Тиба благоразумно решил не искушать судьбу, опустил ведро с краской и смиренно стал дожидаться приближения шиноби.
Заметив это, Узумаки Наруто тоже не решился бросить товарища в беде и покорно встал рядом. Как к первому человеку, согласившемуся на столь «великое дело» вместе с ним, Наруто питал к Тибе искреннюю симпатию. Впрочем, Наруто по своей природе был из тех, кто легко доверяет людям.
Спустя мгновение, прослышав о происшествии, на место в спешке прибыл Ирука.
Он с головной болью посмотрел на двух сорванцов, стоявших перед ним.
— Это же статуи хокаге, символ чести, символ самой Конохи! — воскликнул он.
Услышав это, Узумаки Наруто что-то пробурчал себе под нос, но так тихо, что слов было не разобрать.
Тиба же лишь вытянул губы в трубочку, кивком указывая Ируке на стоящих рядом ниндзя.
Учитель машинально проследил за взглядом мальчика.
К своему удивлению, он обнаружил, что лица присутствующих застыли в оцепенении, а взоры их были прикованы к Скале Хокаге.
Сердце Ируки ёкнуло. Неужели эти двое написали там что-то совсем уж кощунственное?
Он поспешно поднял глаза к монументу.
Лики Третьего и Четвёртого Хокаге были испещрены разноцветными каракулями, пёстрыми и хаотичными. В целом, это выглядело как вполне типичная детская шалость.
От увиденного у Ируки отлегло от сердца, но лишь наполовину.
Потому что с лицами Первого и Второго дело обстояло иначе.
Рядом с их скульптурными портретами чёрной краской были выведены обширные тексты.
«Первый Хокаге, Сенджу Хаширама, Бог Шиноби!»
«Достижения всей жизни: усмирение войн, подавление Хвостатых Зверей, основание Конохи…»
Взгляд скользнул ко Второму.
«Второй Хокаге, Сенджу Тобирама, быстрейший в мире шиноби!»
«Достижения всей жизни: помощь Первому, защита Конохи, наставление потомков…»
Два лаконичных отрывка текста, в которых жизненные заслуги братьев Сенджу были изложены с предельной ясностью.
Но самое главное — почерк. Иероглифы были выписаны необычайно изящно, они ласкали взор своей каллиграфической красотой.
Ирука первым пришёл в себя.
Как наставник Наруто, он прекрасно знал, на что способен его ученик. По крайней мере, его поверхностные таланты были ему хорошо известны.
Этот великолепный почерк абсолютно точно не мог принадлежать руке Наруто.
Значит, оставался лишь один вариант.
— Тиба, это ты написал? — мягко спросил Ирука, и выражение его лица разительно отличалось от того, что было минуту назад.
Увидев эту перемену, Узумаки Наруто почувствовал недоброе предчувствие.
Тиба кивнул и пояснил:
— Господин Джирайя по дороге рассказал мне много историй о Конохе. Всё это я узнал от него!
Поскольку самого Джирайи рядом не наблюдалось, свалить вину на него было самым верным решением.
Что же касается каллиграфии, то это мастерство Тиба принёс с собой из прошлой жизни. Долгие годы упражнений с кистью позволили ему достичь глубокого понимания искусства письма.
— Написано великолепно, но место… — Ирука, вчитываясь в содержание, растерялся и не знал, как поступить.
— Эм, пусть лучше с этим разбирается сам Хокаге! — подал голос кто-то из окружающих.
Ирука с глубокомысленным видом кивнул. Будучи преданным сторонником Третьего, он верил, что Третий Хокаге сможет уладить любой вопрос.
Спустя некоторое время в кабинете Хокаге смирно стояли Ирука, Тиба и Наруто.
Правда, на лице Наруто читалось явное несогласие с происходящим.
Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, сидел за столом, подперев подбородок руками. Он уже был в курсе всех деталей происшествия.
Джирайя, как нельзя кстати оказавшийся рядом, с интересом разглядывал лежащие на столе «улики».
Фотографии были чёткими, надписи на них читались прекрасно.
Джирайя бросил на Тибу удивлённый взгляд: он и не подозревал, что мальчишка обладает таким талантом.
Взгляд Сарутоби Хирузена переместился с фотографий на Тибу и Наруто.
С Наруто он был знаком слишком хорошо.
А вот Тибу видел впервые.
Ради этого ребёнка Джирайя даже вернулся в деревню. Легко представить, какой вес это придавало мальчику!
От тяжёлого взгляда Хокаге у Наруто мурашки побежали по коже. Он опустил голову, его глаза бегали из стороны в сторону.
Тиба же, напротив, не выказывал никакого страха.
Он открыто и прямо смотрел в глаза Сарутоби Хирузену, и в его чистом взоре не было ни тени лукавства.
Наконец, Хокаге отвёл взгляд.
— Почерк хорош, так что пусть остаётся! — произнёс он. — Но раз совершён проступок, нужно нести ответственность.
Первая часть фразы заставила Ируку выдохнуть с облегчением. Однако продолжение вновь заставило его сердце сжаться. Как истинный педагог, он относился к каждому ученику как к собственному ребёнку. А к Наруто он питал особо тёплые чувства.
Сарутоби Хирузен помолчал и продолжил:
— Пусть Наруто сотрёт все каракули с двух последних статуй. А что касается Тибы…
Тиба мысленно закатил глаза.
Почему эти так называемые «важные шишки» никогда не могут сказать всё сразу? Говорить намёками и паузами — кто их приучил к этой дурной привычке?
— Жизнеописания двух последних Хокаге тоже нужно занести на скалу! — закончил мысль старик.
Тиба не успел даже рта раскрыть.
— Большое спасибо, Третий Хокаге-сама! — поспешно ответил за него Ирука, принимая условие.
Тиба не стал возражать. В конце концов, это всего лишь ещё несколько строк иероглифов.
Когда троица удалилась, в тишине кабинета вновь зазвучал голос Сарутоби Хирузена.
— Джирайя, это и есть тот ребёнок, которого ты привёл с Горы Мьёбоку?
Услышав вопрос учителя, Джирайя заколебался, но затем кивнул.
Он не стал рассказывать всей правды. Не потому, что не доверял Хирузену, а потому, что не доверял нынешней Конохе. Как бывший представитель верхушки деревни, он повидал слишком много тьмы.
Раз Великий Жаба-Отшельник доверил ему Тибу, это был знак высокого доверия. Если он не сможет позаботиться о мальчике, разве это не будет предательством?
— У Тибы неплохой талант, я надеюсь, он сможет остаться в Конохе, — Джирайя посмотрел прямо в глаза учителю, желая получить твёрдый ответ.
http://tl.rulate.ru/book/156989/9342014
Готово:
