Десятки взглядов устремились на двух молодых людей в дверях, по залу пробежал шепот, словно ветер в листве. Майто Гай не обращал внимания на пересуды. Он встал рядом с Какаши, сверкая своей неизменной ослепительной улыбкой.
Для Майто Гая поступки Какаши были безупречны. Подумаешь, уложил кучку шиноби Облака, посмевших тронуть товарищей по деревне! Будь там Гай, он бы отправил этих слепых идиотов на тот свет одним ударом ноги.
— Майто Гай, полегче. Иди пока на свое место, — Какаши негромко хлопнул друга по плечу.
— Понял, Какаши! Давай сядем вместе! — Гай тут же потащил Какаши за собой к рядам кресел.
Среди нынешнего поколения молодых шиноби лишь немногие дослужились до звания джонина. По факту, всего трое: Какаши, Майто Гай и Асума. Асума Сарутоби прошел аттестацию совсем недавно, поэтому эта троица естественно тяготела к одной группе мест.
Конечно, были вундеркинды, затмившие даже их. Учиха Шисуи. В пятнадцать лет он с легкостью возвысился до джонина. Однако сейчас он сидел рядом со своим главой клана, Учиха Фугаку.
— Неплохо сыграно, — подмигнул Какаши Асума, как только они с Гаем уселись.
Сейчас, в свои семнадцать, Асума начал матереть, его челюсть уже покрывала щетина. Он все больше походил на потрепанных жизнью деревенских дядек.
— О, и кто же это у нас…
— Наш знаменитый Какаши из Конохи…
Не успел Какаши занять свое место, как Утатане Кохару – единственная женщина среди четырех старейшин, сидевших во главе стола, – заговорила с нарочитой медлительностью. В ее тоне не было ни капли тепла. Как только она открыла рот, шепотки, усилившиеся с приходом Какаши, мгновенно стихли, подавленные словами старухи.
— Не знаменитый. Скорее… печально известный.
Какаши давно привык к неизменному хору: «О, это знаменитый Какаши». Но неприкрытая враждебность Кохару обнажила ее ярость из-за его несанкционированной расправы над Делегацией Облака.
— Ты принимаешь это за похвалу?
Из-под тяжелых век ее взгляд – затуманенный, но острый, как бритва, – впился в него. Утатане Кохару возмутилась дерзости младшего, посмевшего огрызаться.
— Сейчас самый подходящий момент обсудить последствия, которые твое безрассудное убийство посланника мира обрушило на Коноху! — она резко постучала по столу, и ее голос резанул слух, словно кунай.
Тем временем Хирузен Сарутоби молча пыхтел трубкой, наблюдая за происходящим. Он хотел посмотреть, как Какаши выдержит бурю, устроенную ветераном-советником Хокаге.
— Какие последствия?
— Я лишь разрушил хищнические замыслы Кумогакуре.
— Старейшина Кохару, вы искренне считаете, что я был неправ?
Какаши поднялся с места, встретившись взглядом со старухой. Стоя на стороне правды, он говорил с непоколебимой убежденностью, без тени сомнения в осанке.
— Неправ?
— Не отделяя истину от лжи, добродетель от порока или преданность от предательства, ты прибегнул к насилию и самовольно казнил посланника другой деревни. И ты ждешь похвалы?
Утатане Кохару ударила по столу с силой, не соответствующей ее возрасту. Резкий треск эхом разнесся по залу совещаний.
— Все это дело началось с моего клана Хьюга. Бьякуган, наше тысячелетнее наследие, не должен попасть в чужие руки.
— Кумогакуре жаждала получить наш кеккей генкай. Их смерть была справедливой.
Наконец, Хиаши Хьюга, хранивший молчание до сих пор, медленно поднялся. Его бледные глаза были безмятежны, но непреклонны. Как клан с тысячелетней историей, Хьюга всегда проводили четкую грань между благодарностью и обидой, особенно когда речь шла о пределе их родословной. Они даже создали Печать Проклятой Птицы, чтобы гарантировать, что Бьякуган никогда не покинет их стены.
Хиаши воплощал собой архетип, наиболее ассоциирующийся с Хьюга. Непреклонный. Пропитанный традициями. Но гордость, въевшаяся в его кости, не позволила бы главе клана оставаться в стороне – особенно когда другой защитил это священное наследие.
Сейчас он был не просто почитаемым лидером Хьюга. Он был еще и отцом. С любой точки зрения он был обязан выйти вперед и встать плечом к плечу с Какаши.
— Боже, обязательно все усложнять?
— Мы здесь все товарищи по деревне.
Вмешательство Хиаши заставило Кохару слегка прищуриться. Как только она открыла рот, чтобы возразить, Хомура Митокадо, сидевший рядом, бросил на нее предостерегающий взгляд и выступил в роли миротворца:
— Что сделано, то сделано. Уклонением этого не исправить. Лучше сосредоточиться на том, как нам действовать дальше.
Великие дела решаются на малых советах, малые – на больших. Таков был обычный порядок. Но этот раз был иным. События разворачивались слишком стремительно, не оставив руководству Конохи окна для приватного обсуждения.
В то же время Хомура искоса поглядывал на Хирузена Сарутоби, который продолжал молча дымить. Он и гадать не мог, о чем думает его старый товарищ по команде. Хирузен отправил ястреба-ниндзя. Он созвал это собрание джонинов. Однако до встречи он и словом не обмолвился об этом ни одному из советников. Нехарактерная скрытность Хирузена зажгла в инстинктах Хомуры подозрение.
— Постойте.
Спокойный голос прорезал напряжение, заставив следующие примирительные слова застыть в горле Хомуры. Центральная фигура инцидента перевела взгляд на замолчавшую Утатане Кохару.
— Старейшина Кохару утверждает, что я действовал опрометчиво, не различая правильного и неправильного, преданности и предательства.
— Значит ли это, что в глазах старейшины Кохару посланник Облака был верным слугой, а я, прямой ученик Четвертого Хокаге, – вероломным злодеем?
— Старейшина Кохару, разве я не заслуживаю объяснений?
Его тон был ровным, но слова разили точно сюрикены, нацеленные прямо в старейшину во главе зала.
Зал погрузился в хаос.
Железная решимость Какаши ошеломила всех. Большинство считало выпад Кохару лишь риторикой, но никто не ожидал, что Какаши доведет ситуацию до такого накала, упомянув самого павшего Четвертого Хокаге. Впрочем, если подумать: если праведника можно так нагло оклеветать, что помешает заклеймить любого другого по прихоти?
В конце концов, это было официальное собрание джонинов, где присутствовала вся элита Конохи.
— Ты!…
Глаза Кохару сузились в щелочки, она уставилась на немигающего молодого человека перед ней; под ее маской спокойствия бурлило смятение.
[Эмоциональная флуктуация Утатане Кохару: 1] [Эмоция Хирузена Сарутоби…] [Данзо Шимура…] [Хомура…] [Асума Сарутоби…] [Учиха Фугаку…] [Учиха Шисуи…] […] […]
Каскад оповещений вспыхнул в разуме Какаши. Каждая душа в комнате пошатнулась от его дерзости – бросить вызов Утатане Кохару в самом сердце собрания джонинов. Она была, в конце концов, современницей Хирузена Сарутоби, товарищем по команде Хокаге, который управлял деревней десятилетиями. В Конохе ее авторитет был почти абсолютным.
http://tl.rulate.ru/book/158182/9523813
Готово:
