Приближались праздники, но на железной дороге было на удивление спокойно.
В те годы передвижение населения строго контролировалось системой прописки и продовольственных талонов. Крестьянам было не так-то просто уехать в город на заработки, да и в городах было полно своих безработных. Поэтому ажиотажа с билетами, как в будущем, не было.
Но Чэнь Цинфэн, собиравшийся было уезжать, неожиданно задержался. Бумажка, найденная им на месте преступления, оказалась слишком важной.
«Два льва на земном шаре».
Кто бы мог подумать, что щупальца наркобарона из Золотого треугольника дотянулись до самого Северо-Востока.
— Товарищи, мы только что связались с провинциальным управлением и министерством. Руководство придает этому делу огромное значение. Мы должны выяснить, откуда взялась эта обертка. Но пока, кроме убитых братьев Ван Дун и Ван Си, у нас ничего нет.
— Говорят, они только недавно освободились?
— Мы уже отправили людей к ним домой. Там столько вещей, что опись еще не закончена. Но вот несколько фотографий, можете посмотреть.
Чэнь Цинфэн молча слушал. Вскоре по рядам пошли снимки.
Можно ли было представить, что у только что вышедших из тюрьмы людей дома будут холодильник, цветной телевизор и стиральная машина? И у каждого — по велосипеду. Вдобавок ко всему, на месте нашли больше десятка часов «Шанхай».
Два бывших зэка, без работы и источников дохода, жили на широкую ногу. В холодильнике — говядина, баранина, свинина. В то время как большинство семей в стране и не знало, как этот самый холодильник выглядит. Да и купить столько мяса было почти невозможно.
— Старина Хань, твои люди что-нибудь нарыли? Живут они, я смотрю, неплохо. Никак не скажешь, что только с зоны. Да они лучше любого начальника устроились!
— Уже выяснили. Соседи говорят, после того как братья вернулись, у них дома постоянно ошивались какие-то мутные типы. Люди боялись и помалкивали. Но, говорят, в самом начале к ним часто захаживал один парень с хэбэйским акцентом.
При этих словах все посмотрели на Чэнь Цинфэна, Чжан Цинлу и Ма Сяндуна.
— Хэбэйский акцент? Какой именно?
— Похоже, из Шаньтана. Мы пробили: когда братья Ван сидели, у них в камере был один сокамерник, как раз из города Шаньтан.
— Имя известно?
— Цяо Хайшань. Но в тюрьме, по словам сидельцев, у него была кличка — Цяо Пятый. В молодости он был моряком, потом что-то не поделил с коллегой, пырнул его ножом, за что и сел.
— Цяо Пятый…
Чэнь Цинфэн мысленно записал эту информацию. Похоже, дальнейшее расследование придется продолжать уже в Хэбэе.
— Хорошо, раз уж дело у нас на руках, мы сделаем все возможное, чтобы как можно скорее найти зацепку.
Только-только вздохнули с облегчением, думали, встретят Новый год спокойно, — и на тебе, новое дело. Теперь Чэнь Цинфэн и его коллеги ждали лишь одного — возвращения домой. Хасунское управление помогло им с билетами, а Хань Цзян снабдил в дорогу местными гостинцами. Цяо Даньнянь решил ехать вместе с ними: ему нужно было сделать пересадку за Великой стеной, чтобы добраться до своей провинции Шаньси.
На следующий день после совещания они, наскоро попрощавшись, сели в поезд. Хань Цзян с женой пришли их проводить.
— Малыш Чэнь, будет время — приезжайте с хозяйкой к нам в Хэбэй! — сказал Чэнь Цинфэн.
— Обязательно! Уж я-то церемониться не стану! А ты, малыш Чэнь, давай, женись уже!
— Ладно, закончу с этим делом, займусь квартирным вопросом. В крайнем случае, сниму у кого-нибудь комнату.
Получить квартиру в те годы было почти невозможно. Жилья катастрофически не хватало. Многие ветераны труда годами стояли в очереди. А для молодежи не было квартиры — не было и свадьбы. Даже если жить с родителями, нужно было, чтобы было где разместиться. А в те годы, откликаясь на призыв партии, почти в каждой семье было по трое-четверо детей. В детстве все спали вповалку. Но когда вырастали…
Поэтому, говоря это, Чэнь Цинфэн и сам не очень-то верил в свои слова. Деньги — вещь хорошая, но порой и не знаешь, на что их потратить. Квартиры еще не были товаром. Снять жилье, конечно, можно было, по знакомству. У некоторых в былые времена были большие дома, которые потом конфисковали. В последние годы, в рамках «исправления ошибок», часть недвижимости вернули, но семьи уже были не те, что раньше. Вот такие и сдавали лишние комнаты. Но в основном все ждали жилье от государства. В Хэбэе с этим было еще более-менее. А вот в Шанхае можно было ждать до скончания века.
Поезд медленно тронулся. В дороге они с Цяо Даньнянем играли в сянци, резались в карты или ходили в вагон-ресторан.
Через два дня они были в столице. Здесь Цяо Даньнянь попрощался с ними: ему нужно было делать пересадку. Стоянка была короткой, иначе Чэнь Цинфэн обязательно заскочил бы в госпиталь навестить Лу Вэньтин.
Еще через полдня, в десять вечера, поезд прибыл в Шимынь. С вокзала они пешком дошли до управления. Глубокой ночью Чэнь Цинфэн наконец рухнул на кровать в своей новой комнате в общежитии. Хоть он и просидел всю дорогу, усталость была смертельной.
Этой ночью он спал как убитый.
В канун Нового года кто-то должен был дежурить. Ехать домой Чэнь Цинфэну было не к кому: с той семьей он порвал. Да и не женат он был. Поэтому он сам вызвался на ночное дежурство.
Не стоит думать, что в эту ночь царит тишина и покой. Именно в канун Нового года и начинаются самые буйные разборки.
Под грохот новогодних петард для Чэнь Цинфэна начиналась самая горячая ночь в году.
http://tl.rulate.ru/book/157115/9530445
Готово:
