В те годы ему тоже пришлось нелегко. Он рвался вернуться к ней, но не знал, как это сделать. Каждый раз ломал голову: как устроить встречу так, чтобы она наконец обратила на него внимание?
Он действительно постарался. Зная, что она любит светлокожих парней и что не может удержаться, чтобы не задержать взгляд на красивом лице, он ежедневно пил молоко и избегал солнца — лишь бы не загореть.
Чтобы усилить эффект, он даже заставлял Му Ханя каждый день играть в баскетбол под палящим зноем.
И контраст не заставил себя ждать: среди всех знакомых ей парней не было ни одного, кто бы сиял такой белоснежной кожей, как он.
Все эти «случайные» встречи были вовсе не случайны. Они были тщательно спланированы.
— Помнишь, как ты дежурила, а я несколько раз на тебя посмотрел? — с лёгким волнением спросила Му Янь.
— Не помню.
— …
Му Янь надула губы. Ну и ладно! Забыл — так забыл. Зато она всё помнит сама.
На следующий день у Лу Шаочэня уже спала температура, но из-за раны на голове он решил не идти на работу.
Оба проснулись естественным образом. Горничная приготовила обед и ушла.
Когда они сидели за столом, раздался звонок в дверь. Лу Шаочэнь, сидевший ближе к входу, встал и открыл.
За дверью стояла Фу Сянжун в тёмных очках, держа чемодан.
Увидев сына с повязкой на голове, она всплеснула руками:
— Сынок, что с твоей головой? Как ты умудрился пораниться?
Лу Шаочэнь нахмурился и спросил строго:
— Мама, ты как сюда попала?
— Только что с самолёта — и сразу к тебе! Я так волновалась… — Фу Сянжун, вернувшись из Дубая, помчалась прямо к сыну.
Она отлично помнила совет, который дала ей дочь.
Зайдя в квартиру и увидев Му Янь, Фу Сянжун возмущённо воскликнула:
— А ты-то здесь зачем? Ты же обещала уйти от Шаочэня!
— …
Му Янь не поняла, о чём речь. Когда это она обещала уйти от Лу Шаочэня? Она ничего такого не помнила!
Лу Шаочэнь нахмурился и посмотрел на неё так, будто спрашивал: «Это правда?»
Му Янь почувствовала досаду и спросила:
— Я что-то такое говорила?
— Я знала, что ты откажешься признавать! Му Янь, ты взяла у меня пятьдесят тысяч и пообещала уйти от Шаочэня. У тебя совсем нет моральных принципов?
Фу Сянжун вытащила из сумочки несколько фотографий и бросила их на журнальный столик, с презрением глядя на невестку.
Му Янь взяла снимки. На них была запечатлена та самая встреча в чайной, когда Фу Сянжун пригласила её пообедать в день своего отъезда в Дубай. Несколько кадров чётко фиксировали момент передачи денег.
Она удивилась: неужели Фу Сянжун наняла фотографа прямо в ресторане? Иначе как удалось так точно всё заснять?
— Шаочэнь, эта женщина очень меркантильна. Она не любит тебя по-настоящему. Она с тобой только из-за денег. Таких золотоискательниц я видела не одну. Вот я и решила проверить её, пригласив на обед. Посмотри сам: она взяла мои деньги. Это правда!
Фу Сянжун указала на фотографии и решительно заявила.
Лу Шаочэнь взял снимки из рук Му Янь. Фотографии явно не были подделкой — значит, всё действительно происходило так, как утверждала мать.
Но он знал Му Янь с детства. Она всегда была безразлична к деньгам. Если бы пришлось выбирать между едой и им, она бы без колебаний выбрала еду.
Му Янь почувствовала обиду и раздражённо возразила:
— Тёща, зачем вы так меня оклеветали? Эти пятьдесят тысяч вы же сами дали мне как утешение — ведь я осталась сиротой без родителей!
— Ты что несёшь? Зачем мне тебя жалеть? У тебя есть муж и ребёнок — кого мне жалеть?
Фу Сянжун уперла руки в бока и сердито уставилась на Му Янь. Эта девчонка осмелилась открыто спорить с ней! Хорошо, что у неё есть козырь в рукаве!
Му Янь скривила губы. Неужели тёща завидует тому, что у неё есть муж и ребёнок? Неужели именно поэтому она так настроена против своей невестки? Му Янь ведь не так уж плоха — разве что родом из не слишком знатной семьи и не слишком умна. Но разве этого достаточно, чтобы так её оклеветать?
Она просто не могла этого понять!
Видя, что оба молчат, Фу Сянжун торжествующе вытащила из сумки диктофон и включила запись.
— Если ты уйдёшь от моего сына, назови свою цену!
— Тёща, сколько вы готовы дать, чтобы я ушла от Лу Шаочэня?
— Вот эти деньги. Возьми их и уходи от моего сына. Потом я дам тебе ещё сто тысяч. Как тебе такое предложение?
— Хорошо!
Эта запись заставила Му Янь раскрыть рот от изумления. Голос действительно был её, но она никогда не говорила таких слов!
Лу Шаочэнь посмотрел на неё так, что Му Янь почувствовала полное недоверие.
Ей стало трудно дышать. Она покраснела и выдавила:
— Это клевета!
Лу Шаочэнь подумал, что мать перегибает палку. Неужели он стоит всего лишь столько? Наверняка это очередная глупая идея Лу Чэнчэнь!
Он устало потер переносицу и спокойно сказал:
— Мама, хватит уже выдумывать проблемы! Я сам даю Му Янь деньги. Если бы она действительно хотела уйти ради ста пятидесяти тысяч, то за восемьсот тысяч, которые я ей дал, она бы уже с ума сошла от радости!
— …
Му Янь скривила губы. Когда это он ей давал восемьсот тысяч?!
— Но она взяла деньги! Значит, она меркантильна. Зачем тебе такая жена? Она будет только тратить твои деньги, а не экономить!
Фу Сянжун никак не могла понять: разве не в том счастье мужчины, чтобы жена была бережливой и хозяйственной?
Му Янь меркантильна, а её сын всё равно держится за неё, как за сокровище. Это просто несправедливо!
— Мама, денег можно заработать ещё. Моих гонораров за юридические услуги хватит нам с Му Янь на всю жизнь, — сказал Лу Шаочэнь. Он не хотел ссориться с матерью, но она упрямо лезла не в своё дело. Сколько раз он ей говорил, чтобы не вмешивалась, а она всё равно лезет. После всех обид она сама же бежит к нему — типичное поведение.
— Шаочэнь, дорогой… разве тебе совсем не неприятно, что всё это лежит у тебя перед глазами?
Фу Сянжун была в недоумении: сын вёл себя слишком спокойно, даже не злился.
— Тёща, если вам так важно, я ни копейки из этих пятидесяти тысяч не тронула. Забирайте их обратно!
Му Янь чувствовала себя подавленной. Она думала, что тёща наконец-то изменила к ней отношение, а оказалось — добрая улыбка была лишь хитростью.
— Я… В общем, неважно! Я всё равно требую, чтобы ты разорвала отношения с Му Янь!
Фу Сянжун, видя, что они оба настроены против неё и считают её врагом, почувствовала себя обиженной. Сын забыл мать ради жены — так всегда бывает: все невестки приходят в дом, чтобы украсть сына.
Лицо Лу Шаочэня потемнело. Его глаза сузились, и он раздражённо сказал:
— Это Лу Чэнчэнь подсказала вам такой план? Мама, пожалуйста, больше не вмешивайтесь в мои дела с Му Янь. Если так уж хочется опекать Чэнчэнь, лучше заботьтесь о ней и Гу Хаояне.
— Что ты такое говоришь! Я твоя мать! И ты, и Чэнчэнь — мои родные дети. Я не могу бросить тебя.
— Если вы правда хотите, чтобы я изменил к вам отношение, перестаньте мучить Му Янь!
Лу Шаочэнь говорил с явной усталостью. Возможно, из-за болезни его слова звучали не так резко, но в них чувствовалась глубокая измотанность.
Поняв, что этот ход не сработал, Фу Сянжун сердито топнула ногой и ушла, унося с собой чемодан.
Му Янь немного расстроилась. В доме Лу ни свекровь, ни свояченица не любили её.
Если однажды даже Лу Шаочэнь перестанет её поддерживать, её наверняка выгонят из дома.
Поэтому отец был прав: ей нужно стать самостоятельной и научиться расти. Лучше не полагаться на Лу Шаочэня, если можно обойтись без этого.
Фу Сянжун вернулась домой. Лу Чэнчэнь как раз была дома. Рассказав ей всё, что произошло, Фу Сянжун всё ещё кипела от злости.
Лу Чэнчэнь тоже злилась и хотела ругать брата за глупость.
— Мама, ведь позавчера прошла свадьба Тан Инцзин и Лу Цзычэня! Я тогда подстроила ловушку для Му Янь. Знаешь, как мой брат тогда поступил? Он ударил меня по лицу и избил Хао Яня! При всех! Он защищает её, хоть весь свет указывает на него пальцами и говорит, что ему изменили. Неужели он так одурманён?
Лу Чэнчэнь вспомнила тот случай и стиснула зубы от ярости.
Всё было продумано до мелочей, но брат оказался слишком снисходителен. Он предпочёл выглядеть глупцом, лишь бы защитить Му Янь.
— Что ты натворила? И при чём тут Хао Янь?
Фу Сянжун уловила главное: что именно сделала дочь, если в дело втянулся Гу Хао Янь?
Они тихо беседовали, не замечая, как в дом вошёл Гу Хао Янь.
— Я подсыпала в вино Хао Яня снотворное, чтобы воспользоваться их прошлыми отношениями и посеять раздор между Му Янь и братом. Но всё пошло не так, как я планировала, — с досадой сказала Лу Чэнчэнь, думая, как бы всё исправить.
Гу Хао Янь услышал это и почувствовал, как в груди вспыхнул огонь ярости. Теперь он понял, почему тогда потерял контроль над собой. Он ведь и сам удивлялся, откуда у него столько бесстыдства.
— То, что ты сейчас сказала, правда?
Раздался за спиной Лу Чэнчэнь мрачный голос, заставивший её вскочить на ноги.
Сердце Лу Чэнчэнь дрогнуло. Увидев мрачное лицо Гу Хао Яня, она поспешно обошла диван:
— Хао Янь, ты когда вернулся? Почему не предупредил!
— Я спрашиваю, правда ли то, что ты сейчас сказала? Ты подсыпала мне снотворное в вино? Зачем?!
Гу Хао Янь пристально смотрел на неё.
В его представлении Лу Чэнчэнь всегда была доброй, понимающей и нежной женщиной — такой, какой не была Му Янь. Три года назад их встреча была случайной, и она всегда помогала ему. Он был благодарен ей. Лишь позже, узнав, что она из богатой семьи Наньчэна, он начал строить планы.
Но теперь оказалось, что Лу Чэнчэнь — лицемерка.
— Дай мне объяснить! Всё не так, как ты думаешь…
Лу Чэнчэнь запаниковала, лихорадочно подбирая слова, чтобы вернуть его расположение.
Гу Хао Янь не хотел ничего слушать. Он развернулся и пошёл наверх.
Лу Чэнчэнь топнула ногой и поспешила за ним.
Они вошли в спальню. Лу Чэнчэнь обняла Гу Хао Яня сзади и торопливо заговорила:
— Прости меня! Хао Янь, не злись. Я просто ревновала. Мне правда было больно видеть, что Му Янь когда-то принадлежала тебе. Я так тебя люблю!
Гу Хао Янь отстранил её руки и холодно произнёс:
— Ты ужасна! Я думал, что виноват сам, что опозорил тебя и теперь тебе стыдно перед светом. А оказывается, всё это ты подстроила! Ты даже меня использовала! И теперь ещё говоришь, что любишь меня! Да это же смешно!
— Хао Янь, я правда люблю тебя! Прости меня, пожалуйста! Я больше никогда не стану делать таких глупостей!
Лу Чэнчэнь была напугана и растеряна. Она не могла потерять Хао Яня.
— Давай немного остынем, — ответил Гу Хао Янь. У него было чувство собственного достоинства, и он не мог простить всё после пары слов.
К тому же речь шла о Му Янь. Он снова причинил ей боль — теперь он настоящий мерзавец.
Лу Чэнчэнь замерла, перестав притворяться.
Она презрительно фыркнула:
— Гу Хао Янь, не вешай всё на меня. Я подсыпала тебе снотворное, а не любовное зелье. Если бы у тебя не было чувств к Му Янь, стал бы ты прижимать её к себе? Если бы ты не хотел её, стал бы во сне звать её имя? Даже пьяный ты принимал меня за неё! Что я для тебя — замена? Если так сильно любишь Му Янь, уходи от меня! Посмотрим, как ты тогда устроишься в Наньчэне! Без всего, о чём мечтал, ты хочешь взлететь? Не мечтай!
Гу Хао Янь сжал кулаки. Её слова резали слух. Как она смеет насмехаться над ним? Все его усилия доказать себя в её глазах оказались просто шуткой?
— Да, ты права! Ты думаешь, я с тобой только из-за твоего богатства и знатного рода?
Гу Хао Янь повернулся к ней.
— А разве нет?
Лу Чэнчэнь закричала. Зачем он так грубо всё выставляет наружу? Разве потому, что она любит его, он может делать с ней всё, что захочет? Нет, она не позволит!
— Нет! Расходимся!
http://tl.rulate.ru/book/157698/9377670
Готово:
