Быстро!
Какой же быстрый клинок!
Провал разведки!
Фатальный просчет!
Оценка деревней знаменитого Какаши из Конохи оказалась в корне неверной!
Когда их капитан исчез под ужасающей вспышкой стали, трое выживших шиноби Кумогакуре застыли на месте, словно вросли в землю.
Сила их капитана была неоспорима – они все видели её своими глазами. Какой же мощью обладал Какаши, чтобы сразить его одним ударом?
В свои семнадцать он ничуть не уступал Минато Намиказе в том же возрасте!
Шок сковал оставшихся шиноби Кумогакуре, но человек с мечом не дал им передышки.
«Ваша очередь».
Седовласый юноша шагнул вперед, и в мгновение ока его фигура исчезла, оставив лишь потрескивающие искры электричества, пляшущие по пустой земле, где он только что стоял.
В непроглядной ночи блеск Белого Клыка Конохи вспыхнул подобно маяку. Один взмах высвободил ослепительную дугу света. Шиноби Кумогакуре, сжимавший наследницу Хьюга, почувствовал, как мир закружился, теряя опору в головокружительном вихре.
Глухой стук.
Он тяжело упал на землю – и уставился на пару ног.
Своих собственных.
Седовласый юноша осторожно поднял наследницу Хьюга из обмякших рук мужчины и повернулся к двум выжившим, легко удерживая клинок в одной руке.
— Вы… вы не можете убить нас.
— Мы пришли с миром…
Его слова резко оборвались.
Сталь поцеловала его горло.
— В-видите? Вы не посмее…
Алая линия расцвела на его шее, когда сверкнул клинок.
Какаши перешагнул через падающее тело, даже не взглянув на него, и устремил взор на последнего мужчину.
Последний шиноби Кумогакуре в ужасе таращился на юношу, который расправился с тремя людьми, даже не моргнув, а теперь шагал к нему с убийственным спокойствием. Холодный страх покалывал каждый дюйм его кожи; он инстинктивно попятился назад.
Рука вцепилась в его плечо, крепко удерживая на месте.
Он в панике обернулся – и встретился с парой светящихся бледных глаз.
— Какаши, верни мне мою дочь.
— Тогда передайте этого Хокаге.
Прибыл Хьюга Хиаши.
Какаши прижал Хинату к себе, встречая взгляд Хиаши с холодным отчуждением. Одно слово сорвалось с его губ:
— Сделано.
При его ответе из теней материализовалось несколько фигур. Один из них бросился вперед; его лицо помрачнело, когда он увидел три изуродованных трупа, разбросанных по земле.
— Какаши, ты только что разжег настоящий пожар.
Лидер отряда джонинов – глава клана Нара, Нара Шикаку.
Предыдущий удар Какаши прозвучал как раскат грома, пробудив каждого эксперта в деревне. Поместье Нара находилось ближе всех.
— Что я сделал не так?
Глаз Какаши метнулся в его сторону, непреклонный.
Оставим в стороне процесс и результат – он пресек жадность Кумогакуре до Бьякугана и раздавил их замысел в зародыше. Это заслуживало похвалы.
И все же…
— Мы из Кумогакуре пришли в Коноху с добрыми намерениями, чтобы подписать мирный договор! — выплюнул последний посланник. — Так вы обращаетесь с гостями?!
— Вы хотите, чтобы война затянулась?!
Возможно, осмелев от присутствия Шикаку – или от колебаний этого человека – шиноби Кумогакуре набросился на Какаши с праведным гневом.
— Ты!…
Окружающие шиноби Конохи напряглись, метая кинжалы взглядов в ответ на дерзость посланника.
Но никто не произнес ни слова. Никто не пошевелился.
Он был мирным посланником.
А война… война была слишком жестоким призраком, чтобы приглашать её обратно.
— Наш Райкаге носит мир в своем сердце! — проревел посланник. — Он не мог вынести гибели новых жизней, поэтому протянул оливковую ветвь!
— И так вы отплатили ему?!
«Так вы отплатили ему!»
— Коноха ответит за это!
Осмелев от подавленной ярости вокруг, посланник раздулся от высокомерия. Его взгляд впился в Какаши.
Ну и что, что он знаменитый Копирующий Ниндзя? Ну и что, что Коноха – сильнейшая деревня в мире шиноби? Им все равно придется склонить головы.
— Откуда у тебя такая наглость?
Голос Какаши прорезал ночную тишину, ровный и холодный.
— Какаши!…
Шикаку почувствовал перемену и потянулся, чтобы остановить его.
Его рука застыла в воздухе.
Чья-то рука упала на землю с влажным шлепком.
Рука посланника.
«Когда?»
«Когда он вообще успел выхватить меч?»
Шикаку смотрел, как Какаши медленно вкладывает клинок в ножны; слова застряли у него в горле.
Это был вундеркинд, ставший джонином в двенадцать лет, пять лет назад – тот, кто создал свою собственную технику S-ранга из ничего.
Каких высот он достиг теперь?
Шикаку наблюдал за юношей, чей удар опередил даже его опытный глаз, и на мгновение другая фигура наложилась на него.
Седовласый мужчина в расцвете сил.
Единственный клинок, который когда-то заставлял трепетать весь мир шиноби.
Белый Клык Конохи – Сакумо Хатаке.
Его отец.
«Неужели ученик превзошел учителя?…»
— А-а-а!…
— А-а-а-а!…
— Ха-ха-ха-ха!
— Тебе конец, Какаши Хатаке! — взвизгнул посланник, сжимая обрубок руки. Боль исказила его лицо, но в глазах светилось безумие. — С тобой покончено! Ха-ха-ха!
— Ты – виновник всего этого!
— Я оставил ему жизнь, — произнес Какаши голосом, подобным инею, — не из милосердия.
— Техники разума клана Яманака смогут прочесать его память. Мы узнаем, был ли «мир» вообще их целью.
— Полагаю, вы знакомы с их искусством лучше меня, Шикаку-сан.
Он больше не удостоил бредящего посланника даже взглядом.
Щека Шикаку дернулась. Он открыл рот, затем закрыл его; в горле пересохло. Все, что он смог выдавить, было напряженное:
— …Хорошо.
«Будешь слишком жестким – и сломаешься, Какаши».
Шикаку наблюдал, как юноша отвернулся, не замечая следящих за ним взглядов. Он снова взял за руку ошеломленного златовласого ребенка под фонарным столбом и ушел в ночь.
Когда Шикаку двинулся с докладом к Хокаге, его взгляд скользнул по собравшимся шиноби Конохи.
Он замер.
Восхищение. Благодарность. Жажда.
«Так вот оно что, Какаши…»
Люди идут за силой.
А сила? Это делать то, что другие не хотят, не могут – не смеют делать.
Мощь без воли применить её – это просто нерешительность, надевшая маску.
«Когда же я начал носить эту маску?…»
Взгляд Шикаку остановился на все еще кричащем посланнике. Его лицо ожесточилось.
— Отправьте его в больницу, — приказал он низким и серьезным голосом. — Проследите, чтобы о нем позаботились как следует.
Когда силуэт Какаши растворился в темноте, Шикаку почувствовал укол – горечь за свою пошатнувшуюся решимость и тихую скорбь по мальчику, выбравшему более тяжелый путь.
«Какаши…»
«Готов ли ты заплатить цену за то, чтобы быть сильным?»
http://tl.rulate.ru/book/158182/9523809
Готово:
