Приняв ванну, Иссун лежал на кровати и сверлил взглядом потолок.
Прошло уже несколько недель с тех пор, как они с Неджире записались в ближайшее додзё айкидо. Жизнь вошла в простую, но монотонную колею: школа, додзё, дом.
График не то чтобы убийственный, но для человека, который с момента перерождения в этом мире тяжелее ложки ничего не поднимал, это было по-своему утомительно.
Неджире, напротив, погрузилась в айкидо с тем же безумным энтузиазмом, с каким бралась за всё остальное. И хотя там не оказалось ни мечей, ни луков, о которых она мечтала, адаптировалась она мгновенно.
С её бездонной энергией и неуемным любопытством она чувствовала себя в додзё как рыба в воде.
Прогресс самого Иссуна был... средним, если говорить мягко.
По крайней мере, он дотянул до базовой физподготовки шестилетки, что позволяло не умирать на ходу, когда Неджире таскала его за собой в свободное время. Одно это уже можно было считать достижением.
И хотя физическая мощь оставляла желать лучшего, предвидение частично компенсировало нехватку силы. Правда, даже зная будущее, нужно иметь тело, способное на это знание среагировать.
Минус поздних возвращений домой заключался в том, что времени на эксперименты с телепортацией почти не оставалось.
Имея маму с ретрокогнитивной причудой и папу с гиперкогнитивной, скрывать что-то было той еще задачкой.
Даже мелкие нестыковки всплывали наружу, хотели родители шпионить или нет.
Но сегодня их обоих неожиданно вызвали на работу.
Это редкое отсутствие дало Иссуну долгожданное окно.
Лежа плашмя на кровати, он сфокусировался на привычном подопытном — простом деревянном карандаше.
Одной мысли хватило, чтобы тот исчез со стола и материализовался над его ладонью.
Неджире рядом не было, и — что важнее — поймать его с поличным она не могла.
Не зная, когда вернутся родители, Иссун решил ограничиться одним конкретным экспериментом:
Он хотел выяснить, можно ли телепортировать только половину объекта. Или, точнее, перенести лишь одну его часть.
Обычно телепортация воспринимала предмет как единое, неделимое целое, что сильно упрощало расчеты.
Если эспер воспринимал что-то как «одну вещь», его Персональная Реальность следовала этой интерпретации и переносила объект целиком.
Именно поэтому, телепортируясь, Иссун не рисковал остаться голым: он воспринимал себя — вместе с одеждой — как единую сущность.
Но что, если ментально разделить объект на две независимые сущности?
Не сломать физически, а сегментировать концептуально через точные пространственные расчеты.
У него уже была идея, основанная на формуле домена телепортации. Оставалось только попробовать.
…Это оказалось на удивление проще, чем я думал.
Впрочем, пытаясь концептуализировать разные «сущности», Иссун в итоге пошел совершенно иным путем, нежели планировал изначально. Скорее, это было похоже на План С.
Вместо того чтобы насиловать свой мозг, заставляя его воспринимать карандаш как два разных объекта, Иссун раздробил сам домен телепортации.
Он создал внутри общего пространственного поля зоны влияния поменьше, определив всё, что попадало в конкретную зону, как единый объект для переноса.
А уже внутри этой зоны Иссун мог отфильтровывать конкретные части, опираясь на такие параметры, как плотность молекул.
Тупой конец карандаша остался у него в руке. Заточенный кончик лежал на столе в нескольких футах от него. Оба среза были идеально гладкими, словно их рассекли немыслимо острым клинком.
Иссун удовлетворенно кивнул.
Теперь второй эксперимент.
Еще до сегодняшнего дня он прокрутил в голове несколько теоретических подходов к разделению единой сущности.
А вот со сборкой вариантов было куда меньше.
По сути, рабочий метод был только один.
Если телепортация создает срез практически без потери материи и с ничтожной погрешностью, то теоретически, идеально точное соединение двух половин должно восстановить объект.
Не склеить.
Даже не срастить.
А совместить их настолько точно, чтобы на атомарном уровне структура вновь стала непрерывной — убедив саму реальность в том, что карандаш никогда и не разделялся.
Это означало наложение конечных точек максимально близко друг к другу, но без пересечения материи.
Тщательно зафиксировав в уме параметры обеих половин, Иссун активировал телепортацию.
На мгновение карандаш показался целым.
А потом развалился.
Обе половинки с сухим стуком упали на пол.
— ...Они вообще соединились?
Иссун поднял обломки и снова проанализировал их размеры, прежде чем осознать очевидную вещь, о которой стоило подумать с самого начала.
...Мои чувства физически не способны воспринимать микроскопический масштаб.
Какими бы точными ни были его расчеты, данные, с которыми он работал, всё еще ограничивались человеческим восприятием и его усиленными чувствами.
Его пространственное восприятие имело предел. Погрешность была ничтожно мала для глаз, но, к сожалению, огромна для атомов.
Значит, нужно учитывать погрешность, которую выдают его собственные чувства.
Он медленно выдохнул.
Значит, метод проб и ошибок...
Настоящая опасность крылась не в недолете, а в перелете.
Если две половины хоть немного наложатся друг на друга, результатом станет не чистое соединение, а молекулярное сращивание.
Это навсегда изменит структуру объекта, даже если искажение будет невидимым для невооруженного глаза.
А значит, действовать нужно осторожно.
Предельно осторожно.
Ему придется корректировать положение с шагом настолько мелким, что он граничил с пределами его сознательных вычислений, медленно, шаг за шагом, сводя погрешность к нулю.
Иссун уставился на половинки карандаша.
...Это займет кучу времени.
Время шло, а прогресса не было и в помине.
В какой-то момент Иссуна начало тошнить от созерцания одного и того же карандаша.
Займусь этим позже, когда будет время... или мотивация.
В конце концов, он просто срастил сломанные концы. Выкидывать карандаш только потому, что он треснул пополам, казалось расточительством.
Едва он положил его на стол, как тут же направился к окну. Он отдернул шторы и распахнул створку ровно в тот момент, чтобы поймать маленький камешек, брошенный Неджире из её комнаты.
Увидев его, она просияла и подняла вверх самодельный «стаканчиковый телефон», размахивая им с нескрываемым восторгом.
Этот способ связи появился около недели назад — примерно через две недели после начала их тренировок.
По дороге в додзё Неджире ныла, что у неё нет телефона, жалуясь, что он есть у всех в классе, кроме неё.
Нытье продолжалось практически весь день, не умолкая даже после ужина.
Она пыталась втянуть Иссуна в операцию по убеждению её мамы, но безуспешно.
А потом, одним вечером, Неджире привычно влетела в окно комнаты Иссуна и увидела экран его компьютера, на котором он мирно смотрел аниме.
В сцене двое друзей переговаривались на расстоянии с помощью двух стаканчиков, соединенных ниткой.
Неджире не знала точно, что это, но слово «телефон» там наверняка подразумевалось.
Естественно, она обратилась к своей персональной энциклопедии.
— Эй, эй, Шун-чан! Что это?! — спросила она, тыча пальцем в экран на паузе.
— Стаканчиковый телефон.
— Стаканчиковый… телефон? — Неджире склонила голову. Но там точно было слово «телефон»!
Идея захватила её целиком. Она убедила Иссуна сделать такой, пообещав, что сама его украсит.
Даже если Неджире обычно просто влетала к нему в окно, было бы не очень здорово, если бы её мама об этом узнала (спойлер: она уже знала).
Из-за простоты устройства — и настойчивого желания Неджире им пользоваться — она умудрилась убедить родителей переселить её в комнату побольше, окна которой выходили прямо на окна Иссуна.
Теперь они прекрасно видели друг друга.
Так родился «Телефон Черника-Ваниль Мк.1».
Стаканчик Неджире был разрисован черникой. У Иссуна красовались ванильное мороженое и цветы ванили.
Иссун подыграл ей отчасти из жалости, отчасти из-за забавности самой идеи.
Кого волнует, что это по-детски?
Такие вещи работают, только пока ты молод!
Так что, начиная с прошлой недели, когда Неджире становилось скучно или было слишком поздно для визитов, они устраивали такие «созвоны».
Учитывая, как быстро она начинала скучать, случалось это часто. Темы варьировались от будущей геройской карьеры до домашки (в основном, помощи просила Неджире).
Сейчас они использовали уже «Телефон Черника-Ваниль Мк.2» — после того как Шиори заметила, что говорить и слушать в один и тот же стаканчик несколько дней подряд негигиенично.
Когда Неджире убедили заменить стаканчики, Шиори и Како с хитрыми улыбками предложили идею: пусть Иссун и Неджире оставят себе оригинальные стаканчики (после дезинфекции), но с дизайном, нарисованным друг другом.
Неджире быстро согласилась, да и у Иссуна не нашлось причин для отказа.
Так что теперь на почти пустой книжной полке — если не считать манги и школьных учебников — стоял белый бумажный стаканчик с неуклюже нарисованной черникой и синими цветами.
На похожей полке в комнате Неджире красовался стаканчик с таким же кривоватым ванильным мороженым и цветами ванили.
После предложения мам Неджире настояла, чтобы они разрисовали стаканчики друг для друга сами, а не она одна делала всё за двоих.
Наконец, так как именно Неджире была главным фанатом этой технологии, «база» с телефонами хранилась у неё, и инициатором звонков выступала тоже она.
Так и прижился этот способ связи.
Иссун с едва скрываемым весельем наблюдал, как Неджире целится, прикрыв один глаз и выставив руку для баланса.
Между их окнами было всего около семи метров, так что промахи Неджире были делом обычным.
Но Иссун, будучи воплощением лени, просто телепортировал стаканчик себе в руку, если он пролетал достаточно близко, чтобы со стороны это выглядело как попадание. Как сегодня, например.
Его предвидение подсказало, что она промажет ровно на дюйм. Так что он телепортировал снаряд себе в ладонь в последнюю секунду.
Судя по гордой позе Неджире — руки в боки, улыбка до ушей — она ничего не заметила.
Иссун приложил стаканчик к уху.
— Шун-чан!
Её шепот донесся по натянутой нитке.
Он опустил стаканчик и посмотрел на неё. Неджире выжидающе смотрела в ответ, явно требуя соблюдения протокола связи.
Вздохнув, он прошептал в ответ:
— Что?
— Маме звонила тетя Како, они, наверное, вернутся очень поздно! Так что она велела спросить, не хочешь ли ты поужинать у нас!
— Конечно, — ответил он после секундного раздумья.
— Класс! Увидимся!
— Ага. Увидимся.
Иссун кинул стаканчик обратно. Хотя его бросок был слегка неточным, Неджире быстро подтянула его за нитку, сделав вид, что он попал с первого раза.
Она радостно помахала рукой, но от окна не отошла.
Иссун мысленно вздохнул.
…Она, скорее всего, не уйдет, пока не уйду я.
http://tl.rulate.ru/book/158308/9682235
Готово:
