Готовый перевод Warhammer 40,000: My Girlfriend is the Emperor of Men / ВАРХАММЕР: Моя девушка — Император Человечества: Глава 201. Одиннадцатый Легион, Восточная Династия

Глава 201. Одиннадцатый Легион, Восточная Династия

Серис.

Планета, на которую обрушился Одиннадцатый Примарх, пугающе походила на Терру. Благодатный климат, бескрайние просторы плодородных земель... Однако цивилизация этого мира застряла в кровавом водовороте, напоминающем эпоху Троецарствия и Южных и Северных династий. Повсюду полыхало пламя бесконечных войн, узурпаторы и сепаратисты рвали земли на куски, а сама суть местной культуры превратилась в хаотичное, но невероятно пёстрое лоскутное одеяло.

На этих изломанных материках возвышались государства, словно скопированные с древних восточных империй. Они истово поклонялись конфуцианству и строгим законам этикета, их монархи казались незыблемыми колоссами. Но за фасадом дворцового великолепия кипела ядовитая грызня всесильных сановников. Беспощадная борьба аристократии за власть причудливым образом переплеталась с бурным расцветом философской мысли и искусства.

В то же время среди бескрайних степей и иссушенных пустошей поднимали головы свирепые кочевники. Орды, чьи обычаи подозрительно напоминали хунну, сяньби и чжурчжэней, раскинули свою хищную тень от Центральных Равнин до самых отдаленных границ, пропитывая кровью и пеплом каждый дюйм земли.

А на скалистых архипелагах и туманных побережьях укоренились государства — суровые Сёгунаты Во, выстроенные на костях, пути воина и фанатичной религиозной вере. Их жестокие обычаи то кровопролитно сталкивались с утонченными ритуалами Центральных Равнин, то причудливо сливались с ними воедино.

Технологически этот мир замер где-то на уровне земной середины девятнадцатого века. Мушкеты и дульнозарядные орудия уже давно изрыгали смерть на полях сражений, но звон клинков и грохот кавалерийских копыт всё ещё решали исходы великих битв. Каждое из государств сплавило воедино древние боевые искусства, холодную сталь и пороховой дым, породив уникальный, завораживающе жестокий стиль ведения войны.

Выплюнутый воющим штормом Варпа, Одиннадцатый Примарх рухнул в самое сердце этой планеты. Его колыбелью стали бескрайние равнины и разрушенные заставы. Когда-то здесь билось пульсирующее Центральное Ядро могущественной династии, но теперь эти земли были растерзаны алчными полководцами и ордами чужеземцев. Небо здесь всегда было затянуто едким дымом пожарищ, а земля пропитана кровью невинных.

Младенца-Примарха, лежащего среди тлеющих руин, обнаружил отряд изможденных пограничников. Когда крохотный свёрток принесли в шатёр цзедуши Гао Чжо, седовласый генерал, разменявший пятый десяток, лишь устало поднял глаза. Этот прожженный в боях ветеран, чьё тело покрывала сеть уродливых шрамов, давно похоронил надежду на продолжение рода. Но стоило ему заглянуть в глаза невероятного ребенка, как суровое сердце дрогнуло. Младенец, свалившийся прямо с небес, показался ему даром самих богов. В тот же миг Гао Чжо поклялся, что воспитает мальчика как родного сына, бросив к его ногам все богатства и знания, которыми владел.

Старый генерал дал найдёнышу имя Гао Тай, что означало «семья Гао принимает великий мир».

С самых ранних лет Гао Тай демонстрировал пугающую, почти сверхъестественную природу. К восьми годам он вымахал размером с крепкого мужчину. Его Сила и Ловкость бросали вызов законам смертных — еще будучи совсем мальцом, он голыми руками, смеясь, сворачивал шеи степным волкам.

Его разум походил на бездонную пропасть, поглощающую знания с ужасающей скоростью. Всего за пару лет юноша до дыр зачитал древние свитки, трактаты по военному искусству и философии, в совершенстве постигнув как искусство проливать кровь, так и тонкое ремесло управления государством.

Однако истинной, всепоглощающей страстью Примарха стала наука. Едва ему стукнуло шестнадцать, как он играючи доработал теорию переменного тока и собрал в своей мастерской искрящегося монстра — так называемую «Катушку Гао Тая». Следом за ней на свет появились разрушительная взрывчатка и бездымный порох, навсегда изменившие правила игры.

Параллельно Гао Тай без устали чертил схемы невиданного доселе оружия. Из-под его пера вышли проекты унитарных патронов в металлической гильзе и смертоносных винтовок со скользящим затвором...

К тому моменту, когда Гао Тай достиг совершеннолетия, тучи над границами сгустились до предела. На западе словно саранча множились набеги диких кочевников, а на юге жадно скалили зубы дряхлеющая династия и безжалостный Сёгунат Во, почуявшие запах слабины.

Грянул гром, когда степняки разыграли изящную комбинацию. Они подбросили имперским ищейкам мастерски подделанные письма, изобличающие Гао Чжо в государственной измене. Параноидальный император, заглотив наживку вместе с крючком, немедленно обвинил старого генерала в подготовке мятежа, приказал бросить его в застенки и назначил на границу своих цепных псов.

Узнав о случившемся, Гао Тай, словно разъяренный демон, помчался в столицу. Он загнал насмерть не одну лошадь, везя с собой неопровержимые доказательства невиновности приемного отца. Но он опоздал. К тому моменту, как сапог Примарха выбил двери дворца, скудоумный владыка уже заставил Гао Чжо выпить чашу с отравленным вином.

— Тай-эр… — бледные, дрожащие пальцы умирающего генерала впились в руку Гао Тая с отчаянной силой. — Твои таланты… они пугают. В твоем сердце поместится весь этот растерзанный мир. Я знаю, однажды ты принесёшь на эти залитые кровью земли покой… Умоляю, что бы ни случилось, победишь ты или проиграешь… никогда не забывай, ради чего всё начал.

Смерть Гао Чжо выбила краеугольный камень из фундамента пограничной обороны. Стервятники со всех сторон почуяли запах падали: кочевники и соседние царьки ринулись рвать беззащитные земли на куски. Столичный выскочка, присланный на замену, оказался бездарным трусом. Рубежи захлебнулись в крови, солдаты пали духом, а простой народ оказался ввергнут в пучину невыразимого кошмара.

И тогда из тени шагнул Гао Тай. Пользуясь лишь правом крови — пусть и не родной, — он бросил клич ветеранам своего отца. Плевать, что столичные крысы не дали ему официального чина! Его аура, его чудовищная харизма и гениальность сработали как магнит. Истерзанные солдаты и отчаявшиеся крестьяне нескончаемым потоком стекались под его знамена. Железной рукой Примарх выковал из сброда новую армию и вбил клин стабильности в хаос приграничья.

Пока весь остальной мир, подобно слепым идиотам, маршировал плотными колоннами линейной пехоты прямо под пули, Гао Тай безжалостно ломал старые доктрины. Он бросил в мясорубку войны тактику рассыпного строя и траншейные бои, над которыми корпел годами. Под оглушительный рёв взрывчатки и сухой треск магазинных винтовок некогда гордые степняки умылись собственной кровью, устилая землю горами разорванных трупов.

Вести о триумфах на севере докатились до императорского дворца, заставив монарха и его придворных стервятников нервно заерзать на шелковых подушках. С одной стороны, алчный император пускал слюни на гений полководца, желая пристегнуть его к трону. С другой — разжиревшие на взятках сановники видели в Гао Тае смертельную угрозу, трясясь за свои теплые места и влияние на безвольного владыку.

Примарх видел их насквозь. До столичных интриг ему не было никакого дела — он хотел лишь одного: железом и кровью защитить тот клочок земли, что доверил ему отец. Но он не был слепцом и понимал, что паранойя трона рано или поздно вцепится ему в глотку. Вскоре из столицы прибыл указ: Гао Таю пожаловали титул Вана — князя с иной фамилией. Отныне он должен был стать праздным лордом на задворках империи, чьим единственным развлечением оставались шестерёнки да порох в его мрачной мастерской.

Наивные глупцы. Вся эта покорность была лишь ширмой, за которой скрывался оскал хищника. Гао Тай водил за нос и императора, и его свору. Кровь Гао Чжо взывала к отмщению, и Примарх был намерен утопить виновных в их собственных кишках.

Именно в эти дни кажущегося затишья он свел знакомство с местным мастером из школы Моистов — стариком по фамилии Ма и имени Кэцинь. Склонившись над чертежами в тусклом свете ламп, эти двое породили на свет истинного монстра: автоматический пулемет. С того самого дня, как первые свинцовые ливни скосили конные лавины, свирепые степные кочевники вдруг стали на редкость покладистыми, предпочитая петь и танцевать на праздниках, лишь бы не злить северного дьявола.

Маховик прогресса, раскрученный Гао Таем, уже было не остановить. Из пламени кузниц выковалась Новая Армия. Солдаты, закованные в лучшую броню и сжимающие в руках смертоносное оружие, двигались с механической точностью совершенных тактических схем. А вскоре небеса разорвал рев авиационных моторов, и землю сотрясли гусеницы первых неуклюжих, но чудовищно мощных танков.

Столица задыхалась от ужаса. Слухи о стальных чудовищах и летающих машинах лишали сна императора и его свиту. И именно в этот момент натянутая до предела струна лопнула…

Старый император мирно почивал в своих покоях, когда среди шелковых простыней внезапно обнаружилась ядовитая змея. Поднялся невообразимый гвалт. Перепуганные насмерть евнухи и наложницы, вооружившись палками, бросились забивать гадину... и в царящей суматохе как-то «случайно» забили до смерти самого Сына Неба.

Весть о нелепой гибели монарха разлетелась по империи подобно лесному пожару, ввергнув страну в пучину абсолютного хаоса. На окровавленный трон поспешно усадили сопливого семилетнего мальчишку. Естественно, реальная власть мгновенно утекла сквозь его крошечные пальцы, осев в цепких когтях вдовствующей императрицы, властолюбивых министров и своры жадных родственников монарха.

Каждый из этих стервятников преследовал лишь собственные шкурные интересы. Двор раскололся на враждующие лагеря:

Власть внешних родственников. Брат вдовствующей императрицы нацепил на себя регалии Великого Генерала. Подмяв под себя столичный гарнизон, он превратился в некоронованного диктатора.

Сопротивление аристократии. Старая гвардия сановников, прикрываясь высокопарными цитатами из конфуцианских трактатов, насмерть сцепилась с Великим Генералом, пытаясь вырвать кусок власти из его рук.

Тень Севера. И над всей этой мышиной возней нависала исполинская фигура Гао Тая. Внешне он оставался верным цепным псом короны, но его монолитная Новая Армия и арсеналы невиданного оружия заставляли столичных интриганов потеть от липкого страха.

Примарх, пусть и увенчанный короной Вана, предпочитал не высовываться из своей северной берлоги, методично выковывая идеальную военную машину. Но гнилостные миазмы разлагающейся столицы неизбежно отравили и границы. Пока министры резали друг другу глотки, на периферии вспыхнули новые, еще более яростные бунты. Царедворцы в один голос завопили о необходимости сильной руки, способной навести порядок. И все взгляды, полные ужаса и надежды, обратились на север.

Вдовствующая императрица, поддавшись панике, приказала Гао Таю явиться ко двору. Она бросила ему кость — должность Тайвэя, одного из Трех Гунов, передав под его контроль все вооруженные силы разваливающейся империи. Она надеялась, что пугающая репутация Примарха заставит заткнуться и её обнаглевшего братца, и старых аристократов.

Великий Генерал немедленно попытался купить лояльность Гао Тая, суля ему поддержку клана императрицы. Но Примарх лишь снисходительно улыбался. Он ловко балансировал на лезвии ножа, прикрываясь заботами о неспокойных границах, и методично отвергал любые союзы, оставляя Великого Генерала в бессильной ярости.

Аристократы тоже плели свои сети, пытаясь использовать авторитет Примарха как таран против родственников императрицы. Они сладко пели о должности регента-соправителя. Но Гао Тай слишком хорошо видел червивое нутро этих «благородных» мужей. Не говоря ни «да», ни «нет», он затаился во мраке дворцовых коридоров, холодно анализируя расстановку сил.

Пока глупцы грызлись за объедки власти, Примарх расставлял фигуры на доске. Под благовидным предлогом укрепления столичного гарнизона он начал перебрасывать в город ударные части Новой Армии. Под покровом ночи в подземелья императорского дворца текли бесконечные ящики со свинцом, разобранными пулеметами и тяжелыми орудиями.

Взбешённый непробиваемым нейтралитетом Тайвэя, Великий Генерал пустил в ход грязные слухи: по столице пополз шепоток о том, что северный дьявол готовит переворот. Гао Тай ждал этого. Разыграв сцену оскорблённой невинности, он публично пал на колени перед троном и умолял отправить его самого и всю Новую Армию в самое пекло — на дальние кордоны, клянясь в абсолютной преданности короне.

Этот блестящий спектакль мгновенно усыпил бдительность вдовствующей императрицы и аристократов. Великий Генерал же, напротив, выставил себя лживым интриганом и потерял лицо. Никто из них не знал, что самые отбитые головорезы Примарха, вооруженные до зубов, так и остались скрываться в лесах вокруг столицы, ожидая лишь одного слова своего господина.

Что до малолетнего императора, то мальчишке было плевать на политику. Зато его до одури завораживали механизмы Гао Тая. Маленький владыка сутками пропадал в поместье Примарха, разинув рот наблюдая, как из металла и огня рождаются чудеса.

И Гао Тай начал лепить из этого мягкого куска глины то, что было нужно ему. Он вливал в уши ребёнка суровые истины о бремени власти, о законах, высеченных в камне, и ядовитым шепотом раскрывал гнилую суть придворных фракций. День за днем мальчик проникался к гиганту безграничным доверием, видя в нем единственную опору и истинного наставника.

Когда до клана императрицы дошло, что мальчишка с потрохами принадлежит Гао Таю, они запаниковали. В ход пошли традиционные методы: от слащавых предложений династических браков до ножей в темноте. Но поместье Примарха превратилось в ощетинившуюся стволами крепость. А что до ядов... О, это было даже смешно. Однажды Гао Тай случайно выхлестал целый кувшин концентрированного яда из красного журавлиного темени. Единственным последствием стало легкое расстройство желудка. Все жалкие попытки устранить его рассыпались в прах.

И пока во дворце продолжалась грызня, грянула буря. Сёгунат Во, заключив грязный союз с южными чиновниками и зажравшимися помещиками, поднял полномасштабный мятеж против Империума. В панике двор поспешно накинул на плечи Гао Тая мантию Великого Генерала-Покорителя Юга, умоляя его бросить Новую Армию на подавление восстания.

Примарх лишь усмехнулся и вывел свои стальные легионы в поле. С новейшим огнестрельным оружием и безжалостной тактикой рассыпного строя он превратил гордых мятежников в кровавый фарш. Восстание было захлебнуто в крови менее чем за год. Этот оглушительный триумф не просто заставил заткнуться столичную оппозицию — он вознес авторитет Гао Тая до небес.

Умыв клинки кровью южан, Гао Тай развернул армию к столице. Но у крепостных ворот его встретили запертые створы и ощетинившиеся копьями стены. Ополоумевший от страха Великий Генерал из клана императрицы наотрез отказался пускать победителя в город, истерично требуя немедленно сложить полномочия и передать всё новейшее вооружение его цепным псам.

Примарх даже бровью не повел. Жалкая крыса сама загнала себя в угол. Сеть шпионов Гао Тая, годами опутывавшая столицу, пришла в движение: половина столичного гарнизона мгновенно перерезала глотки своим командирам и открыла ворота. В ту же секунду элитные штурмовые отряды, затаившиеся в окрестностях, ударили в спину ничего не понимающему противнику.

Государственный переворот обернулся кровавой мясорубкой прямо на улицах древнего города. Устаревшие порядки Великого Генерала захлебнулись в свинце: шквальный огонь автоматических пулеметов и разрывы тяжелой артиллерии Новой Армии рвали людей в клочья, сметая любые очаги сопротивления в считанные часы.

Поняв, что всё кончено, Великий Генерал схватил в охапку визжащую императрицу и плачущего мальчишку-императора. С жалкими остатками верных войск он прорвался на западный берег реки Вэй, надеясь, что водная преграда даст ему шанс выторговать себе жизнь.

И вновь Гао Тай разыграл великодушие. Не желая рисковать жизнью своего юного ученика, он выслал переговорщиков. Ради сохранения единства Примарх предложил перемирие и выдвинул исторический Договор о Трёх «Нет». Осаждаемый со всех сторон министрами-миротворцами, Великий Генерал в итоге сдался. Стоя на разных берегах, враги принесли клятву, указав на реку Вэй как на свидетеля.

Первое «Нет»: Нет преследованиям — клан императрицы получает полное прощение, дабы сохранить лицо престола.

Второе «Нет»: Нет конфискациям — все земли остаются у Великого Генерала, но его армия сокращается до минимума.

Третье «Нет»: Нет расколу — юный император и вдовствующая императрица обязаны немедленно вернуться в столицу для восстановления законного порядка.

Клятва на реке? Какая наивность. Как только процессия Великого Генерала, убаюканного ложным чувством безопасности, въехала в столичные ворота, капкан захлопнулся. В первую же безлунную, промозглую ночь отборные головорезы Гао Тая, словно тени, оцепили резиденцию генерала и усадьбы всех его прихлебателей.

— Убить всех, — холодно бросил Примарх.

Резня была безжалостной. Министры, советники, жены, дети, верные слуги — глотки резали всем, не разбирая чинов и возраста. Самого же Великого Генерала в кандалах выволокли на эшафот, где палач одним ударом тяжелого тесака отделил его удивленную голову от туловища.

На следующее утро Гао Тай, стоя в лужах ещё не просохшей крови, меланхолично объявил трясущемуся двору: Великий Генерал готовил новый мятеж, доказательства неоспоримы, и ради спасения государства пришлось действовать на опережение. Маленький император испуганно кивал, а вдовствующая императрица, давно тяготившаяся деспотией собственного брата, предпочла засунуть язык за зубы и молча проглотить случившееся.

Уничтожение клана императрицы стало лишь прелюдией. Насытившись одной кровью, железная машина Примарха перемалывала следующую партию мяса — жирующих родственников монарха, чья «преданность» измерялась лишь толщиной их кошельков. Серия ночных чисток, тихих арестов и громких казней выкорчевала всю имперскую родословную под корень. Никто больше не мог угрожать власти юного императора... точнее, власти того, кто стоял за его троном. Всю вину за реки крови Гао Тай изящно свалил на недобитых мятежников, заявив, что лишь вырывал сорняки ради процветания государства.

Очистив сцену от мусора, Гао Тай сосредоточил в своих руках абсолютную, безграничную власть. Пришло время выжечь старый мир и построить на его пепелище новый. Железная пята Примарха безжалостно раздавила древние устои:

Уничтожение аристократии. Привилегии благородных семейств были обращены в прах. Гао Тай внедрил жесткую систему имперских экзаменов и рекомендаций: теперь твое происхождение не значило ничего. Докажи свою полезность, или останешься никем. Монополия старой крови была сломлена навсегда.

Абсолютная централизация. Титулы цзедуши и независимость провинций были стерты из истории. Вся планета была нарезана на прямые сектора, управляемые безликими функционерами из столицы. А чтобы ни у кого не возникло глупых мыслей, в каждом городе лязгали затворами гарнизоны Новой Армии.

Но настоящая революция коснулась науки и промышленности:

Эпоха Стали и Пара. По всей планете вырастали циклопические заводы. Механизированные комбайны вгрызались в поля. Производственные мощности Сериса совершили чудовищный, непостижимый для смертного разума скачок.

Культ Знаний. Опираясь на учение школы Моистов, Примарх воздвиг Палаты Наук, сплавив воедино академическое образование и практические изобретения. Свежая кровь молодых инженеров хлынула в лаборатории. То, на что у обычного человечества уходили века, Гао Тай сожрал за жалкую пятилетку: спустя всего пять лет в черную пустоту космоса взмыла первая орбитальная станция.

Милитаризация. Выпуск автоматического оружия, стальных сухопутных дредноутов-танков и ревущих самолетов был поставлен на конвейер. Новая Армия разрослась до немыслимых размеров, превратив государство в непобедимую военную машину номер один на всей планете.

Силиконовый Разум. Массированные вливания в науку спровоцировали кремниевую революцию. Выудив из пыльных хранилищ древние, чудом уцелевшие фолианты по языкам программирования, Гао Тай лично, строка за строкой, написал код искусственного интеллекта. Этот бесстрастный цифровой разум опутал своими сетями всю планету, холодно и безошибочно управляя логистикой и производством.

Смыв в канализационные стоки истории всю аристократическую гниль, Гао Тай стал единственным, абсолютным властелином Сериса. Прикрываясь заботой о взрослеющем императоре-марионетке, он держал в своих мозолистых руках нити управления всем миром. Но его пугающая тень росла, и вскоре выжившие, дрожащие от благоговения чиновники — не без прозрачного намека со стороны самого Примарха — пали ниц, умоляя его принять Мандат Неба и взойти на трон.

И вот, под оглушительный, срежиссированный рев всенародного ликования, Гао Тай принял корону. Он воздвиг новую империю — Династию Тайхэ. Его законы были высечены в стали и пропитаны кровью, а доктрина правления гласила: «Ритуал неотделим от Машины, а Милосердие опирается лишь на грубую Силу».

http://tl.rulate.ru/book/155693/8941329