Чжао Цзяпин опешил. Он и подумать не мог, что этот потрёпанный, используемый в качестве кухонного буфета предмет, на самом деле окажется шкафом-витриной дуобаогэ из красного дерева.
Дуобаогэ, также называемый «шкафом для сокровищ», предназначался для хранения ценностей высокопоставленными чиновниками и знатью.
К тому же, это был почти антиквариат. А значит, если отреставрировать его сейчас, он станет почти антиквариатом, а что же будет через десять-двадцать лет?
Он же превратится в настоящий, полноценный антиквариат.
Стоявшая рядом тётушка Чжан видела, как Чжао Цзяпин вошёл, уставился на её буфет и то хмурился, то вздыхал, а то и беззвучно шевелил губами, будто что-то бормоча.
Она протянула руку и толкнула его.
Этот толчок вернул Чжао Цзяпина в реальность.
— Ну что, насмотрелся? Забирать будешь или нет? — раздражённо спросила тётушка.
— Буду. Я же старьёвщик, забираю даже самое ветхое, — поспешно ответил Чжао Цзяпин с улыбкой.
"Это же замечательно! Сначала заберу его домой, отремонтирую и буду использовать как собственный буфет. А когда пройдут эти особые времена, отреставрирую его до состояния почти антиквариата. Пользоваться мебелью из красного дерева — одно удовольствие".
Едва Чжао Цзяпин закончил мысль, как в его голове снова раздалось напоминание системы: [Желаете ли вы выполнить реставрацию и обновление?]
"Ещё спрашивает! Я его даже домой не забрал".
Чжао Цзяпин мысленно поспешил отказаться.
В результате система продолжила напоминать: [Желаете ли вы отреставрировать этот почти антикварный предмет до состояния максимальной финансовой ценности?]
"Нет", — решительно отказался Чжао Цзяпин в своих мыслях.
— Эй, старьёвщик, если берёшь, так назови цену! — тётушка Чжан рядом с ним уже начинала терять терпение.
— А сколько вы хотите, тётушка? — для начала спросил Чжао Цзяпин.
Покупая подобные вещи, он всегда предпочитал сначала узнать, на какую цену рассчитывает продавец.
Услышав вопрос Чжао Цзяпина, тётушка Чжан без церемоний назвала цену: — Много не попрошу, давай восемь юаней.
— Восемь? — Чжао Цзяпин покачал головой. — Тётушка, вы же сами видите, ваш буфет весь перекошен. О ремонте и речи быть не может, да его даже если разобрать на доски и отнести плотнику, тот не возьмёт.
Услышав это, тётушка Чжан обиделась.
Она указала пальцем на посуду, стоявшую на шкафу-витрине: — Да, мой буфет перекосило, не спорю, но на него всё ещё можно ставить вещи.
— К тому же, если сейчас пойти покупать новый, мало того что деньги нужны, так ещё и талоны.
— А даже если найти плотника, который сделает без талонов, цена будет намного выше.
Вторая часть слов тётушки Чжан была чистой правдой.
Сейчас была эпоха плановой экономики, и любую вещь можно было купить только за деньги и по талонам, и у плотников было то же самое.
Если на руках не было талонов, приходилось доплачивать.
Чжао Цзяпин, конечно, это знал, но это не было поводом продавать рухлядь по цене мебели.
Мебель из красного дерева, размокшая и деформированная до такой степени, всё равно ничего не стоила.
— Тётушка, вы говорите о хорошей мебели. А эту вашу, уж извините за прямоту, я если и заберу, то разве что на наш пункт приёма утильсырья, чтобы складывать на неё всякий хлам.
— А если и там не пригодится, то останется только на дрова пустить.
Чжао Цзяпин видел, что тётушка разговаривает с ним без всяких церемоний, и решил тоже не любезничать.
Чем вежливее он был, тем больше тётушка на него наседала.
Выслушав Чжао Цзяпина, тётушка Чжан поняла, что восемь юаней ей не видать.
И она спросила в ответ: — Тогда сколько ты можешь дать?
Как говорится: проси до небес, чтобы было куда уступать.
За вещь без определённой рыночной цены она, конечно, хотела выручить побольше денег.
Чжао Цзяпин немного подумал и поднял два пальца: — Два юаня. Этот буфет был залит водой и теперь сильно деформирован.
— Отремонтировать его совершенно невозможно, вы и сами, тётушка, должны это понимать. Если бы его можно было починить, вы бы точно не стали его продавать.
— А если вы решите и дальше им пользоваться, то практической пользы от него немного.
— К тому же, сразу видно, что буфет старый, въевшуюся в него пыль уже и не оттереть. Вместо того чтобы позволять этой развалюхе портить вам настроение, не лучше ли купить новый?
Эти слова попали тётушке Чжан прямо в сердце.
Когда к ней заходили гости, первое, что они видели, войдя в дом, был этот буфет, и каждый раз ей становилось стыдно.
Это повторялось всё чаще и чаще, и этот потрёпанный, перекошенный буфет стал её занозой в сердце.
Однако для покупки нового нужны были деньги и талоны. Столько лет она не решалась на это, так и терпела.
А тут ещё и будущая невестка должна была прийти знакомиться с домом, так что замена стала необходимостью.
Вот только цена, предложенная Чжао Цзяпином, показалась ей слишком низкой.
— Но нельзя же давать всего два юаня, это слишком мало!
Услышав это, Чжао Цзяпин понял, что тётушка наконец-то стала более сговорчивой.
Он поспешно сказал с улыбкой: — Тётушка, это совсем не мало. Подумайте сами, пользоваться этим буфетом нельзя, значит, остаётся только на дрова.
— А если нам понадобятся дрова, можно просто пойти и насобирать веток. Незачем за них платить.
— А получив эти два юаня, вы сможете купить себе что-нибудь приятное, верно?
Но тётушка Чжан всё равно покачала головой: — Нет, два юаня — это точно нет. Давайте так: ни твои два, ни мои восемь. Пять юаней!
— Дай мне пять юаней, и я продам тебе этот огромный буфет.
Чжао Цзяпин с кривой улыбкой покачал головой: — Тётушка, я же старьёвщик. По правде говоря, кто бы ни взял эту вещь, она пойдёт только на растопку.
— Я только на ручки посмотрел, может, они железные или медные, хоть какую-то ценность представляют. Иначе я бы его и не брал.
Услышав, как Чжао Цзяпин упомянул ручки, тётушка Чжан изменилась в лице и сказала: — Я продаю буфет, но не говорила, что ручки идут в комплекте.
— Если мы будем делать новый буфет, ручки ещё пригодятся.
Услышав это, Чжао Цзяпин мог лишь беспомощно покачать головой.
Если бы не его способ всё исправить, этот буфет в руках тётушки Чжан был бы совершенно бесполезен и годился только на дрова.
А теперь она ещё и ручки хотела снять, продавая ему только сильно деформированную древесину.
И за это просить пять юаней — это уже было похоже на издевательство.
— Тётушка, вы с таким трудом сделаете новый, и поставите на него такие старые ручки? Это же будет некрасиво, — напомнил ей Чжао Цзяпин.
Но тётушка Чжан была непреклонна: — Это неважно. Даже если будет некрасиво, я всегда смогу продать их как утиль позже. Хочешь всё вместе — плати пять юаней, не меньше.
Выслушав тётушку, Чжао Цзяпин всё понял.
Какие ещё старые ручки на новый буфет — это была просто уловка в торге, чтобы выбить побольше денег.
— Что ж, по такой цене я его взять не могу, — Чжао Цзяпин покачал головой, не собираясь больше торговаться с этой женщиной.
В упрямстве и тягомотине ему с ней было не сравниться.
К тому же, чем дольше тянуть, тем сложнее будет сбить цену. Лучше было отступить, чтобы продвинуться вперёд, и посмотреть на её настоящую реакцию.
Подумав об этом, он сказал тётушке: — Давайте так, тётушка. Я всего лишь старьёвщик и могу платить только по цене утиля.
— Может, вы сначала спросите у родственников или друзей, вдруг кому-нибудь этот буфет пригодится? Тогда, возможно, и правда сможете продать его за хорошую цену.
http://tl.rulate.ru/book/158233/9584714
Готово:
