Дома у Сян Цюэ, под закуску, приготовленную мамой, и две ящика пива из местного магазинчика, два брата, не видевшихся десять лет, действительно начали пить «ящиками».
Осушив бутылку залпом, Сян Цюэ рыгнул и спросил:
— Неплохо устроился, смотрю. Машина, очки такие пижонские. Ну что, реально стал смотрящим по Сяндзятунь?
— Да не смеши. Сяндзятунь — это лужа, тут особо не развернёшься, — Ду Цзиньши ткнул пальцем с зажатой сигаретой на восток. — Видел номера? Я в столице провинции кручусь.
Сян Цюэ глянул на друга и нахмурился:
— Чем занимался эти годы? Только не говори, что правда в криминал подался.
Ду Цзиньши выглядел неплохо, чуть представительнее обычного парня: высокий, за метр восемьдесят, крепкий, правда, живот уже начал намечаться. В глаза бросался шрам, пересекающий лоб и правый глаз. Хоть рана и зажила, было видно, что удар был глубоким — повезло, что глаз уцелел.
Ду Цзиньши ухмыльнулся:
— Разве я когда-то бросал слова на ветер? Я сказал, что стану первым Чэнь Хаонанем на Северо-Востоке, значит, путь этот надо пройти шаг за шагом. Вот я и шагаю с гордо поднятой головой по дороге к успеху.
— «Вперёд» — это значит привязать голову к поясу и переть напролом, не думая о последствиях? — Сян Цюэ вдруг тоже вытянул сигарету из пачки Ду Цзиньши и закурил.
При виде единственного друга детства на душе стало немного тяжело. Сян Цюэ никогда не гадал людям без спроса, а если кто-то предлагал деньги за предсказание, мог и послать. Но Ду Цзиньши — другое дело. Даже если тот молчит, Сян Цюэ обязан был всё просчитать.
В целом Лик у Ду Цзиньши был неплохой, не «короткая жизнь». Но в «Дворце Карьеры» линии спутались, а в уголках глаз и на белках проступили красные прожилки. Это означало, что скоро его ждут неприятности с законом — тюремное заключение. Не смертельно, но пострадать придётся. Хуже всего было то, что в области Интан — между бровями — клубилась зловещая аура. Верный признак того, что на его руках есть кровь.
Ду Цзиньши сделал глоток, закурил новую сигарету, и Сян Цюэ заметил:
— Ты смолишь как паровоз. Сколько пачек в день уходит? Не боишься лёгкие выплюнуть?
— Да кто ж их считает? Зажигалок по две штуки в день улетает, это точно, — Ду Цзиньши снова включил режим бахвальства, допил бутылку и продолжил: — А куда мне было деваться, кроме как в братву? У деревенского парня ничего нет. Родители — крестьяне, денег едва на еду хватает. Тот «Прадо» на улице — они на такой за три жизни не заработают. Когда я первый раз пригнал его, батя ошалел. Осень уже была, холодало, а он всю ночь в машине проспал. Говорил, ни разу в жизни в легковушке не сидел, так хоть теперь, когда у сына есть, понаслаждается... Цюэ, ну скажи, есть в этом смысл или нет?
— А обязательно в криминал? Ремесло бы освоил или бизнесом мелким занялся, разве плохо?
— Ха! Ты там на горе совсем одичал. «Разве плохо»? Да херня это всё! — Ду Цзиньши потрепал Сян Цюэ по голове. — Я тоже так думал поначалу. Хотел в техникум пойти, получить специальность, жить спокойно. А там за три года обучения пятьдесят тысяч вынь да положь. Я чуть не охренел. Мои старики эти деньги десять лет копить будут. Как учиться-то?
Сян Цюэ промолчал. Звучало грустно, но это была суровая реальность для большинства деревенских семей. Пятьдесят тысяч с огорода — это годы труда.
Ду Цзиньши продолжал:
— А дальше смотри. Двадцать с лишним лет — жениться пора, так? Далеко ходить не надо, вон Ван-младшая с восточного края, сопливая такая была. В прошлом году замуж вышла. Так её родители, не считая подарков, заломили выкуп восемьдесят восемь тысяч! Говорят, семья жениха чуть кровью не ссала, пока деньги собирала. Это жизнь, что ли? Эта девка в детстве чумазая бегала, в штанах с дыркой на заднице, я на неё смотреть брезговал. А теперь за такое «сокровище» сотню тысяч отдай? Бред! Короче, учиться не вышло, поехал я в Шэньян на заработки. Думал, быстро поднимусь.
— И там началась твоя «кровавая буря»? — удивлённо спросил Сян Цюэ.
— Поначалу нет. Я был наивным юношей, полным надежд. Устроился официантом в бар, две с лишним тысячи платили. Неплохо, да? — Ду Цзиньши выпустил струю дыма и философски заметил: — Но этот мир жесток к честным людям. Однажды я пролил напиток на клиента. Тот сразу в бешенство пришёл. Влепил мне пару пощёчин, да ещё бутылкой по голове добавил. Я тогда так разозлился, что не сдержался. Сбегал на кухню, схватил нож для фруктов и вонзил ему в бедро. Пару раз пырнул — и сразу полегчало. Честно скажу, страха не было, наоборот — кровь кипела! Чувствовал себя Хаонанем, казалось, кто встанет на пути — всех порву!
— И так ты ступил на скользкую дорожку?
Ду Цзиньши покачал головой:
— Нет. После поножовщины я даже не убежал — не знал куда. А клиент, видать, испугался, потом меня не искал. Я так и остался работать.
Тут уже Сян Цюэ не выдержал:
— Брат Ши, да рассказывай уже, когда «буря»-то началась?
— В первую зиму в городе, — прищурился Ду Цзиньши. — В бар пришла компания, заняли вип-комнату, как раз на моём участке. Менеджер велел облизывать их с ног до головы, любой каприз исполнять. Сидели они тихо. А под конец по коридору прошли двое: в шапках, с сумками. Странные типы, я сразу внимание обратил — кто ж в бар с рюкзаками ходит? И эти двое прямиком в ту комнату направились и дверь за собой закрыли.
Ду Цзиньши указал на шрам на лбу:
— Вот память о той ночи. Чуть без глаза не остался. Именно с того вечера и началась моя настоящая жизнь.
Голова у Ду Цзиньши варила, парень он был неглупый. Он ухватился за шанс — то ли на свою беду, то ли на счастье, о котором всегда мечтал. Увидев, как те двое вошли, он, повинуясь какому-то шестому чувству, пошёл следом.
http://tl.rulate.ru/book/157960/9483515
Готово:
