В это же время в номере отеля Е Ифань яростно теребил волосы и что-то бормотал себе под нос. Его глаза горели обидой.
— Невозможно... как она посмела!
Лицо его исказилось, глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит.
— Су Няньли, сука! — взревел он.
Голос, полный бесконечной злобы, эхом разнёсся по пустой комнате. Чем больше он думал, тем сильнее закипал. Перед глазами то и дело всплывал её решительный образ.
— Хмф, я же даже наркоту и Вэй-гэ подготовил, думал заманить тебя в отель и как следует оприходовать, — процедил он сквозь зубы. — А теперь что? Ты посмела бросить меня первой! Да кем ты себя возомнила? Обычная потасканная шлюха, от которой мужику уже тошно! Вечно соблазняла меня, а теперь решила бросить, когда захотела? Мечтай! Вот погоди, когда муж тебя вышвырнет, сама приползёшь на коленях умолять меня!
Он всё ещё был непоколебимо уверен в себе. Он-то знал Су Няньли как облупленную.
Его губы скривились в кривой ухмылке.
— Даю пять минут, — пробормотал он, — и эта баба приползёт извиняться.
Прошла минута...
Две...
...пять.
Е Ифань уставился в экран телефона. Сообщения с извинениями так и не было.
Неужели на этот раз она и впрямь решила порвать со мной? С каких это пор эта женщина стала такой решительной? Нет, на неё это совсем не похоже. Не верю, не верю, она точно извинится!
И в тот самый момент, когда он уже начал сомневаться в себе, на телефон пришло уведомление.
[Я была не в настроении и наговорила лишнего. Прости, Ифань, не принимай близко к сердцу.]
При виде этих строк лицо Е Ифаня, ещё секунду назад унылое, озарилось восторгом.
Его губы скривились в самодовольной ухмылке повелителя драконов, точь-в-точь как у героя дешёвых романов, явившего миру свою скрытую мощь.
— Глупая баба. Я же говорил.
— Лёгкая разминка.
— Эта женщина — настоящая шизофреничка, у неё точно с головой не в порядке. Сначала оскорбляет, потом извиняется. Не смешно ли?
Е Ифань сделал вид, что не заметил сообщения. Он решил не отвечать.
Наговорила гадостей, а теперь думаешь отделаться жалким «прости»? Не помариновав тебя как следует, я рискую, что ты снова посмеешь так со мной поступить!
Е Ифань прекрасно знал, как манипулировать женщинами. Нужно заставить Су Няньли по ту сторону экрана изгрызть все ногти от беспокойства и сожаления. Это станет прекрасной прелюдией к тому, чтобы в итоге затащить её в постель. Чем сильнее её чувство вины, тем легче заставить её пойти против собственных принципов.
Дать денег, подарить квартиру, предоставить ресурсы... или даже отдать своё тело...
«Су Няньли сейчас наверняка не сводит глаз с экрана, ждёт моего ответа», — думал он. — «Хе-хе. А я не отвечу. И что ты мне сделаешь?»
И он был прав.
Су Няньли лежала на кровати, впившись взглядом в телефон, боясь пропустить его сообщение. Но ответа всё не было, и её чувство вины росло с каждой минутой. Она думала о том, что, возможно, он разочаровался в ней, что она разбила ему сердце, и поэтому он её игнорирует.
«Стоп. А с какой стати? Я ему ничего не должна. Почему он строит из себя обиженную принцессу?» — внезапно пронеслось у неё в голове.
При этой мысли чувство вины немного отступило. Она поняла, что сделала для него всё, что могла, и даже больше. Она дала ему ресурсы, деньги, разгребала последствия его поступков, вытащила его из суда. Да и разве он сам не виноват в том, что с ним произошло?
Он не имеет права ничего от меня требовать, и уж тем более — винить меня!
— Хм, не выйдет манипулировать мной! Я на твоё ПУА не поведусь! Не отвечаешь — и не надо, больно ты мне нужен! Без меня ты пропадёшь, а у меня без тебя есть самый любящий на свете муж! Я победила, ты проиграл!
С этими мыслями она выключила телефон и пошла в душ.
В наполненной паром ванной Су Няньли запрокинула голову, подставляя лицо под горячие струи воды. Влажный воздух скрывал её совершенные изгибы — фигуру, способную свести с ума любого мужчину. И лицо — безупречное, неземной красоты.
Она стояла перед зеркалом и любовалась своим телом, словно дипломной работой самой богини-создательницы.
— Не понимаю, чем эти две интриганки днём были лучше меня? — бормотала она, поворачиваясь и разглядывая себя со всех сторон.
Эта мысль породила чувство несправедливости.
Неужели в том, что наш брак рушится, виновата только я одна? А Чу Тянь — совсем безгрешен?
Да, за все годы их отношений он ни разу не перешёл черту и не был замечен в связях с другими женщинами. Но он скрыл от неё существование Цзян Яо и Цинь Шиюй. Разве это не своего рода неверность?
Рим не за один день строился. Если Цзян Яо и Цинь Шиюй всегда были для Чу Тяня просто подругами, почему всего за несколько дней они стали так близки, как сегодня днём? Что на самом деле их связывает?
Особенно Цинь Шиюй, его подруга детства. Он лишь пару раз вскользь упоминал её, уверяя, что они просто друзья. Но их сегодняшняя непринуждённость... разве так ведут себя просто друзья? Дядя Чжао много рассказывал об их детстве. Они выросли вместе, и Чу Тянь всегда защищал свою «милую сестричку».
Конечно, вытаскивать сейчас истории из их детства — всё равно что ворошить прошлое. Но он хотя бы не должен был скрывать это от меня, своей жены! Скажи он прямо, что Цинь Шиюй — его подруга детства, я бы и слова не сказала, не стала бы ревновать! Неужели я такая мелочная?
А раз скрывал — значит, совесть нечиста! Все мужчины таковы. Чем больше они пытаются что-то скрыть, тем более безразличный вид делают. Словно любовники, которые на улице делают вид, что не знакомы, боясь, что их тайная связь раскроется. А вот если люди открыто и свободно общаются, значит, между ними ничего нет.
Су Няньли пришла к выводу: её муж ей изменяет! Может, те несколько раз, когда он уезжал за границу, он встречался именно с Цинь Шиюй?
Стоило семени сомнения упасть в душу, как оно тут же пустило корни.
Су Няньли топнула изящной ножкой, и брызги разлетелись во все стороны. Её тело мелко задрожало.
— Хм!
Впрочем, в глубине души она понимала, что у неё нет ни единого доказательства. Всё это лишь её догадки и фантазии. Она не станет устраивать скандал из-за этого. В конце концов, она сама...
Да, у неё нет права его в чём-то упрекать. Поэтому сейчас главная задача — получить прощение Чу Тяня и избежать развода.
Она закрыла глаза, обдумывая, как лучше извиниться. Но стоило ей это сделать, как перед глазами возникло страдальческое лицо Е Ифаня.
«Почему он не отвечает?»
Она снова и снова разблокировала мокрый экран телефона, но диалоговое окно оставалось пустым.
— Хех, не отвечай, и не надо! Мне достаточно мужа, на тебя мне плевать!
Но, несмотря на эти слова, она проверяла телефон каждые несколько минут.
Через час Су Няньли выключила воду и, кое-как вытерев руки, снова открыла чат. Одинокое извинение по-прежнему висело без ответа.
«Я его окончательно сломила».
Эта мысль резанула по сердцу. Су Няньли снова пожалела о своей вспыльчивости. Как можно было наговорить таких жестоких слов? Просто чтобы сорвать злость, выплеснуть на него весь гнев, предназначенный Чу Тяню.
Как там говорится? Не вымещай свои худшие эмоции на тех, кто тебе дорог.
Очевидно, она с этим не справилась.
Наконец, не выдержав, она отправила ещё одно сообщение.
[Ифань, ты в порядке?]
[Ты можешь мне ответить?]
Отправив, она затаила дыхание, не сводя глаз с экрана.
Минута, две, пять...
Ответа не было.
У Су Няньли сдавило грудь. Дурное предчувствие охватило её. Она вспомнила его последние слова: «...пусть я сгнию заживо», — и её прекрасное тело пронзила дрожь.
«Он ведь не... нет, нет, невозможно!»
«А может?..»
«Он и так в отчаянии, а я, его учитель, человек, которому он доверял, его последняя соломинка, тоже отказалась от него... Вдруг он и правда...»
Су Няньли до смерти перепугалась.
Она лихорадочно вытерлась, даже не успев толком накинуть халат, и выбежала из ванной. Мокрые волосы липли к лицу, но ей было не до того. Она судорожно набирала номер Е Ифаня.
— Возьми трубку, умоляю, возьми!
Гудки.
Снова гудки.
http://tl.rulate.ru/book/157754/9413937
Готово:
