ни к чему не привело.
У господина Циня не было доказательств.
Даже если меч был подарком Чан-гунцзы,
Как это связано с убийством?
Сыма Ваньжу осталась хладнокровной, её ответы были безупречны.
В итоге господин Цинь, Су Сяопэй и Жань Фэйцзэ ушли ни с чем.
Однако такая холодная и вызывающая реакция Сыма Ваньжу только усилила подозрения.
Во время совещания сыщиков даже появилась предположительная версия событий:
— Сыма Ваньжу потребовала, чтобы Чан-гунцзы разорвал помолвку и женился на ней.
— Чан-гунцзы отказался.
— В ярости Сыма Ваньжу ушла из дома.
— Опечаленный Чан-гунцзы начал откладывать свадьбу.
— Годы спустя свадьба всё же была назначена.
— Сыма Ваньжу поняла, что её попытка оказать давление провалилась.
— Тогда она тайно вернулась и обратилась уже к сестре.
— Возможно, теперь она была готова на компромисс – не разрывать свадьбу, а выйти за Чан-гунцзы вторым браком.
— Но сестра, несмотря на их близкие отношения, отказала ей.
— Вспыхнувший гнев привёл к трагедии – в порыве ярости Сыма Ваньжу убила сестру.
— Чтобы скрыть преступление, отрезала волосы жертвы, подстроив всё под почерк Ма Чжэнъюаня.
Такое отношение к Сыма Ваньжу было неслучайным.
Её высокомерие и холодность вызывали антипатию у многих сыщиков.
Поэтому подозрения против неё никто не сдерживал.
И вот вечером Бай Юйлан вернулся с важной новостью, которая ещё больше укрепила догадки.
Он выяснил через соучениц Сыма Ваньжу:
— За день до прибытия в город Сыма Ваньжу случайно уронила меч.
— Ножны повредились.
— Она так расстроилась, что отложила отправление и настояла на ремонте.
— Остальные отправились осматривать город.
— На ужине её не было, никто не знает, когда она вернулась.
— Утром она вышла из комнаты, как ни в чём не бывало, и они двинулись в путь.
— Но никто не может сказать точно – во сколько именно она вернулась в гостиницу в ту ночь, когда погибла Сыма Ваньцин.
На этот раз господин Цинь не рискнул снова пойти к ней с расспросами.
— "Когда ты вернулась?"
— "Где была?"
На такие вопросы легко придумать оправдания.
К тому же Жань Фэйцзэ сам убедился, что ножны и правда ремонтировали.
Без более весомых доказательств бессмысленно идти в поместье Сыма.
Тем более, что ни семья, ни близкие не поверили бы в то, что Сыма Ваньжу могла убить сестру.
Расследование зашло в тупик.
Подозреваемая определена, но доказательств нет.
Сыщики, следившие за домом семьи Чан, ничего подозрительного не заметили.
Сыщики, следившие за поместьем Сыма, не нашли полезных зацепок.
В других местах тоже не было прорывов.
Через два дня наступал седьмой день после смерти Сыма Ваньцин.
В семье Сыма господствовала траурная атмосфера.
Все были поглощены подготовкой к поминальной церемонии.
Городской глава вызвал господина Циня и надавил на него:
— Раскрытие этого дела не терпит промедления!
Господин Цинь не знал, что делать.
Он позвал Су Сяопэй и спросил:
— Как, по-вашему, стоит действовать?
Су Сяопэй заговорила:
— По мнению господ, Чан-гунцзы не имел причин прибегать к убийству, чтобы изменить ситуацию с браком.
— Но ведь он человек чести, для него важны традиции и репутация.
— Разве разрыв помолвки и женитьба на младшей сестре не навлекли бы на него дурную славу?
— Как бы к этому отнеслись его старшие родственники?
— Что стало бы с добрым именем старшей барышни?
— Если сёстры действительно были так близки, то младшая разве могла бы выйти замуж за того, кто обесчестил её сестру?
— Я обсуждала это с Жань-сяншэном, и у меня остаётся множество сомнений насчёт второй барышни Сыма.
— Какие именно? — спросил господин Цинь.
— По моему мнению, если бы она действительно задумала убийство, её цель была бы выше, чем просто устранить сестру.
— Она бы не согласилась быть лишь «вторым вариантом». Ее цель должна была быть чистой и абсолютной.
— Если бы Чан-гунцзы женился на ней только потому, что не стало её сестры, разве это устроило бы её?
Господин Цинь нахмурился.
— Выходит, гунянь считает, что вторая барышня не могла быть убийцей?
— Я просто говорю, что у меня остаются сомнения. Я не могу найти логического объяснения.
Господин Цинь тяжело вздохнул.
— Есть ли у гунянь ещё какие-то мысли? Дело зашло в тупик, и продвигаться дальше очень сложно.
Не успел он договорить, как вбежал один из чиновников и взволнованно доложил:
— Господин!
— Господин и госпожа Чан пришли в дом Сыма, чтобы выразить соболезнования.
— Но вторая барышня и Чан-гунцзы вступили в конфликт!
— Сейчас в саду поместья Сыма они стоят друг против друга… с обнажёнными клинками!
Господин Цинь мгновенно вскочил на ноги.
Он немедленно отправился туда вместе с Жань Фэйцзэ, Су Сяопэй и своими людьми.
Су Сяопэй бежала медленнее остальных, поэтому пришла последней вместе с Жань Фэйцзэ.
Когда они добрались до заднего сада, там уже собралось множество людей.
Слуги были отосланы, остались только члены семьи.
Говорили, что они сошлись клинками…
Но на деле – Сыма Ваньжу лишь держала меч у горла Чан-гунцзы.
Она загнала его в угол у стены.
Едва Су Сяопэй приблизилась, как услышала громкий крик Сыма Ваньжу:
— Ты лжёшь!
— Ваньжу, поверь мне.
Чан-гунцзы явно был в таком положении уже долго.
Он весь вспотел, лицо побледнело.
Зрители не осмеливались вмешиваться.
Меч Сыма Ваньжу был острым, и на шее Чан-гунцзы уже появилась тонкая кровавая полоска.
— Ваньжу, прекрати этот хаос! — в слезах взмолилась госпожа Сыма.
— Он лжёт!
Сыма Ваньжу пылающими глазами уставилась на Чан-гунцзы.
Она закричала ещё громче.
— Вторая барышня, господин действительно был дома в ту ночь!
— Его слуга может это подтвердить!
Госпожа Чан едва держалась на ногах от волнения.
— Ложь!
Сыма Ваньжу всё так же жёстко смотрела на Чан-гунцзы.
После долгого молчания она снова выдавила одно слово:
— Ложь!
Ситуация накалялась.
Все вокруг взволнованно кричали, не зная, что делать.
Но Сыма Ваньжу не слушала никого.
Она не сводила глаз с Чан-гунцзы и повторяла одно и то же – он лжёт.
Су Сяопэй протиснулась ближе и встала рядом с господином Цинем.
Тот уже выяснил обстоятельства и сразу рассказал ей:
— Вторая барышня увидела господина Чана и пригласила его поговорить в саду.
— Они о чём-то беседовали…
— Но внезапно начали спорить.
— Гунянь спросила его, убил ли он её сестру.
— Господин Чан, конечно, всё отрицал.
— Тогда она потребовала сказать, где он был в ту ночь.
— После его ответа закричала, что он лжёт.
Су Сяопэй нахмурилась.
Как она могла быть так уверена, что он врёт?
— Если ты не убивал мою сестру, почему ты боишься сказать правду?
— Я не причинил бы вреда твоей сестре! Ты знаешь, я никогда не сделал бы ничего, что тебя огорчило! Я собирался на ней жениться! Какой смысл мне её убивать?!
— Тогда скажи, где ты был в ту ночь?
— В своём поместье.
— Ложь!
Меч Сыма Ваньжу надавил ещё сильнее.
Но Чан-гунцзы даже не дрогнул, лишь неотрывно смотрел ей в глаза.
— Я не мог её убить.
— Я бы никогда не причинил ей вред.
— Если бы я её обидел, ты бы возненавидела меня.
— Я откладывал свадьбу, она беспокоилась, жаловалась тебе.
— Ты злилась на меня.
— Как только я получил твои письма, я сразу назначил дату свадьбы.
— Я никогда не стал бы делать то, что делает тебя несчастной.
— Если бы я причинил ей боль, как бы я смог снова взглянуть на тебя?
— Как я мог бы так поступить?
Эти слова прозвучали как чистосердечное признание в любви.
Люди из обеих семей застыли в изумлении, переглядываясь.
Их лица отразили сложные эмоции.
— Если ты не виноват, почему ты не скажешь правду?!
Сыма Ваньжу по-прежнему не верила ему.
— Я говорю только правду.
Чан-гунцзы казался измождённым, но не отступал.
— Почему же я тебе не верю?!
Её голос зазвучал с болью.
Но слова были странными.
Она не верила, но спрашивала у других – почему?
Чан-гунцзы опечалился.
Он с грустью посмотрел на неё:
— Ваньжу…
— Я не верю тебе.
Сыма Ваньжу будто сошла с ума.
— Ты лжёшь. Я это чувствую.
— Ты боишься!
— Ты обезумела?!
Сыма-лаоё гневно закричал:
— Ваньжу, убери меч!
Чан-гунцзы протянул к ней руку, словно пытаясь её утешить.
Но Сыма Ваньжу внезапно стиснула зубы,
И подняла меч, но не против него.
Она замахнулась, чтобы перерезать себе горло.
Все закричали в ужасе.
Но никто не смог бы успеть помешать –
Люди стояли слишком далеко.
Все умели владеть оружием, но никто не смел двигаться.
Только один человек находился достаточно близко.
Чан-гунцзы не раздумывал ни секунды.
Он бросился вперёд,
И руками схватил лезвие,
Останавливая удар.
Меч не достиг шеи Сыма Ваньжу.
Но лезвие глубоко врезалось в ладони Чан-гунцзы.
Сыма Ваньжу внезапно опомнилась.
Она вздрагивает,
И бросает меч, словно обжёгшись.
Кровь хлынула из ран Чан-гунцзы.
В этот момент из толпы выбежала молодая девушка.
— Вторая барышня!
— Вы не должны так поступать!
— В ту ночь мой двоюродный брат действительно не совершал зла!
— Он не был в поместье Сыма!
— Он был пьян…
— Он провёл ту ночь в трактире "Лусян"!
Кровь Чан-гунцзы заставила Сыма Ваньжу побледнеть.
Она ослабела и рухнула на землю.
Голос девушки пронзил её слух.
Сыма Ваньжу повернула голову и увидела Ло Линъэр, двоюродную сестру Чан-гунцзы.
В детстве она часто играла вместе с сёстрами Сыма.
— Пьян…
Сыма Ваньжу криво усмехнулась.
— Вот как… Теперь всё понятно…
Люди тут же подбежали и забрали Чан-гунцзы.
Сыма-лаоё поднял руку и со всего размаха ударил дочь по лицу:
— Негодная дочь!
Сыма-фужэнь только что помогла Ваньжу встать.
Но отец ударил так сильно, что она опять упала.
Она не плакала и не сопротивлялась.
Она просто сидела и смотрела на Чан-гунцзы.
Чан-гунцзы, забыв о раненых руках, тут же воскликнул:
— Не вините её! Это моя вина! Это всё моя вина!
— Ты тоже замолчи!
Господин Чан гневно рявкнул на сына.
— Тебе мало позора?!
В воздухе повисло напряжённое молчание.
Лица у всех были мрачные.
Обе семьи разгневанно забирали своих детей.
Но господин Цинь воспользовался моментом и задал вопрос:
— Господин Чан, в ту ночь вас не было в поместье?
— Вы были в трактире "Лусян" и пили?
— Есть ли у вас свидетели?
Все замерли.
После только что разыгравшейся сцены стало очевидно –
Алиби Чан-гунцзы было ложным.
Господин Чан свирепо уставился на сына:
— Объяснись!
Чан-гунцзы поник и тихо признался:
— Я был подавлен…
— Я сбежал от слуги…
— Один пошёл в трактир…
— Напился…
— Очнулся, когда уже рассветало.
— Был в комнате трактира.
— Я привёл себя в порядок и тихо вернулся домой.
Господин Цинь не обратил внимания на накал эмоций вокруг и тут же задал следующий вопрос:
— В трактире "Лусян"?
— Вы действительно там напились?
— Есть свидетели?
Он бросил взгляд в сторону, и один из его людей мгновенно вышел.
Тот быстро направился в трактир "Лусян", чтобы успеть опросить людей раньше, чем там побывает семья Чан.
Чан-гунцзы плотно сжал губы и молчал.
Господин Чан разъярился:
— Господин ведёт с тобой допрос!
Он не стал ждать ответа и повернулся к господину Циню:
— Если он переночевал в трактире пьяным, значит, хозяин и слуги должны были его видеть.
— Они могут подтвердить это.
— Господин может проверить.
В этот момент Ло Линъэр потупилась и тихо пробормотала:
— Я… я тоже могу это подтвердить.
— Я видела, как двоюродный брат тайком покидал дом.
— Мне стало любопытно, и я пошла за ним.
— Увидела, что он пьёт в одиночестве…
— И села с ним выпить пару чашек.
— Он сильно напился…
— Я… я осталась рядом и присматривала за ним всю ночь…
Её лицо пылало от смущения.
Выражения лиц у всех стали мрачными.
Ло Куй, дядя Чан-гунцзы, взревел на дочь:
— Какой позор!
Произошло ли между ними что-то или нет –
Но молодая девушка провела ночь с мужчиной наедине.
Это скандал, который ничем не смыть.
Её репутация разрушена.
А если Чан-гунцзы устроил такое перед свадьбой –
Неудивительно, что он так отчаянно пытался это скрыть.
Чан-гунцзы и Сыма Ваньжу молча смотрели друг на друга.
Чан-гунцзы сгорал от стыда.
А Сыма Ваньжу горько усмехалась, побледнев до синевы.
— Вы неразумные дети!
Господин Чан почернел от ярости.
— Только и умеете, что позорить семью!
— Мы уходим!
Они пришли, чтобы выразить соболезнования,
Но устроили публичный скандал.
Господин Цинь не стал их удерживать.
Но Су Сяопэй внезапно спросила:
— Вторая барышня, откуда вы узнали, что господин Чан не был дома в ту ночь?
Господин Цинь резко взглянул на неё с упрёком.
Он уже понял, что только что произошла ловкая постановка.
Да, их семьи теперь покрыты позором.
Но и Чан-гунцзы, и Сыма Ваньжу получили безупречные алиби.
— Чан-гунцзы не мог совершить убийство.
— У него есть свидетель.
— А если Сыма Ваньжу скажет, что тайком приходила в поместье Чан и ждала его всю ночь, то её собственное алиби тоже станет непробиваемым.
Они провернули это публично, перед множеством свидетелей.
Теперь даже правительство не сможет предъявить обвинения.
Су Сяопэй, задав вопрос, буквально дала Сыма Ваньжу шанс красиво выйти из ситуации.
Господин Цинь сердился.
— Эта девчонка совершенно не понимает, как работают такие дела!
Но Сыма Ваньжу неожиданно ответила иначе.
Она холодно усмехнулась:
— Откуда я узнала?
— Я просто знала.
— Я спросила его о том вечере.
— Он солгал.
— Но он не мог меня обмануть.
— Я просто знала – он сказал неправду.
Её слова были простыми.
Но за ними словно скрывался глубинный смысл.
Окружающие переглянулись.
Они чувствовали, что за этими словами кроется что-то ещё…
Но что именно – понять было невозможно.
Чан-гунцзы смотрел на Сыма Ваньжу.
В его взгляде читались боль и скорбь.
Сыма Ваньжу внезапно встала.
Она не сказала ни слова.
Просто развернулась и ушла.
Семья Чан тоже не стала ничего говорить.
Они увели Чан-гунцзы и отправились домой.
Господин Сыма был настолько расстроен, что не пожелал ничего обсуждать.
Он махнул рукой и велел слугам проводить гостей.
Даже господин Цинь и его люди были вынуждены покинуть поместье.
В управлении
Господин Цинь беспокойно расхаживал по комнате.
Руки заложены за спину, лицо хмурое.
— Гунянь Су, что скажете?
— Сыма Ваньжу не воспользовалась этим шансом.
— Что она задумала?
Она знала, что Чан-гунцзы соврал.
Но теперь все подозрения с него сняты.
А её собственное алиби остаётся неясным.
— Она не договорила всего, но после этой сцены у нас больше нет оснований её допрашивать.
— Без улик мы ничего не можем сделать.
Господин Цинь подозревал, что за всем этим кроется что-то ещё.
— За эти дни, возможно, она уже что-то подготовила…
— Все указывает на их причастность.
— Но что мы упускаем?
Су Сяопэй покачала головой.
— Я не могу понять.
— Но я хочу ещё раз поговорить с Сыма Ваньжу.
Господин Цинь отрицательно покачал головой.
— Скоро седьмой день после смерти.
— После того, что произошло, нас туда не пустят.
— Если гунянь хочет поговорить с ней, придётся подождать.
Но чем дольше ждать, тем больше может измениться.
Господин Цинь ощутил ещё большую тревогу.
Он бегал взад-вперёд, всё больше раздражаясь.
В конце концов он сказал:
— Я буду отправлять письма каждый день.
— Попрошу господина фуиня помочь – может, появится возможность.
Но прошло ещё два дня.
Церемония поминания на седьмой день была завершена.
Но Сыма Ваньжу так и не появилась на публике.
Поместье Сыма не позволило官府 (правительству) войти.
Су Сяопэй каждый день приходила к воротам,
Но стражники её не пускали.
Зато Чан-гунцзы согласился на встречу с господином Цинем.
После того громкого скандала он не стал больше ничего скрывать.
— Я был сильно влюблён в Сыма Ваньжу.
— Когда она приблизилась к возрасту брака, я выбрал ей меч.
— Я знал, что ей это понравится.
— Затем я сказал родителям, что хочу жениться на барышне Сыма.
— Они сразу согласились.
— Но я не знал, что произошла путаница.
— Оказывается, наши семьи и так обсуждали возможность свадьбы.
— Но речь шла о старшей сестре!
— Я думал, родители поняли, кого я люблю…
— И просто ждал.
— Но когда, наконец, сообщили о помолвке…
— Это оказалась не Ваньжу, а её сестра.
Чан-гунцзы узнал о своей помолвке на улице, когда люди начали его поздравлять.
Только тогда он понял, что произошла ошибка.
Он поспешил найти Сыма Ваньжу, чтобы объясниться.
Он пообещал ей, что разберётся с семьёй.
Он хотел жениться на ней.
Но Сыма Ваньжу сказала:
— Старшая сестра очень счастлива.
— Она говорила со мной всю ночь.
— Оказывается, она давно любила тебя.
— Но стеснялась признаться.
— Когда семья устроила помолвку, она была вне себя от радости.
Сыма Ваньжу посмотрела ему в глаза и сказала:
— Если ты расторгнешь помолвку, сестра будет убита горем.
— А если причина разрыва в том, что ты хочешь жениться на мне…
— Как я смогу после этого взглянуть ей в лицо?
Так из-за этой путаницы оба оказались в ловушке.
Чан-гунцзы не мог жениться на Сыма Ваньжу,
Но и на её сестре тоже.
Он нашёл оправдание, чтобы оттянуть свадьбу.
А Сыма Ваньжу перестала с ним встречаться.
Когда она увидела, что свадьбу постоянно откладывают,
Она решилась уйти из дома и стать ученицей секты.
Чан-гунцзы страдал,
Он тайно писал ей письма.
Но она никогда не отвечала.
Потом вдруг пришло одно письмо.
В нём она написала:
— Ты медлишь со свадьбой.
— Сестре больно.
— Если сестра страдает, страдаю и я.
Прочитав это письмо,
Чан-гунцзы понял – его последняя надежда разбита.
Он не хотел, чтобы она грустила.
Он хотел продолжать видеть её.
Поэтому он назначил свадьбу.
Он решил стать её зятем.
Но вместо свадьбы –
Он снова увидел её только после смерти её сестры.
И встретил её гнев.
Он рассказал правду обо всём.
Кроме одного.
Он солгал о том, где был той ночью.
Эта ложь была продумана –
Он сказал, что спал в поместье, и никто не заподозрил бы его.
Но только она смогла сразу узнать, что он лжёт.
Су Сяопэй выслушала его.
И сказала:
— Теперь я ещё больше хочу поговорить с барышней Сыма.
— Гунянь, у вас есть план?
— Её местонахождение в ту ночь — важный вопрос.
— Но если действительно всё, что она делала той ночью — это искала мастера, чтобы починить меч, а в это время её сестру убили, а любимый человек пил с другой женщиной и провёл с ней ночь...
— Такой удар просто не пережить.
— В этом случае вполне понятно, почему она не распространялась о своих передвижениях.
— Теперь она узнала правду.
— Тот, кто клялся беречь её сестру и не причинять ей боли, в ту ночь был с другой.
— А ведь в её сердце до сих пор живёт любовь к нему.
— Как бы на это ни смотреть, это жестокий удар.
— Сейчас самое время поговорить с ней.
— Если она виновна, мы сможем найти её слабое место и сломить её защиту.
— А если нет, возможно, она сама подскажет нам ответ.
— Для этого нам понадобится её помощь.
Этим вечером, после ужина, Су Сяопэй и Жань Фэйцзэ снова отправились к поместью Сыма.
Привратник, увидев её, только горько улыбнулся:
— Господин приказал никого не пускать.
— Мисс отдыхает, даже слуг отослали, гостей и подавно принимать не будут.
Не имея другого выхода, Су Сяопэй начала обходить стену поместья.
В одном месте стена показалась ей ниже.
Руки зачесались.
Она решила попробовать взобраться — не с целью перелезть, а просто проверить, сможет ли она подтянуться.
Но тут голос Жань Фэйцзэ зазвучал с ноткой насмешки:
— Гунянь, вы действительно такая низенькая?
Су Сяопэй тут же ощутила укол самолюбия.
— Ах так?!
Она серьёзно принялась карабкаться вверх.
Жань Фэйцзэ разразился смехом.
— Коротконогий, не владеющий боевыми искусствами, мелкий жулик пытается перелезть через стену?
— Да это просто забавно!
Су Сяопэй промучилась несколько минут, но не смогла взобраться.
Она развернулась и сердито посмотрела на Жань Фэйцзэ:
— Ты только смотришь, но не помогаешь?!
Жань Фэйцзэ сделал серьёзное лицо:
— Между мужчиной и женщиной должны быть границы.
— Я не могу прикасаться.
Су Сяопэй прищурилась:
— Не поможешь, тогда я всерьёз обсчитаю все случаи, когда ты нарушил эти границы!
Не успела она договорить,
Как всё перед глазами замелькало.
Крепкая рука обвила её за талию.
Тело взмыло в воздух.
И в мгновение ока…
Она оказалась внутри поместья.
Жань Фэйцзэ улыбнулся:
— Я больше всего боюсь, когда со мной начинают сводить счёты.
Су Сяопэй взглянула на него сердито.
Затем тихо сказала:
— Веди, быстрее.
— Нужно спрятаться и пробраться к покоям Сыма Ваньжу.
— Гунянь, ну ладно, что у вас ноги короткие. Но вы ещё и дорогу не знаете?
Жань Фэйцзэ не упустил шанса поддразнить её.
Слова — как всегда раздражающие...
Но в деле он надёжен.
Он осторожно вёл её вперёд,
Иногда останавливался, осматривался, прятался.
Так они успешно добрались до двора Сыма Ваньжу.
Внутренний двор
Внутри никого не было.
Ворота были закрыты.
Две служанки перебросились парой слов у внешнего двора,
Затем ушли в одну из боковых комнат.
Похоже, они собирались отдыхать.
Жань Фэйцзэ подождал,
А затем перекинулся с Су Сяопэй через стену во внутренний двор.
Они осмотрелись.
Только в одной комнате горел свет.
Су Сяопэй прошептала:
— Должно быть, это комната Сыма Ваньжу.
— Я пойду постучусь. А ты, Жань-сяншэн, следи, чтобы нас не заметили.
Жань Фэйцзэ кивнул,
Но шёпотом спросил:
— Гунянь, а вам нравится быть воровкой?
Су Сяопэй гневно взглянула на него,
И прижавшись к стене, пошла вперёд.
Она легонько постучала в дверь.
Внутри раздался тихий голос:
— Проходите.
Су Сяопэй вошла.
И тут же остолбенела.
Комната
Сыма Ваньжу сидела на кровати.
Её спина была напряжена, тело застывшим.
Она не произнесла ни слова.
Но её глаза судорожно моргали.
Она была в кровати…
Тогда кто же стоял у неё за спиной?!
Су Сяопэй не успела даже обернуться.
Как вдруг дверь захлопнулась.
В воздухе блеснуло лезвие.
http://tl.rulate.ru/book/15839/5736321
Готово:
