Рядом с ее столом парил поднос с чаем, из которого поднимались клубы пара, но она не налила себе чашку. А на столе лежала фотография одной конкретной рыжеволосой девушки. Драко невольно закатил глаза. Он слишком хорошо знал, кто был на фотографии.
Она что-то писала. Нет — переписывала. Он наблюдал, как она без колебаний зачеркнула целый абзац и начала заново.
Ее почерк был точным, нетерпеливым. Как и она сама.
Он наблюдал, как она держала перо — слишком крепко. Как ее плечи никогда не расслаблялись. Напряжение пронизывало ее тело, как натянутая струна, готовая порваться.
Она ненавидела это. Ненавидела его.
Он ожидал этого.
Чего он не ожидал, так это того, насколько явно она все еще это проявляла. По его опыту, ненависть обычно сменялась терпимостью — или, по крайней мере, апатией. Но не у Грейнджер. Для нее это все еще было актуально, скрыто под поверхностью. Возможно, теперь она была министром — утонченной, изысканной, возвышенной — но ее глаза остались прежними.
И она все еще смотрела на него так, как будто вспоминала.
— ее крики эхом разносились по камню, сырые и животные. Он не вздрогнул. Не шелохнулся. Рука его матери лежала на его плече, ее хватка была как железная. Ему было семнадцать. Он уже был трусом. Он смотрел, как Беллатриса врезалась в руку Грейнджер, как будто вырезала слова на дереве.
Он не сказал «стоп».
Он вообще ничего не сказал.
Драко резко вдохнул носом и вытеснил воспоминание. Просто так. Он был опытен. Обучен. Никто в Департаменте магического правопорядка не прошел первый год, не научившись запирать худшие части себя в ящик и плотно закрывать его.
Но Гермиона Грейнджер заставила защелки загреметь.
Он снова перевел взгляд на нее.
Она сидела за столом, как на поле боя. Может, так и было. Может, всегда им и было.
Он не хотел эту работу. Наблюдать за ней каждый час дня. Дышать одним воздухом. Каждую минуту напоминать себе о пропасти между тем, кем он должен был быть, и тем, кем он едва стал.
Она ненавидела его. Может, не так театрально и громко, как раньше. Теперь это было тихо. Контролируемо. Расчетливо. Это резало глубже.
В некотором смысле он уважал это.
Но это все равно не делало ее симпатичной.
Она была слишком точна. Слишком горда. Слишком чертовски самоуверенна.
И все же...
И все же две недели назад он видел, как она едва не умерла от укуса вызванной змеи.
За тишиной скрывался шум — магия, которая витала в воздухе и прилипала к каждому камню в этом кабинете. В основном это были защитные заклинания, старые и мощные, пронизывающие слои укрепленного камня и инфраструктуру Министерства. Но на прошлой неделе кто-то проник через них. Кто-то запустил заклинанием созданного змея в эту самую комнату и направил его на горло министра.
Он просматривал запись из озера воспоминаний десятки раз.
То, как она вздрогнула. То, как она защищалась. То, как она не кричала.
Она не звала на помощь. Она сражалась, как человек, который сражался слишком долго, чтобы просить о помощи.
Ему это не понравилось. Не понравилось, как это было знакомо.
— Можешь расслабиться, — внезапно сказала она, не поднимая глаз. — Никто не будет меня убивать, пока я подписываю санкции по дискриминации оборотней на рабочем месте.
Драко не ответил.
Наконец она взглянула на него — быстро, выразительно. — Или молчание — часть твоей новой азкабанской мистики?
Он поднял бровь. «Я никогда не был в Азкабане».
«Мм. Должно быть, я забыла», — пробормотала она, возвращаясь к пергаменту.
Молчание закипело.
Драко снова изучил ее — не из любопытства, а из необходимости. Теперь это была его работа. Наблюдать за близостью. Реакциями. Открытыми окнами. Расположением волшебных палочек. Самой министром.
Она превратилась в грозную личность.
И по-прежнему вызывала раздражение.
Сегодня она была одета в темно-синюю мантию с острыми плечами и затянутой талией. Практично, достойно. Ее локоны были уложены в гладкий пучок, хотя несколько упрямых прядей уже выбились из него и обрамляли ее лицо. Под глазами были слабые тени, как будто она плохо спала.
Он задался вопросом, спала ли она когда-нибудь хорошо.
Он задался вопросом, научилась ли она когда-нибудь этому.
Он перевел взгляд на окно, следя за движением в коридоре внизу. Министерство кишело людьми — сотрудниками, стажерами, журналистами, охранниками. Новость о ее новой охране быстро распространится. Появятся шепотки. И заголовки в газетах.
«ОХРАНА МИНИСТРА: БЫВШИЙ ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ В ЕЕ ТЕНИ».
Это будет не самое худшее.
Она снова заговорила, резко и раздраженно. «Я просила кого-то с опытом работы в полевых условиях, сдержанности и без политического багажа. Ты был единственным человеком в том списке, чья семья занимает целое крыло в архивах Департамента магического правопорядка».
«Я заслужил свое место», — ровно ответил Драко. «Или твои сотрудники не показали тебе мою карточку?»
«Я прочитала твою карточку», — ее голос стал резким. «Внимательно».
«И все же мы здесь».
Наконец она посмотрела на него, прямо в глаза.
Контакт с ее глазами поразил его, как холодная вода. Ее взгляд был непоколебимым, карим, ярким и яростным. Не театральной яростью — праведной. Заслуженной. Знакомой.
Она медленно обошла стол, сокращая расстояние между ними, пока между ними не осталось всего несколько шагов.
«Я простила тебя», — тихо сказала она.
Драко моргнул.
Ее слова ударили его, как удар. Не крик. Не шипение. Просто констатация факта.
«Я простила тебя, — повторила она, — потому что знаю, каково это — быть в ловушке. Потому что знаю, что на самом деле это не был твой выбор. Но не путай прощение с доверием. Я никогда не забуду, что ты сделал, или что не сделал».
Драко сдавило горло. Он знал, что она говорила о том, что он не вмешался, когда его собственная тетя калечила ее.
http://tl.rulate.ru/book/156262/9080736
Готово:
