Световая полоса утреннего пробуждения, словно холодное лезвие, точно разрезала полумрак комнаты 73-B. Ли Мо открыл глаза под предустановленный системой, фальшивый «щебет птиц». Слабый свет от активации сетчаточного дисплея (IRD) ещё не успел полностью разогнать сонливость на периферии зрения, когда в его голове уже пронзительно зазвучала искажённая, фальшивая мелодия, которую напевал старик Ван.
Это была не галлюцинация, а доказательство.
Старик Ван — обычный человек, погрязший в дешёвых брейндансах, выброшенный на обочину эпохи, — в бессознательном бреду, на грани психического срыва, повторял ту самую неземную мелодию, что исходила из Бездны обработки данных и витала на границах его способностей. Это открытие, словно ледяной зонд, пронзило все предыдущие предположения Ли Мо. Он всегда считал, что этот «фоновый шум» связан только с его способностью «Когнитивная перезапись», с глубинными аномалиями мира данных, и является тайной, доступной лишь таким «аномальным», как он. Но теперь этот шум проявился в старике Ване, в сознании обычного человека, казалось бы, совершенно не связанного с высокоуровневыми операциями с данными.
Радиус воздействия этого напева был гораздо шире, глубже и всепроникающе, чем он себе представлял. Он существовал не только в щелях между данными, не только звучал в ушах «аномальных». Он, подобно низкотоксичной радиации, беззвучно проникал в каждый уголок этого города, в глубины снов уставших, измученных людей, ищущих утешения в иллюзиях. Старик Ван не был исключением, он был, вероятно, лишь отражением одного из бесчисленных индивидуумов, подвергшихся незримому влиянию, просто он сам этого не осознавал.
Ли Мо охватил леденящий холод. Раньше он думал, что в одиночку исследует никому не известный тайный уголок, а теперь обнаружил, что этот уголок может быть связан с громадной тенью, накрывшей весь город. Борьба с корпорацией, сокрытие своей сущности — всё это отошло на второй план. Этот таинственный шёпот, разлитый в фоне, представлял собой более фундаментальную и ужасающую угрозу.
Он должен был действовать. Больше нельзя было пассивно ждать, нельзя ограничиваться лишь изучением собственных способностей. Ему нужна была информация, нужно было понять источник этого напева, его природу, его цель.
Бред старика Вана давал единственную, хрупкую зацепку. Напев переплетался с каким-то расплывчатым фрагментом из его разбитой памяти о «прошлом». Была ли это та неудачная карьера инженера? Или тот корпоративный инцидент, из-за которого он всё потерял? Ли Мо не был уверен, но знал, что начинать нужно именно оттуда.
Подъём, умывание, проглатывание питательной пасты. Каждое движение было проникнуто невиданной доселе спешкой. Он взглянул на старика Вана, всё ещё спящего в послевкусии брейнданса, и сложное чувство — сочувствие, беспомощность и даже некая солидарность с товарищем по несчастью — стало ещё тяжелее. Мысль о защите близких впервые возникла так ясно, и не только ради собственной безопасности, но и ради таких, как старик Ван, — простых людей, бессильно барахтающихся в потоке.
По пути на работу Ли Мо сохранял внешнее оцепенение, но его внутренние чувства, словно самый точный радар, сканировали всё вокруг. Переполненный вагон в магнитолевитационных туннелях в его глазах перестал быть просто серым фоном. Каждый из этих людей, подобно старику Вану, мог носить в обрывках своих снов или сознания отголоски того странного напева. Эта мысль заставляла его содрогаться.
Когда он вошёл в «Бездну обработки данных», холодный взгляд Чэнь Цзин, словно материальный, прошёлся по всему офисному пространству. Ли Мо почувствовал, что на нём этот взгляд задержался на мгновение дольше, чем обычно, и был более многозначительным. Его сердце ёкнуло, но он быстро подавил тревогу. Нельзя было терять самообладания. Подключившись к IRD, он погрузился в сегодняшнюю работу по очистке данных — партию эмоциональных фрагментов, связанных с «оцепенением». По иронии судьбы, это идеально совпадало с состоянием, которое он изо всех сил старался поддерживать.
Он осторожно контролировал свою ментальную силу, избегая любых точных манипуляций, которые могли бы вызвать «неизвестную сигнальную помеху», и временно отказался от попыток «сгладить Шрамы». Вся его энергия была сосредоточена на том, как использовать ресурсы корпорации для начала своего расследования.
Как только прозвенел сигнал обеденного перерыва, Ли Мо не стал медлить ни секунды. Быстро расправившись с питательным батончиком, он должен был кое-что проверить. Воспользовавшись коротким отпуском по «корректировке физиологических потребностей», он покинул здание Нейрон-Тех.
Его целью была Главная публичная библиотека в Седьмом районе города. Не новое, сверкающее здание с интерактивными голографическими проекциями, а спрятанная позади, почти забытая временем «Секция заброшенных электронных архивов». Там хранились исторические данные ранней цифровой эпохи, в устаревших форматах, которые даже современные системы не могли идеально прочитать, включая архивы давно закрывшихся газет, просроченные патентные документы и фрагментарную информацию, собранную ранними веб-краулерами. Это была периферия официальных операций по очистке данных, щель, в которой могла сохраниться историческая правда.
Новый корпус библиотеки кишел людьми: студентами, исследователями и праздношатающимися горожанами. Виртуальные гиды проецировали в воздухе яркие световые образы. Ли Мо пересёк шумный холл и направился вглубь, в тускло освещённый коридор, где в воздухе витал запах пыли и старой бумаги. В конце коридора была тяжёлая металлическая дверь без опознавательных знаков, покрытая пятнами ржавчины, которую нужно было открывать вручную.
За дверью был другой мир.
В огромном пространстве до самого горизонта тянулись ряды давно выведенных из эксплуатации серверных стоек старого образца. Пыль танцевала в редких лучах света, пробивавшихся сквозь щели в высоких окнах. В углах были свалены ещё более древние, физические носители данных — покрытые пылью катушки с магнитной лентой, футляры с дисками. Воздух был застывшим и холодным, и лишь несколько всё ещё неэффективно работающих общественных терминалов для запросов издавали предсмертный гул. Здесь было почти пусто, лишь несколько фигур, похожих на любителей старины или обнищавших учёных, были разбросаны по огромному пространству, уставившись в тускло светящиеся зелёным светом древние экраны.
Ли Мо нашёл терминал, выглядевший чуть лучше остальных, и вставил замаскированную идентификационную карту для общественной сети. Интерфейс завис на несколько секунд, прежде чем медленно загореться, работая на давно устаревшей операционной системе. Он глубоко вздохнул и начал поиск.
Ключевые слова были слишком общими и сложными. «Напев»? «Фоновый шум»? «Коллективная галлюцинация»? «Подсознательное соединение»? Он перепробовал различные комбинации, но результаты были либо нулевыми, либо представляли собой тонны ненужной научно-популярной информации по психологии или мусора с форумов о городских легендах.
Он сменил тактику и начал искать зацепки, которые могли быть связаны с обрывками памяти старика Вана. «Корпоративный инцидент», «коллективный иск инженеров», «много лет назад», «провал крупного проекта». Он запросил базу данных новостных архивов за период от двадцати до тридцати лет назад, дата была размытой, он мог лишь приблизительно судить по возрасту и состоянию старика Вана.
Время утекало в монотонном отборе и ожидании. Медленная скорость отклика терминала и огромное количество ненужной информации почти истощили его терпение. Пот стекал по его вискам не только от нетерпения, но и от невидимого давления — ему казалось, будто пара глаз наблюдает за ним из какого-то тёмного угла. Это было самовнушение? Или люди Чэнь Цзин или службы безопасности? Он не был уверен и мог лишь заставить себя сосредоточиться на экране.
Именно в тот момент, когда он уже почти сдался и собирался попробовать другие пути, его внимание привлекла новостная сводка, помеченная как «данные серьёзно повреждены, часть содержимого не подлежит восстановлению».
Дата: примерно двадцать шесть лет назад.
Заголовок: [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]… проект «Матрица разума» объя… [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]… навсегда прекращён… [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ]… споры о технической этике…
Источник: «Городской авангард» (давно закрытая научно-техническая газетёнка).
Сохранившийся ключевой фрагмент: «…сообщается, что проект „Матрица разума“, возглавляемый „Передовым институтом когнитивистики“, предшественником Нейрон-Тех, целью которого было исследование крупномасштабной передачи информации и формирования консенсуса на подсознательном уровне, вчера был официально остановлен. Главный научный сотрудник проекта, доктор [ДАННЫЕ ИСКАЖЕНЫ], в кратком публичном заявлении сообщил, что на ранней стадии открытого тестирования проект столкнулся с „непредвиденным эффектом резонанса“, некоторые добровольцы сообщали о постоянных, непроизвольных слуховых галлюцинациях… Официальные лица отрицают связь проекта с недавними сообщениями жителей некоторых районов города о „коллективной тревожности“ и „слуховых галлюцинациях фонового звука“...»
«Матрица разума»… «передача информации на подсознательном уровне»… «эффект резонанса»… «слуховые галлюцинации»… «слуховые галлюцинации фонового звука»!
Каждое слово, словно ключ, яростно ударяло в сердце Ли Мо! Он нашёл! Хотя информация была неполной, она указывала в совершенно определённом направлении! Много лет назад действительно существовал эксперимент по объединению подсознания всего населения, и он провалился, оставив после себя до сих пор длящиеся «побочные эффекты» — тот самый проклятый «напев»!
Его пальцы слегка дрожали от волнения, когда он попытался запросить полный текст, но система выдала сообщение: «Исходный файл повреждён, чтение невозможно». Он попытался найти больше информации о «Передовом институте когнитивистики» и «Матрице разума», но результаты были скудными, словно их систематически вычистили. Только эта ускользнувшая от чистки запись, благодаря хранению в таком отдалённом архивном секторе, уцелела.
Пока он был полностью поглощён этой прорывной зацепкой, из тени серверной стойки сзади и сбоку от него донёсся тихий звук.
Ли Мо резко вздрогнул и вскочил с места, его тело напряглось, как у испуганной пантеры. Он инстинктивно принял оборонительную позу, сердце бешено колотилось. «Обнаружили?»
Из тени медленно вышла фигура. Растрёпанные волосы, тяжёлые, бликующие очки, худощавое тело, укутанное в широкую, испачканную жиром программистскую куртку.
Это был А-Чан.
Он выглядел ещё более нервным, чем в корпорации, лицо было бледным, губы слегка дрожали, а руки крепко сжимали лямки рюкзака, словно это был спасательный круг. В его взгляде читался крайний страх, но в глубине горела та же, что и у Ли Мо, решимость найти ответы.
— Ты... — у Ли Мо пересохло в горле, он не знал, что сказать. Он никак не ожидал встретить А-Чана здесь и сейчас.
А-Чан не смотрел Ли Мо в глаза, его взгляд быстро метнулся по сторонам, чтобы убедиться, что на них никто не обращает внимания, после чего он прошептал почти неслышно:
— Я… я следил за тобой, — прямо признался он, его голос дрожал от стыда и страха. — С тех пор, как ты ушёл из корпорации… я подумал… что ты, возможно, тоже ищешь…
Ли Мо не ослаблял бдительности, его мозг работал на пределе. А-Чан — друг или враг? Это совпадение или ловушка?
— Что ищешь? — голос Ли Мо был низким и холодным, полным подозрения.
— Этот… этот звук… — А-Чан поднял голову, его глаза за стёклами очков впились в Ли Мо, словно пытаясь прочитать ответ на его лице. — Этот напев… ты ведь тоже его слышал, правда? Не в данных… он повсюду!
Эта фраза стала последним подтверждением. А-Чан не только слышал его, но и ощущал его повсеместность.
Напряжённое противостояние повисло между ними. Пылинки медленно парили в редких столбах света, а гул старых серверов звучал фоновым аккордом.
Наконец, Ли Мо медленно расслабился, но не до конца снял защиту. Он указал на неполную новость на экране терминала.
— «Матрица разума»… провалившийся эксперимент по подсознательному соединению.
А-Чан подошёл ближе, быстро пробегая глазами по тексту на экране, его дыхание участилось.
— Так и есть… я так и знал… это не плод моего воображения… — пробормотал он, а затем резко посмотрел на Ли Мо. — Эти устройства… они не «говорят», они… «отвечают»! Отвечают на ту фоновую частоту! Моя способность… она позволяет мне немного настраивать этот отклик!
А-Чан впервые так ясно описал суть своей способности — «Эмоциональное администрирование» — это не общение с машинами, а восприятие и тонкая настройка их реакции на этот всепроникающий «фоновый шум» (или, вернее, остаточный резонанс «Матрицы разума»)!
Ли Мо мгновенно всё понял. Их способности, хотя и проявлялись по-разному, имели, возможно, один и тот же источник — оставшийся после провального эксперимента, разлитый по всей реальности «когнитивный шрам» или «резонансное поле»! Они были «аномальными узлами», способными воспринимать это поле и активно с ним взаимодействовать!
— Нам нужно больше информации, — подавив внутреннее потрясение, тихо сказал Ли Мо. — Здесь данных слишком мало.
— Я знаю одно место… — быстро заговорил А-Чан с нетерпением человека, нашедшего своего. — Более… глубокий архивный слой. Нужно обойти официальные права доступа. Я подозреваю… там спрятано что-то более полное, — он показал свой модифицированный портативный терминал. — Я могу… попробовать.
Риск был чрезвычайно высок. Несанкционированный доступ в общественной сети мог легко спровоцировать тревогу.
Ли Мо посмотрел на свет, смешанный из страха и технической уверенности, в глазах А-Чана, затем снова взглянул на экран, на ту неполную новость, что указывала на вход к истине. Он кивнул.
— Как можно скорее.
А-Чан тут же присел на корточки, подключился к неприметному техническому порту терминала, и его пальцы замелькали над портативным устройством, потоки кода полились, словно водопад. Он полностью погрузился в состояние самозабвения, и прежний страх, казалось, временно отступил перед техническим вызовом.
Ли Мо взял на себя роль дозорного, встав спиной к А-Чану и остро осматривая пустой архивный зал. Ощущение слежки не исчезло, а, наоборот, усилилось из-за хакерских действий А-Чана. Ему казалось, что за каждым рядом молчаливых серверных стоек может скрываться опасность.
Время тянулось, секунда за секундой, и каждая казалась вечностью. На лбу А-Чана выступили капли пота, и он время от времени бормотал что-то нетерпеливое.
— Есть… — через несколько минут вдруг тихо воскликнул А-Чан, его голос дрожал. — Фрагмент… помеченный как удалённый навсегда… из резервной копии сервера «Городского авангарда»…
Ли Мо тут же наклонился. На экране появился чуть более полный текст:
«…(начало отсутствует) Основной целью проекта „Матрица разума“ было обойти защитные механизмы индивидуального сознания и напрямую имплантировать определённые информационные шаблоны на подсознательный уровень, чтобы достичь эффективного консенсуса и управления на социальном уровне. Однако во время третьего непубличного расширенного теста оборудование вызвало необъяснимый резонанс, вступив в сильное сопряжение с глубоким подсознанием некоторых добровольцев (особенно с областями, связанными с первобытными страхами и коллективной памятью)… (середина отсутствует)… Проект был экстренно прекращён. Однако остаточное „поле консенсуса“ или „информационное эхо“ не рассеялось полностью, а продолжило распространяться с крайне низкой интенсивностью, что, возможно, привело к упоминаемому в последующих отчётах „фоновому когнитивному шуму“, а также у некоторых чувствительных индивидуумов… (конец отсутствует)».
Хотя текст всё ещё был неполным, объём информации был взрывным!
«Подсознательная имплантация»! «Поле консенсуса»! «Информационное эхо»! «Фоновый когнитивный шум»!
Это практически подтверждало все их догадки! Этот напев был оставшейся от того безумного эксперимента, разлитой в воздухе, постоянно шепчущей «информационной чумой»!
Пока они оба были потрясены этим ошеломляющим открытием, и А-Чан пытался скачать копию этого фрагмента данных…
Щёлк.
Чрезвычайно тихий, но определённо не относящийся к нормальной работе старого сервера звук донёсся из-за дальнего ряда стоек.
Ли Мо и А-Чан одновременно замерли, кровь в их жилах почти застыла.
Это не было самовнушением.
Кто-то был здесь.
И, скорее всего, наблюдал за ними уже давно.
Ли Мо резко потянул за собой А-Чана, который всё ещё пытался сохранить данные, и тихо крикнул:
— Уходим!
А-Чан впопыхах выдернул терминал, кабель прочертил в воздухе дугу. Они даже не успели выключить терминал для запросов и, как два напуганных кролика, бросились в противоположном от источника звука направлении, к другому выходу из архивной секции.
Их шаги в пустом, тихом пространстве звучали оглушительно. Они чувствовали, как тот взгляд, словно материальный, приклеился к их спинам, полный холодного наблюдения, а может… и с ноткой игривости, как у кошки, играющей с мышью.
Они не смели обернуться, отчаянно бежали, вырвались за металлическую дверь Секции заброшенных электронных архивов и снова смешались с шумной толпой в новом корпусе библиотеки. Затерявшись в толпе, они тяжело дышали, всё ещё не придя в себя от ужаса.
— Расходимся! — торопливо бросил Ли Мо А-Чану, его голос был подавлен страхом.
А-Чан решительно кивнул, его лицо было белым как бумага, затем он натянул кепку на глаза и быстро исчез в людском потоке.
Ли Мо направился в другую сторону, заставляя себя замедлить шаг и смешаться с группой студентов, слушавших лекцию виртуального гида. Он чувствовал, что его спина промокла от холодного пота, а то ледяное ощущение взгляда, казалось, всё ещё преследовало его.
Он не решился возвращаться прямо в корпорацию и долго бесцельно бродил по городу, пока не наступила ночь и неоновые огни, словно бесчисленные любопытные глаза, не зажглись. Только тогда, измотанный и охваченный ещё большим страхом, он направился обратно в улей-апартаменты.
Первая активная попытка докопаться до истины обернулась риском разоблачения и подтверждением того, что они борются не только с призраками прошлого, но и находятся под наблюдением реальных, неизвестных глаз.
Кому принадлежали эти глаза? Корпорации? Службе безопасности? Или… другим силам, заинтересованным в остатках «Матрицы разума»?
Ответ скрывался в тенях города, переплетаясь с вечным, вездесущим фоновым напевом, и становился всё более запутанным.
Вернувшись в комнату 73-B, он увидел, что старик Ван всё так же спит, напев стих. Но Ли Мо знал, что этот звук никогда не прекращался. Он шептал во внешнем мире, отдавался эхом в потоках данных и бил в набат в душах таких «чувствительных индивидуумов», как они.
Утешение от встречи с себе подобным сменилось ощущением ещё большей опасности. Они ступили на минное поле, и охотник уже показал себя.
http://tl.rulate.ru/book/155635/8935621
Готово:
