Девушки не заставили себя ждать и тут же снова распахнули дверь.
— Чу Тянь, у тебя кровь...
Не успели они договорить, как Цзян Яо и Цинь Шиюй опять застыли на пороге, растерянно моргая. Две пары глаз, не отрываясь, уставились на него.
Чу Тянь лишь закатил глаза и поспешно прикрылся новым полотенцем.
— Да что с вами такое, совсем с катушек съехали? Решили больше не притворяться? Не слишком ли вы откровенны? Я уже всерьёз подозреваю, что вы обе делаете это нарочно! Хотите воспользоваться моим уязвимым положением — так и скажите, к чему эти хождения вокруг да около?
Девушки мгновенно отвернулись.
Цинь Шиюй снова сглотнула.
— Прости, Чу Тянь, мы просто переволновались.
— Вот именно! Посмотри на свою левую руку, она же в крови! Мы за тебя беспокоимся! — подхватила Цзян Яо.
Только теперь Чу Тянь поднял левую руку и заметил на пальце довольно глубокий порез. Видимо, случайно задел, когда швырял пивную бутылку, и даже не почувствовал.
— Ладно-ладно, можете поворачиваться.
Едва развернувшись, Цинь Шиюй молниеносно схватила его левую руку. Не успели ни Чу Тянь, ни Цзян Яо опомниться, как она припала губами к ране и начала высасывать сочившуюся кровь.
Затем она подняла голову, её глаза были полны тревоги.
— Больно? — нежно спросила она.
Чу Тянь ошеломлённо смотрел на эту сцену, не веря своим глазам.
Стоявшая рядом Цзян Яо и вовсе остолбенела. На её лице было написано крайнее недоумение.
— Это же не змеиный яд, какой смысл его высасывать?!
Но Цинь Шиюй, казалось, и не думала останавливаться.
— А если столбняк? Быстро, неси спирт и заживляющий спрей!
Цзян Яо тут же сбегала вниз и принесла всё необходимое.
— Я сам справлюсь, правда, не стоит так обо мне заботиться, — с ноткой безысходности произнёс Чу Тянь.
Пусть он и стоял на пороге развода, но находиться в такой близости с двумя одинокими девушками было ему не по себе.
— Молчи, — оборвала его Цинь Шиюй.
Она обработала рану спиртом, распылила заживляющее средство, и порез начал медленно затягиваться.
— Готово. Постарайся пока не мочить руку. Мы пойдём вниз, а ты, как закончишь, спускайся. Сестрица собирается как следует утешить твою израненную душу.
Произнося это томным голосом, Цзян Яо положила руку ему на плечо. Они стояли так близко, что Чу Тянь чувствовал тонкий аромат её духов.
Цинь Шиюй, увидев это, нахмурилась и тут же оттащила Цзян Яо в сторону.
— Идём-идём, дай ему немного личного пространства. Женщина должна знать границы!
— Ого, и это ты мне говоришь? А кто только что высасывал кровь из его раны?
На глазах у Чу Тяня девушки покинули ванную и закрыли за собой дверь.
На этот раз он точно не забудет запереться. Более того, теперь он всегда будет запирать дверь, когда принимает душ!
Выйдя из ванной, Цинь Шиюй вспомнила недавнюю сцену. Непристойные образы заполнили её голову, и щёки снова залились румянцем.
Цзян Яо, заметив её смущение, высокомерно хмыкнула:
— Сестрица Шиюй, неужели ты видишь такое впервые?
Цинь Шиюй была поражена. Она не ожидала, что Цзян Яо, такая сдержанная и застенчивая в детстве, стала настолько раскрепощённой и зрелой. Та за всё время, кажется, даже ни разу не покраснела. А вот её собственное лицо пылало уже который раз. Рядом с Цзян Яо она и впрямь чувствовала себя какой-то салагой.
Цинь Шиюй закатила глаза:
— Сестрица Цзян Яо, ты так говоришь, будто насмотрелась всякого.
— Видела я немного, — с гордостью заявила Цзян Яо. — Но вот что касается Тяна... поверь, я видела это не один раз~
Сказав это, она надела свои туфли на высоком каблуке и с уверенным видом направилась в гостиную, оставив ошеломлённую Цинь Шиюй стоять на месте. В голове у той стоял гул.
Что эта женщина имеет в виду?!
Пока Чу Тянь переживал душевные страдания, Е Ифаню приходилось куда хуже. Разница была в том, что муки Чу Тяня были лишь моральными, а Е Ифань испытывал и моральные, и физические.
Сейчас он находился не в следственном изоляторе, а в служебной квартире неподалёку от здания суда. Это уютное гнёздышко Чу Тянь приготовил специально для него и Чжэн Сяоюй. Он планировал превратить это место во временную тюрьму: как только Е Ифаню вынесут приговор, его заточат здесь, чтобы до конца своих дней он терпел истязания от своей покровительницы.
А как превратить обычную квартиру в официально зарегистрированную тюрьму? Для Чу Тяня это было сущим пустяком.
В полумраке комнаты Е Ифань был прикован цепями к специальной металлической раме. Его руки и ноги были разведены в стороны, так что он не мог и пошевелиться. Одежда на нём превратилась в лохмотья, а на коже виднелись многочисленные кровоподтёки и ссадины.
Чжэн Сяоюй, цокая каблуками, подошла к нему.
— Малыш, всё ещё думаешь, как от меня сбежать?
— Чжэн Сяоюй, ты сумасшедшая! Чего ты хочешь? — процедил он сквозь зубы, превозмогая боль.
— Ха-ха-ха-ха!
Она не разозлилась, а наоборот, расхохоталась. Её смех, зловеще отражаясь от стен тесной комнаты, звучал особенно жутко.
— Чего я хочу? Я хочу, чтобы ты принадлежал мне полностью — и телом, и душой. Не думай, что я не знаю твоих замыслов. Ты всеми силами пытался сблизиться с этой училкой Су, только чтобы избавиться от меня, верно?
Она медленно обходила его по кругу.
— Когда-то ты сам залез ко мне в постель, чтобы прославиться. А теперь, когда стал знаменитым, решил просто так уйти? Не так-то это просто!
Е Ифань был в полном отчаянии. Чжэн Сяоюй вела себя как безумная. В его голове даже начали появляться мысли о самоубийстве.
Сердце переполняла лютая ненависть к Чу Тяню. Если бы не он, разве дошло бы до такого? Он был топовым айдолом, кумиром миллионов, главной звездой своей компании, будущим всей индустрии развлечений!
Ненависть Е Ифаня распространялась и на Су Няньли.
«Бессердечная дрянь! Ты же обещала оберегать меня и вести к успеху! И всего лишь из-за своего мужа ты забыла о своих клятвах? Какая же ты сука!
Почему? Почему все меня бросили?
Мои фанаты отвернулись от меня, только узнав, что у меня есть покровительница? А где же обещания любить меня вечно?
Су Няньли отказалась от меня лишь потому, что я её обманул? А где же её обещания помочь мне стать лучшим актёром?
Лжецы. Все вы лжецы.
Пусть во всём этом и есть моя вина, но... если отбросить факты, разве вы сами ни в чём не виноваты?»
При этой мысли глаза Е Ифаня вспыхнули лютой ненавистью.
Бах!
В этот момент дверь комнаты с грохотом распахнулась.
Е Ифань повернул голову на звук и увидел в дверном проёме знакомую фигуру.
Это была Су Няньли.
На ней было облегающее чёрное пальто, туго обтягивающие стройные ноги чёрные чулки и туфли на высоком каблуке. Весь её облик дышал внушительной строгостью.
http://tl.rulate.ru/book/157754/9413619
Готово:
