Ха Рён озадаченно уставилась на лежащие перед ней сценарии.
Точнее, это были даже не полноценные сценарии. Судя по толщине, обычные отрывки для прослушиваний, к которым просто приклеили обложки.
На всех трех значились имена режиссеров, сценаристов и названия компаний, что говорило о серьезности подготовки проектов.
Раз Чансу заранее раздобыл эти материалы, значит, роли предполагались весомые.
Ха Рён была глубоко тронута такой предусмотрительностью.
— Вы… знали, что я приду, и подготовили все это для меня?
— А? Ну… Да, конечно…
Вообще-то Чансу достал их для Мёнъина, но Ха Рён ошибочно приняла это на свой счет.
Чансу неловко рассмеялся и покосился на Мёнъина, взглядом вопрошая: «Там же одни мужские роли, зачем ты их притащил?»
Но парень лишь лучезарно улыбнулся в ответ, словно не замечая немого вопроса.
Затем он обратился к Ха Рён, листавшей бумаги:
— Это все диалоги на двоих.
— Да, похоже на то.
— На мой взгляд, эти персонажи выглядят крайне притягательно.
Ха Рён слушала его вполовину уха.
Ей казалось, что этот парень просто набивает себе цену, рассуждая о характерах персонажей по текстам, не занимающим и одной страницы. К тому же он выглядел совсем молодым, хоть и был крупного телосложения, поэтому она не восприняла его слова всерьез.
— Сонбэнним! Не хотите попробовать? Я подыграю вам.
Ее плечи невольно расправились от уважительного обращения, но желания репетировать не возникло.
Если и пробовать, то после тщательной подготовки, а не вот так, с ходу – это было некомфортно.
К тому же она боялась в один миг продемонстрировать все свое несовершенство.
Ей совсем не хотелось позориться перед парнем, который так искренне называл ее старшей коллегой.
— Нет, спасибо, не стоит.
Она вежливо отказалась, но тут столкнулась с взглядом Мёнъина.
Другой бы на его месте смутился, но он лишь продолжал смотреть на нее сияющими глазами, полными восторга.
«Он что, мой фанат?»
Вспомнив, что он с самого утра готовил для нее торт, Ха Рён поняла, почему он выглядит таким взволнованным. Это было лестно, но именно поэтому ей хотелось показать себя с лучшей стороны.
— Я заберу их с собой и изучу. Директор… то есть господин представитель. Что бы вы порекомендовали?
Чансу слегка растерялся. Большую часть этих сценариев он даже не открывал.
Он невольно посмотрел на Мёнъина, и тот, сообразив, незаметно для Ха Рён показал три пальца.
— Все три варианта достойны внимания.
Чансу почувствовал укол совести из-за этой маленькой хитрости, но тут же вспомнил наставление Муволь.
Нужно быть собой.
— На самом деле этот парень разбирается в материале гораздо лучше меня.
— Он?
— Да. Мёнъина, не расскажешь, какая роль, по-твоему, больше всего подходит госпоже Ха Рён?
Ха Рён с сомнением посмотрела на парня. Он казался приятным человеком, но слишком юным, чтобы вызывать доверие.
Тем не менее, раз она уже почти решилась вступить в «Яркий Энтер», стоило прислушаться к словам его руководителя.
Мёнъин, обрадованный возможности высказаться, расплылся в улыбке.
— Все роли хороши, но если нужно выбрать одну, я бы остановился на этой.
Он указал на сценарий «В рай где-то».
Ха Рён взяла листы и тут же нахмурилась.
Мало того что текста было всего ничего, так он еще и был полностью на японском.
— «Иё-иё аймасита»?
Будучи айдолом, она готовилась к продвижению в Японии, поэтому знала язык не в совершенстве, но прочитать могла.
Но играть на японском, когда и на корейском-то не всегда получается?
Честно говоря, она была не уверена в своих силах.
— Почему именно этот?
— Потому что персонаж невероятно харизматичен. Вы ведь искали сильный, яркий образ? Это именно он. Там нужен и экшен, и комедийные элементы, и при этом героиня должна быть красавицей. Эта роль позволит вам раскрыться с самых разных сторон. Она сложная, но если вы с ней справитесь, это будет нечто потрясающее.
— Гм…
Ха Рён невольно начала вертеть сценарий в руках.
Пыталась перевернуть страницу, но лист был всего один.
Ей казалось нелепым, что он делает такие глубокие выводы на основе пары коротких реплик.
— У тебя есть продолжение сценария?
— Нет! Это все, что есть.
Ха Рён издала сухой смешок и помахала листком в воздухе.
— И как ты умудрился провести такой анализ по этому огрызку?
— Это лишь мои предположения. Скорее всего, этот персонаж появляется в самом начале. Таких героев создают специально, чтобы сразу захватить внимание зрителя.
— И все это – только по этим строчкам?
Ха Рён слегка опешила, когда Мёнъин вдруг подсел поближе.
Заглядывая вместе с ней в сценарий, он начал объяснять:
— Героиню зовут Нарин. Сначала она говорит: «Наконец-то мы встретились».
— Верно.
— А главный герой Югёль отвечает: «Кажется, вы меня с кем-то путаете», так? И здесь возникает пауза. Затем Нарин внезапно спрашивает: «Даже так?». А Югёль смотрит на свою руку и говорит: «Может, просто разойдемся?».
— А-а… Между ними что-то произошло? Какая-то стычка или драка?
— Похоже на то, верно? Ух ты, мне понадобилось много времени, чтобы это понять, а вы сообразили мгновенно!
Вообще-то она поняла только потому, что он ей все разжевал. Сама бы она до такого в жизни не додумалась.
Но Мёнъин смотрел на нее с таким искренним восхищением, что она невольно загордилась.
— Ну… а дальше?
— Затем идет описание действий Нарин. Она ставит сумку на пол и говорит: «Прости, мне очень хочется купить одну вещь».
— А-а… Она помешана на дорогих брендах?
— Точно! Я тоже так подумал! Раз она говорит такие вещи в подобной ситуации.
— И наверняка она выглядит безупречно, вся в шелках?
— Именно!
Пока Мёнъин и Ха Рён, склонив головы над листом, увлеченно разбирали сцену, Чансу с изумлением наблюдал за парнем.
Он знал, что Мёнъин умеет расположить к себе, но это было нечто большее.
Его умение трактовать сценарий впечатляло, хотя Чансу уже видел нечто подобное раньше.
Но вот когда парень успел выучить японский настолько, что теперь свободно на нем изъяснялся?
«Я же дал ему этот текст всего пару дней назад…»
Тогда Мёнъин не знал ни слова по-японски, а теперь говорил так, словно всю жизнь прожил в Токио.
— В сценарии этого нет, но там наверняка будет экшен. Вы же айдол, вы много танцевали, так что пластика у вас отличная.
— Ну да. Думаю, если поучиться, я справлюсь с боевыми сценами.
— Я в этом не сомневаюсь! Дальше Нарин произносит: «Похоже, я ввязалась в убыточное дело». Судя по контексту, эти слова должны звучать с легкой иронией, задиристо.
— Пожалуй… Попробовать, что ли? «Сон ситэ мита котодэсита»… Гм… Как-то странно звучит, да?
— Вовсе нет! По-моему, отлично!
На японском голос Ха Рён звучал совершенно иначе – звонко и задорно, словно у героини аниме.
Ей самой это показалось непривычным, и она попробовала произнести фразу более низким голосом:
— «Сон ситэ мита котодэсита».
— Прежний вариант, более звонкий, подходил лучше.
— Правда? Мне кажется, это звучит странно. Не испортит ли такой тон всю сцену?
— Наоборот, это сделает ее ярче. Вау! Сонбэнним, эта роль просто создана для вас!
— Вы так думаете?
Мёнъин указал на финал отрывка и продолжил:
— Главный герой в замешательстве бормочет по-корейски: «А-а, ну и морока». Он думает, что Нарин его не понимает. Но она тут же выдает: «Так ты кореец? Ах, шибаль!». И это ругательство… оно ведь не от ненависти к соотечественнику.
— А-а… Просто ей досадно, что придется драться со своим же! Она сама кореянка, вот и вырвалось!
— Именно это я и почувствовал! Когда переходите на корейский, говорите максимально естественно. Это создаст отличный контраст с ее «японским» образом.
— В этом что-то есть…
— Будь я сценаристом, я бы, увидев такую игру, добавил персонажу предысторию: мол, она специально учила японский по аниме, поэтому у нее и интонации такие специфические.
— О-о… Если добавить такую деталь… получится вот так?
— Как?
— Например, я киллер, и мне дают заказ в Японии. А поскольку я обожаю аниме и цель – японец, я с радостью соглашаюсь.
— О! Блестящая идея!
— И вот я такая суровая, когда говорю по-корейски, но стоит зазвонить телефону, как я перехожу на тоненький голосок: «Со дэс ка!». Это же будет дико смешно! А партнер пусть стоит и хлопает глазами. Хи-хи.
— Точно! А если потом показать, как она тренирует язык, просматривая сериалы, это еще лучше раскроет характер!
Ха Рён сама не заметила, как начала называть Нарин «я».
Она настолько увлеклась процессом, что начала импровизировать, совершенно забыв о неловкости.
— Надо бы еще ругаться научиться… «Шибаль секкия!»… Ой, как же неестественно звучит.
— Я сам не привык ругаться, так что у меня тоже не очень получается. Но если добавить в начале «и», звучит немного убедительнее.
— «И шибаль секки!»
— Вот! Уже гораздо лучше!
У Чансу голова пошла кругом. Эти двое с упоением материли друг друга, а Мёнъин еще и в ладоши хлопал от восторга.
— Спасибо вам. Мёнъин, кажется? Мы так здорово сработались!
— Да, это было по-настоящему весело.
— Помогайте мне с репетициями и впредь. А еще лучше – давайте когда-нибудь снимемся вместе!
— С удовольствием!
От недавней настороженности Ха Рён не осталось и следа, лицо ее светилось радостью.
Она повернулась к Чансу с сияющей улыбкой:
— Директор! Я хочу эту роль! Можно мне попасть на прослушивание?
— А? Ну, я попробую все разузнать…
— Я подготовлюсь как следует и обязательно ее получу!
— Прежде чем… мы ведь еще не подписали контракт…
— Ах! Дайте ручку!
Поскольку основные условия были обговорены заранее, Ха Рён лишь мельком пролистала документ и решительно поставила свою подпись.
Так актриса Ха Рён стала частью «Яркого Энтера».
\* \* \*
Когда Ха Рён ушла, Чансу посмотрел на все еще воодушевленного Мёнъина.
— Так рад за нее?
— Было очень интересно. Наверное, так и должны тренироваться настоящие актеры.
— Ну, раз тебе понравилось, то и хорошо. В любом случае, благодаря тебе Ха Рён ушла отсюда на небывалом подъеме.
— Я и сам зарядился энергией! Она потрясающая актриса.
Чансу невольно улыбнулся, но тут же почувствовал укол жалости.
Они так здорово репетировали, но у Ха Рён не останется об этом воспоминаний.
Наблюдать за этим со стороны было невыносимо грустно.
Каково это – так любить людей и понимать, что все теплые моменты будешь помнить только ты один?
Он даже представить себе не мог такую ношу.
«Скорее бы Мёнъин стал старше…»
\* \* \*
Прошел месяц.
Ха Рён сидела в офисе продюсерской компании.
Она пришла на прослушивание в проект «В рай где-то», к которому готовилась вместе с Мёнъином.
Это было не массовое прослушивание, а организованное специально для нее по просьбе Чансу.
Перед ней сидели трое судей. Ха Рён отыграла заданную сцену именно так, как они репетировали – на высоких, звонких японских интонациях, выкладываясь без остатка.
Однако лица режиссера и сценаристов, оценивавших ее, не выражали восторга.
— Вы сейчас снимаетесь в «Спаси меня», верно?
— Да!
— Говорят, ваша игра там заметно выросла… Гм… Что ж, спасибо, что пришли.
Это была вежливая форма отказа – ее игра не оправдала ожиданий.
Режиссер задумчиво почесал подбородок и продолжил:
— Обычно я просто прощаюсь, но из уважения к представителю Паку дам вам пару советов. То, что вы, будучи новичком, нацелились на небольшую характерную роль – это похвально. Но на этом всё. Наверняка эту роль вам подсказал представитель Пак? Тогда нужно было подготовиться лучше. Сейчас ваша игра слишком поверхностна. Вы же понимаете, как важна верная интонация? А вы выдали какое-то выступление театра кабуки… Фу-ух. Вы вообще понимаете, о чем наша дорама?
— Точно не знаю, но предполагаю, что это история о киллерах.
— Тут вы угадали. Роль Нарин действительно должна выделяться, но она должна вписываться в общий тон. Нужна серьезность, сквозь которую проглядывает комизм, а у вас получилось какое-то юмористическое шоу.
Несмотря на жесткую критику, Ха Рён сохраняла ледяное спокойствие.
Она была убеждена, что ее видение персонажа верно.
Но ей нужно было соответствовать критериям режиссера.
Не желая отказываться от своей интерпретации, но стремясь доказать свою правоту, Ха Рён произнесла:
— Могу я попробовать еще раз, в свободном стиле?
— В свободном? Ну… попробуйте.
Режиссер разрешил, но тут же потерял к ней интерес, повернувшись к сценаристу.
И тут зазвучал голос Ха Рён.
Он стал гораздо ниже ее обычного тембра.
— Эй, бандит. Не смей там садиться.
— О-хо.
Режиссер мгновенно вскинул голову.
Ха Рён, заправляя прядь волос за ухо, разразилась грубой тирадой:
— С такой рожей – и на это место? Слышь, бандит. Башка тяжелая, что ли? Чего ты ею так мотаешь? Если мешает, могу помочь избавиться.
Контраст между ее утонченным видом и грубой речью мгновенно захватил внимание судей.
Затем Ха Рён сделала вид, что ей кто-то звонит, и внезапно перешла на японский:
— «Соно баггу ва мада аримасу ка? О-хо-хо-хо!»
Она проговорила еще несколько фраз тем самым тонким, высоким голосом и «повесила трубку».
После чего резко обернулась к режиссеру, продолжая играть:
— Чего вылупился! И шибаль нома!
Она вела себя так, будто сама смущается собственного высокого голоса на японском, и тут же перекрывала это грубой руганью.
Режиссер, внезапно ставший мишенью ее гнева, сначала опешил, а затем залился смехом.
— Ха-ха-ха-ха!! Вот это да! Потрясающе! А что это за японский был?
— Я спросила, не продали ли еще ту сумку.
— А-а, точно! Ты обыграла страсть Нарин к брендам в своей импровизации?
— Да! Я решила добавить деталь: она учила язык по аниме, поэтому, когда говорит на нем, ее голос непроизвольно становится выше.
— О-о!
От недавнего недовольства на лицах режиссера и сценариста не осталось и следа. Они оживленно зашептались, не скрывая улыбок.
http://tl.rulate.ru/book/158074/9485185
Готово:
