Глава 3
Когда с этим было покончено... В первый год своей жизни ребенок, рожденный леди Реей Ройс и её отчужденным мужем, принцем Деймоном Таргариеном, рос в тени древних рун Рунного Камня, под защитой потускневших от времени бронзовых щитов.
Его нарекли Ронаном.
И к этому имени — устами придворных, слуг и простолюдинов — прилипла фамилия куда более простая и горькая. Стоун. Камень. Клеймо незаконнорожденного, которое в Долине носили все бастарды, чья кровь не признана отцами.
Не Ройс. Не Таргариен. Стоун.
Несмотря на все настояния леди Реи, что сын её рожден в законном браке перед богами и людьми, королевство прислушалось к язвительному отрицанию Принца. Слово дракона, даже произнесенное в насмешку, весило больше, чем клятвы бронзовой леди.
Так мальчик, пришедший в этот мир под завывание холодных ветров и злые шепотки слуг, был вынужден носить клеймо бастарда так же естественно, как другие младенцы носят пеленки. С первого вдоха позор стал его второй кожей.
И всё же в мрачных залах замка Ройсов нашлись те, кто смотрел на него не как на пятно бесчестья, а как на кровную родню.
Лорд Йорберт Ройс редко бывал дома — обязанности при дворе Аррена держали его в Орлином Гнезде по полгода. Но даже издалека он позаботился о благополучии ребенка. Выделил опытную кормилицу с мягкими руками и добрым сердцем, приставил служанок, велел леди Рее ни в чем не нуждаться за бронзовыми стенами родового гнезда.
Слуги Рунного Камня, те, кто видел леди Рею до рождения сына и после, шептались меж собой: с тех пор как её заявления были с презрением отвергнуты, она редко улыбалась. Лишь когда младенец тянулся крошечными пальчиками к её темным волосам или крепко сжимал её палец в своем кулачке — тогда на её лице появлялось что-то похожее на радость.
К шестому месяцу у малыша Ронана начали пробиваться первые волосы. Редкие, но приметные. Черные как смоль, без единой серебряной нити, что отмечает кровь драконов.
Для тех, кто жадно следил за этой драмой — а таких было немало, — это стало достаточным доказательством правоты Деймона.
«Боги отмечают истинную кровь, — говорили одни, качая головами. — А кровь дракона всегда отмечена серебром. Всегда. Без исключений».
Но другие — более добрые сердцем или просто осторожные языком — шептали, что цвет младенческих волос плохая мерка происхождения. Они указывали на глаза малыша. Серые, как у матери, но с проблесками фиолетовых оттенков, которые вспыхивали в определенном свете, словно угли в остывающей золе.
«Кровь проявится позже, — утешали они леди Рею. — Дайте ему время».
Как бы то ни было, сплетни распространялись быстрее, чем чума. Они дошли даже до Королевской Гавани, где при дворе Красного Замка придворные хихикали за кубками дорнийского вина, остря насчет «черноволосого щенка Бронзовой Суки».
Главным шутником, как и следовало ожидать, был сам принц Деймон. Он, по слухам, смеялся громче всех, небрежно бросая любому, кто готов был слушать: «Семя дракона не дает всходов в неверной бронзе. Боги мудры — они не позволяют великой крови смешиваться с грязью».
Его слова, острые как валирийская сталь, разносились эхом по всему королевству.
И всё же Рунный Камень стоял незыблемо, как стоял уже тысячи лет.
Леди Рея растила сына среди своего народа, пела ему древние песни Долины — о первых людях и бронзовых королях, что правили до прихода андалов. Она нашептывала ему названия рун, вырезанных на массивных колоннах её родового чертога, словно младенцу было хоть какое-то дело до этого. Водила крошечным пальчиком по холодному камню, объясняя значение каждого знака.
Хотя она не могла изменить его имя в глазах королевства, она дала ему всё остальное, что причитается законному сыну. Любовь. Учение с пеленок. Наследие древнего рода.
Но за пределами Рунного Камня королевство оставалось недобрым. Холодным. Равнодушным к страданиям одной женщины и одного ребенка, которых никто не хотел замечать.
Затем пришли вести о Великом Турнире, объявленном в честь грандиозного события — пятидесятилетия правления короля Джейхейриса Миротворца.
Рыцари со всех концов Семи Королевств съехались в столицу, их знамена пылали всеми цветами радуги, словно сама земля расцвела. Улицы Королевской Гавани наполнились весельем, музыкой, смехом. Торговцы зазывали покупателей, менестрели пели песни о драконах и подвигах, а запах жареного мяса смешивался с ароматом цветов.
Турнир, как передавали очевидцы, стал величайшим зрелищем со времен самого Завоевания. Порочному Принцу Деймону прочили безоговорочную победу в поединках — его мастерство с мечом было легендарным. Королевские драконы кружили над городом в медленном, обжигающем величии, их тени скользили по крышам домов, заставляя людей вздрагивать и восхищаться одновременно.
Для простого народа это пышное празднество стало живым свидетельством нерушимой мощи Дома Таргариенов.
Однако это великолепное зрелище не пошло на пользу малышу Ронану. Скорее наоборот.
Чем больше певцы и барды восхваляли сребровласых принцев и величие драконов, чем громче звучали здравицы в честь королевского дома — тем больше сплетни о черноволосом бастарде из далекого Рунного Камня скисали в откровенное презрение. Насмешки становились злее. Шутки — циничнее.
К концу первого года жизни Ронана оставалось лишь надеяться, что королевство попросту забудет о его существовании. Всем было всё равно, кроме тех немногих, кто жил под одной крышей с мальчиком.
Там, под бдительным взором древних рун и под эхо сильных ветров, что вечно выли в ущельях Долины, Ронан Стоун встретил свои первые именины.
Ребенок, отвергнутый драконами. Но укачиваемый горами, что встречаются с морем. Растущий в замке из рун и камней, где память длиннее, чем жизнь королей.
http://tl.rulate.ru/book/156971/9467929
Kagiri (автор/заложение основ)
21 декабря 2025 в 13:06
0
Готово:
