В тот момент, когда мысли Е Цинчэня путались, рядом прозвучал нежный, знакомый голос Юэ Цинли:
— Это османтусовое пирожное, я сама приготовила. Попробуй.
Она неспешно подошла к столику, ее шаги были плавны, каждое движение — словно танец. В ее тоне слышалось нечто большее, чем просто забота, а в уголках губ мелькнула мягкая улыбка.
Подождите... это же не по сценарию!
Согласно сюжету оригинала, Юэ Цинли должна сейчас находиться на Площади Испытаний, где проводится отбор новых учеников. Почему она здесь?
Пока Е Цинчэнь ошарашенно стоял, Юэ Цинли, заметив его состояние, поставила тарелку с пирожным и подошла ближе. Одним плавным движением она притянула юношу к себе и прошептала с нежностью:
— Чэнь, мой малыш...
Е Цинчэнь мгновенно понял, что происходит что-то неладное. Он отступил на шаг, опустил глаза и почтительно произнес:
— Учительница, сегодня ведь состязание новичков. Если вы не поспешите, опоздаете.
В голове Е Цинчэня бушевал водоворот из эмоций: Что за черт?! Это — моя холодная и величественная владычица меча Небесного Пути?! Та, что всегда была выше людских страстей?!
— Система, сюжет точно пошёл не так! Поясни, что происходит! — мысленно выкрикнул он.
【Проверяю... Всё верно. Вероятно, это побочный эффект вашего Возрождения, Носитель. Несущественно. Следуй сценарию — всё нормализуется.】
【Побочный эффект? С каких это пор у нас и такие бывают?】
Голос Системы стих в его сознании. Е Цинчэнь остался с сомнениями, но решил довериться. Наверное, всё правда в порядке... наверное.
Юэ Цинли тем временем наблюдала за его растерянным лицом, и сердце ее болезненно сжалось.
В прошлой жизни она слишком поздно поняла свою ошибку. Обманутая Лин Фанем, всё больше отдалялась от Е Цинчэня. В итоге Святая Земля была уничтожена, а между ними осталась лишь пропасть. Позже Лин Фань попытался украсть её внутренний Даогуа — плод Пути — чтобы силой взойти до бессмертных. Тогда Юэ Цинли и другие женщины вступили с ним в последнюю битву, запечатав его смертью внутри Даогуя.
После этого она не выдержала муки утраты и, через сто лет, ушла из жизни в Цинфэнчэн — городе, где когда-то они с Е Цинчэнем клялись друг другу в вечной связи «учитель–ученик».
А теперь — она вновь здесь. В начале. Всё можно изменить. Именно поэтому, едва очнувшись, она поспешила к дому Е Цинчэня, отогнав страхи прочь.
Когда он открыл дверь, её глаза наполнились слезами. Он жив. Он действительно жив...
— Как же хорошо... — прошептала она про себя. — В этом мире нет ничего важнее тебя, Чэнь. Я больше никогда не позволю, чтобы ты пострадал. Никогда.
【Носитель, не забудь — у тебя ещё активное задание! Награда очень щедрая!】
!!!
【Ты издеваешься?! Мог бы сказать пораньше! И вообще, я это делаю не ради награды!】
Е Цинчэнь вспомнил: в этот момент Лин Фань ещё не пробудил свою прирождённую дао‑тело. В прошлой линии судьбы Юэ Цинли увидела его потенциал с помощью глаза, способного видеть истину, и приняла ученика из восхищения талантом. Ведь дао‑тело Лин Фаня входило в сотню высших на континенте.
Отлично, — прикинул он. — Значит, если я не вмешаюсь, всё пойдёт как должно. Главное — немного подлить масла в огонь в нужный момент, и он станет истинным учеником. Самое простое задание во всех сюжетах!
Приняв решение, он осторожно сказал:
— Учительница, испытание вот-вот начнётся. Давайте отправимся туда.
Юэ Цинли не ответила. Она аккуратно расставляла на столе пирожные.
— Не спеши. Сначала поешь.
Внутри у Е Цинчэня всё оборвалось. Если я сейчас не пойду, то упущу награ... то есть... кхм... ладно, может, просто быстро съем?
— Учительница, всё же стоит поторопиться. Если вы опоздаете, это будет нехорошо для вашей репутации. Говорят, что сегодня вы собираетесь принять нового ученика.
Он сложил руки и серьёзно посмотрел на неё, будто ничего необычного не происходит.
Юэ Цинли, сидя в кресле, смотрела на ученика мечтательно. Какой же он красивый. Глаза светлые, брови как нарисованные. Нет! Я не позволю никакой девчонке вырвать у меня место его единственной!
— Не спеши. Сначала пирожное. Я добавила в него кое-что особенное.
Особенное? — Е Цинчэнь насторожился, но всё же, сев, в три движения прикончил весь десерт. Даже не обратил внимания, как Юэ Цинли, глядя на него, улыбнулась с каким‑то странным теплом.
— Вот и хорошо.
Она взмахнула рукой, и во воздухе засверкала её меч — Тяньдао Цзянь, меч Небесного Пути. Клинок увеличился, засияв мягким светом.
— Пойдём, Чэнь.
Они взлетели. Ветер ударил в лицо, волосы и одежды развевались, и в какой-то момент рука юноши сама легла ей на талию, чтобы не свалиться.
Е Цинчэнь внутренне стонал: Вот оно... знала, знала, что не без подвоха! Уж наверняка задумала как‑то наказать меня потом!
Перед ним Юэ Цинли, нахмурившись, изогнула губы в улыбке и едва заметно откинулась назад — словно нарочно, чувствуя на себе его руку. Щёки её окрасились лёгким румянцем.
— Чэнь... хе‑хе... — тихо рассмеялась она.
Их меч прорезал облака. Через мгновение они достигли ворот Святой земли Яоччи.
Перед горными вратами громоздилась толпа из тысяч культиваторов. Среди них раздался шум, когда на передний ряд пробрался низкорослый юноша в обносках. Его серая одежда местами залоснилась от старого жира, глаза — узкие и хитрые, нос почти вдавлен в лицо, губы тонки как лезвие, а при улыбке обнажались кривые жёлтые зубы.
— Это что за оборванец? Неужели Святая земля готова принять любого? — фыркнула одна из девушек‑культиваторок, отступая назад.
— Выглядит как гоблин, переживший удар молнии!
Лин Фань, не обращая внимания, довольно почесал руки. На его поясе коротко сверкнула яшма.
【Мальчишка, применяй технику „Сжатие костей и сокрытие дыхания“. Не дай никому тебя распознать.】
Это был его наставник — древний дух‑голос, и сам герой повествования, Лин Фань. Е Цинчэнь сразу узнал момент из книги. Вот значит как! Он выглядел так из‑за того, что прятался после столкновения с демонической святой Лин Аосюэ!
【Понял, старший.】 — отозвался Лин Фань, сутулясь и сжимая жирный ком крошек в пальцах.
【Когда войду в Святую землю, вот тогда‑то эти высокомерные бессмертные красавицы узнают, кто я!】
Бескрайнее небо вдруг раскололось звуком, похожим на разрывающееся полотно. Слоистые облака разошлись — и появилась она.
Юэ Цинли, стоящая на своём мече, окутанная сиянием. Белоснежное одеяние струилось за ней, сверкая вышивкой — золотыми узорами мечей, символом Яоччи. Свет играл на ткани, отражаясь ледяными бликами.
Её брови были изящны, как дальние горные тени; ресницы — подобны инею на ветке; в глазах — холодные источники льда, способные заморозить душу. Прямая линия носа, светлые губы, лицо, будто высеченное из хрусталя — хрупкое, но непостижимо прекрасное.
Черные, как ночь, волосы спадали до колен. В них была лишь одна простая деревянная шпилька. Когда она повернула голову, подвеска с ледяным кристаллом едва слышно зазвенела.
На рукояти её меча висел грубоватый шнурок‑кисть. Он выглядел чуждо среди её безупречного образа. Потому что этот мечевой сувенир Е Цинчэнь сделал своими руками, когда был ребёнком. И с того дня Юэ Цинли ни разу его не сняла.
http://tl.rulate.ru/book/157752/10702961
Готово:
