— Как же одиноко быть непобедимым...
Напевая песенку, Цинь Юй вприпрыжку вернулся в свою обитель.
Первым делом он достал купленные швейные иглы. Нагрев одну докрасна на пламени свечи, он слегка надавил на нее, и она тут же согнулась, превратившись в профессиональный рыболовный крючок №5 без бородки.
Проще простого.
Затем он достал заранее подготовленную леску. Это была нить, которую прял паукообразный духовный зверь. Обычно ее использовали для починки одежды. Бесцветная и прозрачная, она была невероятно прочной. Говорили, что на нее можно вытащить даже десятитысячефунтовую драконоголовую тилапию. Для лески — идеальный материал.
Наконец, он привязал к леске небольшой кусочек дерева в качестве поплавка, нашел бамбуковую палку для удилища, и снасти были готовы.
Собрав снаряжение, Цинь Юй радостно побежал к реке и начал свой рыболовный день.
— Украсть у бренной жизни полдня на досуге...
Он лежал на мягкой траве, греясь в ласковых лучах осеннего солнца и наблюдая, как поплавок качается на волнах. Какое блаженство!
«Вот если бы я прямо сейчас стал великим императором Цинь Юем, жизнь была бы идеальна!»
При этой мысли он достал свой блокнот, зачеркнул заголовок «Путь к бессмертию, начиная с уборки дерьма» и написал новый: «Путь к бессмертию, начиная с рыбалки»!
Предыдущее название было более цепляющим, но слишком вульгарным. Могло не пройти цензуру.
Внезапно поплавок резко ушел под воду.
— Клюет!
Он с силой потянул, и двухфунтовая рыба вылетела из воды.
Она была вся золотистая и формой напоминала карася.
«В месте, полном духовной энергии, даже рыбы выглядят иначе. Интересно, какая она на вкус».
Насадив червя, он снова забросил крючок.
«В последние дни я что-то расслабился. Завтра нужно снова уходить в уединение!» — мысленно распланировал он.
«За ночь я набираю три процента прогресса. Значит, за целый день практики — около шести-семи. Чтобы достичь второго уровня Переработки Ци, мне понадобится целых шестнадцать дней».
У Цинь Юя разболелась голова.
Начитавшись в прошлой жизни романов, он думал, что практики уходят в уединение на годы, а то и десятилетия. Но, попав в орден, он узнал, что лишь те, кто уходит надолго, могут войти в состояние глубокой медитации, в котором десять лет пролетают как один день.
Но для практиков на стадиях Переработки Ци и Создания Основы войти в такое состояние было почти невозможно. Для них практика была очень скучной. В прошлый раз, когда он уединился на десять дней, последние несколько дней он держался на чистой силе воли.
А теперь ему предстояло уединиться на полмесяца. Не сойдет ли он с ума?
Цинь Юй забеспокоился о своем психическом здоровье и решил, что после десяти дней практики будет делать день перерыва. В конце концов, в самосовершенствовании тоже важны постепенность и баланс между трудом и отдыхом.
«Почему мне не досталась Система, которая по одному клику дает пятьсот лет развития? — мысленно пожаловался он. — Раз уж у меня есть читы, почему они не могут быть покруче?»
Плюх!
Клюнула еще одна рыба.
...
Вечером.
Цинь Юй наловил больше десяти рыб.
Вскоре, как и договаривались, пришли Ли Чжэнтун, Сяо Чжи и остальные.
— Тун, ты со мной, потрошить рыбу. Сяо Чжи, вы с остальными — за дровами!
— Есть!
Все разбежались по своим делам.
— У рыбы нужно вытащить только внутренности, чистить чешую не надо! — крикнул Цинь Юй. — И режь осторожнее, не повреди желчный пузырь. Черт, опять повредил! Всех рыб испортишь! Иди лучше за дровами!
В городке Цинь Юй часто сам ловил и жарил рыбу, так что процесс был ему знаком.
Оглушив рыбу, он выпотрошил ее, вытащил боковую линию, сделал на тушке «цветочные» надрезы и равномерно натер специями.
Вскоре запылал костер.
— Огонь не слишком сильный, и рыбу нужно постоянно переворачивать.
Когда поверхность рыбы поджарилась, Цинь Юй ножом аккуратно соскоблил чешую, обнажив сочное мясо. Немного соли, немного перца — и перед ними было блюдо, прекрасное и на вид, и на вкус, и на запах.
Группа учеников-чернорабочих сидела у костра, с аппетитом уплетая жареную рыбу.
— Брат Юй, твоя рыба — просто объедение!
— Лучшее, что я ел в Сюаньтяне!
— Брат Юй, тебе нужно открыть на рынке свою лавку с жареной рыбой! Озолотишься!
— Да что это, — скромно отмахнулся Цинь Юй. — Вот мой вонючий тофу — вот это вещь!
— Вонючий тофу? Что это?
— Как-нибудь приготовлю для вас. Такое вы точно не забудете!
— Ждем с нетерпением!
— Я вас всех еще не знаю, — сказал Цинь Юй. — Давайте знакомиться!
— Брат Юй, я Ван XX!
— Брат Юй, я Мэн X!
— Брат Юй, я Чжао XX!
— Слишком сложные имена, не запомню! — сказал Цинь Юй. — Давайте так! — он указал на Ван XX. — Будешь Третьим. Ты — Четвертым, ты — Пятым. Так проще.
— Брат Юй, я не хочу быть Третьим, некрасиво звучит.
— Ладно, я придумаю тебе хорошее имя, — Цинь Юй потер подбородок и после долгих раздумий сказал: — Тогда будешь Шестым!
— Брат Юй, а можно Стариной Шестым? Хочется выглядеть посолиднее!
— Нет, — отрезал Цинь Юй. — Еще не дорос!
Наевшись и напившись, они еще долго болтали. Перед тем как разойтись, Цинь Юй сказал:
— Я собираюсь на некоторое время уйти в уединение. Если Пик Укрощения Зверей снова что-то выкинет или случится что-то важное, ищите меня в обители номер 666.
Он сказал это на тот случай, если их проделка раскроется, и Пик Укрощения Зверей решит им отомстить.
...
Но на следующее утро его разбудил стук по защитной формации.
Выйдя на улицу, он увидел встревоженного Сяо Чжи.
У Цинь Юя екнуло сердце.
— Что случилось? — спросил он, отключая формацию.
— Брат Юй, те, с Пика Укрощения Зверей, снова пришли! И на этот раз все еще хуже!
— Хуже? Что они сделали?
— Долго объяснять, лучше сам посмотри!
Цинь Юй поспешил за Сяо Чжи на Кленовую площадь.
Еще не дойдя, он почувствовал жуткую вонь.
Площадь снова была покрыта экскрементами, но на этот раз они были... жидкими. Вонючая жижа растекалась повсюду, и убирать ее было невероятно сложно. И пахло все это гораздо сильнее, чем раньше.
— Твою мать! У этих зверей что, понос? — прошипел Цинь Юй, сжимая кулаки так, что хрустнули кости.
Кленовая площадь была неузнаваема. Это был уже не парк, а настоящий септик.
Ли Чжэнтун, обутый в резиновые сапоги, с лопатой в руках, с трудом пытался все это убрать. Такими темпами он бы и за ночь не справился.
— Что здесь произошло?
Услышав голос Цинь Юя, Ли Чжэнтун отложил лопату, вытер пот со лба и рассказал, что случилось.
Оказывается, ученики с Пика Укрощения Зверей привели сюда своих зверей и накормили их какими-то пилюлями. Результат был налицо.
— Это месть, — сказал Цинь Юй. — Похоже, они догадались, что это наших рук дело.
— Да как они могли? Мы же не оставили следов! — возразил Сяо Чжи.
— Никогда не стоит недооценивать чужой ум, — вздохнул Цинь Юй. — Среди учеников Пика Укрощения Зверей тоже есть умные люди. И это сильно усложняет дело.
Он нахмурился, погрузившись в раздумья.
Если бы они просто избили Ли Чжэнтуна и остальных, можно было бы пойти к страже, к Чжун Вэньдэ, и кто-нибудь бы вмешался.
Но они выбрали другой способ мести, и теперь Цинь Юй был бессилен.
Уборка была обязанностью чернорабочих. Какой бы сложной она ни была, ее нужно было выполнить. Как в прошлой жизни, когда клиент издевается над тобой, а ты ничего не можешь сделать, кроме как уволиться.
«Похоже, у них появился свой стратег!»
«Почему мне всегда достаются умные злодеи, а не безмозглые идиоты, которые действуют наобум?» — мысленно пожаловался Цинь Юй.
Он не знал, как решить эту проблему, и мог лишь взять инструмент и помочь Ли Чжэнтуну. Заткнув нос бумажкой, он принялся за работу.
— Днем еще ладно, а вот вечером будет сложно, — сказал он Ли Чжэнтуну.
Ученики с Пика Укрощения Зверей обещали прийти около пяти, а проверяющие — около шести. За час они бы не справились. А если проверяющие увидят такое, то сразу поставят «незачет». Это было уже не просто грязно, это была катастрофа. А «незачет» означал потерю всех очков вклада за месяц, что было для них серьезным ударом.
— Брат Юй, может, повторим? — предложил Сяо Чжи. — Умрем, так с музыкой!
— Нет! — отрезал Цинь Юй. — Раз они на это пошли, значит, у них есть запасной план. Наверняка сегодня вечером на рынке будет засада. Если мы туда сунемся, нас поймают с поличным.
— Тогда, может, извинимся?
— Нет! — твердо сказал Ли Чжэнтун. — Дело чести! Я лучше уйду из ордена, чем склоню голову перед ними! К тому же, после того, что мы с ними вчера сделали, они нас все равно не простят.
— Если ничего не выйдет, я пойду жаловаться старейшине внешней части! — стиснув зубы, сказал Сяо Чжи. — А если не поможет, я уйду из ордена, чтобы не подставлять вас!
— Успокойтесь, — сказал Цинь Юй. — Должен быть выход. Дайте мне подумать. Сяо Чжи, иди пока на свой участок. Когда мы с Туном закончим здесь, поможем тебе.
— Хорошо, брат Юй!
...
Пока Цинь Юй, сгорбившись, работал, к площади, смеясь и болтая, подошли две прекрасные женщины.
— Третья сестра, какая сегодня чудесная погода! В самый раз для любования багряными кленами!
— И не говори, Девятая сестра. Я каждый год с нетерпением жду этого времени. Сидеть под кленами, попивая горячий чай, и смотреть, как кружатся в танце листья, — что может быть прекраснее?
Обе женщины были одеты в одежды старейшин. Это были Третья и Девятая старейшины внутренней части ордена.
http://tl.rulate.ru/book/155398/8855905
eazxon (автор/заложение основ)
29 декабря 2025 в 06:46
0
Готово:
