Я окончательно вышел из себя.
— Ну всё, звоню! — рявкнул я, хватая телефон.
Я тут же набрал номер друга, но вместо гудков механический голос в трубке бесстрастно сообщил: «На вашем счету недостаточно средств».
Чёрт! Пришлось импровизировать. Я заорал в молчащую трубку:
— Алло, полиция? Срочно высылайте наряд! Ко мне вломилась домушница!
Боковым зрением я заметил, что девица напряглась и не сводит глаз с моего телефона, словно ожидает, что я метну в неё этот черный кирпичик как скрытое оружие. Ага, сейчас! Я что, идиот? Хоть мой «Samsung» и старенький, это пока что самое ценное, что у меня есть.
Поскольку полицией она, кажется, не особо впечатлилась, пришлось сменить тактику на более дипломатичную. Я демонстративно положил трубку и пробурчал:
— Вижу, несладко тебе приходится… Ладно, так и быть, вызов отменяется. Но послушай, «Сяо Луннюй» недоделанная, ты посмотри на потолок! Ты хоть понимаешь, что натворила? Могла бы хоть извинение выдавить… Эй, хорош уже позировать! Твой папаша, часом, не Джеки Чан? Кончай ломать комедию, говори нормально!
Она, однако, позу не сменила и продолжала стоять в боевой стойке:
— Прежде чем говорить, я желаю знать, кто ты такой и что у тебя за душой! Я не стану доверять первому встречному!
Я тяжело вздохнул.
— Хорошо, излагаю биографию: я нищий студент, учусь на юриста, второй курс. Довольна?
— Не понимаю! — выпалила она после долгой паузы.
— Ты издеваешься или реально с луны свалилась? Или из другой галактики прилетела?
— Что такое «галактика»?
— Слушай, моё терпение не безгранично! — я начал закипать. — Я проявил милосердие, не сдал тебя копам, пытаюсь говорить по-человечески, а ты мне тут дурочку включаешь!
Мои слова, похоже, задели её за живое:
— Зачем милосердие почтенному и честному последователю школы Восьми Триграмм?!
— Да что ты заладила со своей «школой»? — тут меня осенило, и стало немного не по себе. — Ты что, из мафии? Триада?
— Что значит «мафия»?
О-о-о… Я сейчас чокнусь!
Я тоскливо посмотрел на дыру в потолке и махнул рукой:
— Всё, уходи. Проваливай! Считай, что мне просто не повезло. Я — лопух, ты — победила. Свободна.
— Ладно. Прошу прощения за беспокойство!
Она наконец-то вышла из боевой стойки и облегчённо выдохнула. Видимо, стоять истуканом ей тоже порядком надоело.
— Дорогой брат, будь храбр! Как говорится, зелёные горы не меняются, а воды текут вечно — мы ещё встретимся!
С этими словами она сложила руки в традиционном жесте «баоцюань» — кулак к ладони.
Мне ничего не оставалось, как неуклюже повторить этот забытый жест. Лишь бы ушла.
Но она не двигалась.
— Ты чего застыла? — спросил я. — Если я передумаю, живой ты отсюда не выйдешь.
— Позволь узнать… где выход?
Я молча указал пальцем на дверь.
Она снова отвесила поклон-баоцюань. Я, скрипя зубами, ответил тем же. Утомила, сил нет.
Эта «Сяо Луннюй» подошла к двери, но снова замялась.
— Ты идёшь или нет?!
Она обернулась. Я уже приготовился в третий раз складывать руки в этот дурацкий кулак, но вовремя остановил её:
— Спасибо, прощальных речей не надо. Просто иди. Быстрее.
Она покачала головой:
— Уважаемый брат, я действительно сожалею, что разгромила твой дом. Я должна оставить тебе компенсацию.
— О! С удовольствием, с удовольствием! — моё лицо тут же расплылось в улыбке.
— Будет ли достаточно ста лянов серебра?
— Более чем! Более чем! — у меня чуть челюсть не отпала от радости. Серебро нынче в цене!
Она порылась за пазухой, достала клочок бумаги, положила на стол и торжественно объявила:
— Вот вексель.
— Чего-о? Вексель? — я снова почувствовал себя полным идиотом. Какая-то бумажка с иероглифами.
— Именно, — кивнула она. — Наличности при себе не оказалось.
Я скривился. От этого фантика толку ноль. Уж лучше взять натурой… в смысле, ценностями.
Подумав, девушка промолвила:
— Вижу, уважаемый брат — благородный муж, презирающий мирские бумажки. Эта малая дева в восхищении!
С этими словами она сняла с шеи нефритовую подвеску и положила на стол.
— Этот предмет всегда был при мне. Прошу, прими его, если не побрезгуешь.
И прежде чем я успел открыть рот, она распахнула дверь и с лёгким порывом ветра исчезла.
Я повертел украшение в руках. Выглядит как дешёвка с рынка. Впрочем, чего ещё ждать от домушницы? Наверняка бижутерия. Эх, придётся завтра самому покупать цемент и заделывать дыру.
На экране телевизора всё ещё шёл фильм, эхом разносился смех Стивена Чоу: «Ха-ха-ха…»
— Чего ржёшь?! — я в ярости заорал на экран. — Хоть бы помог поймать преступницу!
В этот момент из коридора донеслись тихие всхлипывания.
Звук плача всегда действовал на меня обезоруживающе. Я человек не железный, есть у меня слабость: стоит кому-то заплакать — будь то мужчина или женщина — как вся моя злость испаряется. Я сразу становлюсь серьёзным и кидаюсь утешать.
Прислушавшись, я понял, что плачет моя ночная гостья. Я выскочил за дверь.
И правда: стоит посреди площадки, как потерянный ребёнок, плечи трясутся. Завидев меня, она попыталась подавить рыдания, отчего стала выглядеть ещё более жалкой.
Я подошёл и мягко спросил:
— Ну, что случилось?
Она, шмыгая носом, прошептала:
— Я не знаю, как спуститься.
— Так спустись на лифте! — ласково объяснил я.
— Что такое «лифт»? — её глаза расширились от изумления.
Трудно понять, притворяется она или нет, но выглядела она искренне.
— Лифт — это такая железная коробка на канатах, которая возит людей вниз, — устало пояснил я.
— А что за канаты? Где хитрость? — на её лице снова появилась настороженность.
Объяснять принцип работы лебёдки сил не было.
— Ай, к чёрту! Просто иди за мной, я тебя провожу.
Я вызвал лифт, открыл двери и жестом пригласил её войти.
Она недоверчиво заглянула внутрь:
— Там нет ловушек?
Я успокаивающе улыбнулся:
— Никаких ловушек. Я поеду с тобой.
Немного успокоившись, она робко шагнула в кабину. Я зашёл следом и нажал кнопку первого этажа. Она с любопытством наблюдала за моими действиями, но когда двери с лязгом начали закрываться, а кабина дёрнулась, она вскрикнула:
— Колдовство! Ловушка!
И тут начался ад.
— Получай! — завопила она. — «Лев сходит с горы»!
Бац! Удар кулаком.
— «Раскалывающая гору Хуашань»!
Бац! Ещё удар.
— Ладонь «Разбивающая сердце»!
— Ай!
— «Обезьяна крадёт персик»!
— А-а-а! — я взвыл не своим голосом, скрючившись и прикрывая самое дорогое. — Бей куда хочешь, только персики не трогай!!!
Когда двери наконец открылись на первом этаже, девица пулей вылетела наружу. Я же остался корчиться на полу кабины, моля всех богов о смерти.
Лицо распухло, губа разбита, из носа течёт. Рукава моей любимой рубашки (фирменной, «Ягоэр»! Я на неё три месяца копил!) превратились в лохмотья.
Сяо Луннюй заглянула обратно в лифт:
— Почему ты не давал сдачи?
Я сплюнул кровь и прошипел:
— Какой пафос! Избила безоружного человека, который даже кунг-фу не знает, и ещё спрашивает! Героиня, блин!
Она хотела что-то сказать, но двери лифта закрылись, отрезая её от меня.
Из последних сил я дотянулся до кнопки своего этажа. Кабина поползла вверх. В этот момент я ненавидел её всей душой.
Вернувшись в квартиру, я оглядел погром. Дыра в потолке зияла как немая укоризна. Грудь болела, лицо горело. Хотел найти в холодильнике лёд или хотя бы яйцо, чтобы приложить к ушибам, но вспомнил, что у меня там мышь повесилась. Пришлось лечь спать так, одной рукой держась за щеку, другой — за рёбра.
Проснулся я посреди ночи от холода. Спросонья не сразу понял, где я, но потом взгляд упёрся в дыру в потолке, через которую светила луна. Вспомнил про безумную девицу. А вдруг она решит вернуться тем же путём?
Я вскочил, нашел кусок картона от коробки, вылез на крышу и кое-как закрыл пробоину. Теперь можно спать спокойно.
Утром я проспал. Второй пары уже не видать. В спешке умылся, кое-как привел себя в порядок и помчался к лифту.
Двери открылись, я выскочил на площадку первого этажа и замер.
В углу, в небольшом закутке за лифтовой шахтой, спала она. Свернулась калачиком прямо на грязном полу.
Значит, она так и не ушла…
Вид у неё был настолько жалкий, что моё сердце снова дрогнуло. Лицо перепачкано сажей, на щеках — грязные дорожки от слёз. Я тихонько подошёл и присел рядом. Вчера в темноте и суматохе я её толком не разглядел, а она, оказывается, симпатичная. Там, где нет сажи, кожа белая и нежная, как молоко. Губы во сне обиженно поджаты.
Одета она странно, но дорого: жёлтое шёлковое платье старинного покроя, под ним штаны. А на ногах — вышитые туфельки. Узор забавный: то ли утки-мандаринки, символизирующие любовь, то ли… да нет, больше на двух жирных перепёлок похоже.
Она дышала ровно, крепко спала. Вдруг губы шевельнулись, и она пробормотала:
— Шифу… (Учитель…)
Я не сдержался и хихикнул. Потом засмеялся громче.
Она мгновенно проснулась. Как пружина подскочила с пола и тут же приняла боевую стойку «богомола». Глаза дикие, кулаки сжаты.
— Ты чего себя так мучаешь? — я улыбнулся ей, стараясь выглядеть миролюбиво.
— Смеёшься над моей беспомощностью?! — огрызнулась она, но было видно, что силы у неё на исходе. Её шатало.
— Есть хочешь? — спросил я.
Она сразу сдулась, плечи опустились.
— Не особо… — буркнула она, и тут же её живот предательски заурчал.
— Ладно, хорош упрямиться. Пошли, накормлю.
Она попыталась сохранить гордый вид, но ноги её подкосили, и она начала оседать на пол, прошептав:
— Такое чувство, будто я тысячу лет не ела…
Я испугался, подхватил её под руки. Она слабо отбивалась, бормоча что-то вроде: «Мужчина и женщина не должны касаться друг друга…»
— Ага, конечно, — проворчал я. — Чудачка из прошлого. Держись давай.
Я завел её в лифт. Как только двери начали закрываться, я на всякий случай отпрыгнул в дальний угол и закрыл руками пах. Мало ли что.
Она посмотрела на меня мутным взглядом и слабо усмехнулась:
— Вчера я погорячилась… Прошу прощения. Будь я в силах, я бы и сейчас могла с тобой сразиться, но… подойди ближе, не бойся.
Я, не теряя бдительности, спросил:
— Точно не ударишь исподтишка?
Она возмутилась, даже щёки порозовели:
— Я клянусь честью школы Восьми Триграмм! Мы не опускаемся до подлых приёмов!
— Ну да, ну да, — пробормотал я, поддерживая её, чтобы она не упала. — Смотрел я сериалы про кунг-фу. Там обычно говорят: «Чем громче название школы, тем подлее их приёмчики».
Мы поехали наверх.
Примечания:
Сяо Луннюй (Маленькая Драконица) — героиня знаменитого романа «Возвращение героев-кондоров», известная своей красотой, чистотой и отрешённостью от мира.
Баоцюань — традиционный китайский жест приветствия: кулак одной руки прижимается к ладони другой.
«Обезьяна крадёт персик» — реальный приём в ушу, направленный на поражение паховой области противника.
http://tl.rulate.ru/book/157647/9375059
Готово:
