[Что это за шоу? Почему оно в прямом эфире? И что за секция с чатом?]
[Не спрашивай меня — ещё страннее то, что трансляция идёт вообще на всех платформах, даже на пиратских сайтах]
[Чё за… как? Очередной маркетинговый трюк от Дисней?]
[Реинкарнация? Для Марвел это редкая тема, не?]
[Ну, была Мойра с мутантской способностью к перерождению, но тут явно что-то другое.]
[Что это за мусорное шоу вообще? Почему они тратят целую серию, показывая сцены пыток и предыстории? Это что, «Пила»?]
[Эй, ты там выше — у тебя СДВГ? Иди тиктоки смотри, дебил.]
Воздух в самом внешнем лабораторном отсеке гудел стерильной эффективностью.
Ряды техников в белых халатах следили за батареями мерцающих экранов, их лица были освещены холодным сиянием потоков данных.
В воздухе стоял запах озона и антисептика — с каждым очередным уровнем безопасности он становился всё насыщеннее.
В самом сердце этого научного «матрёшечного» комплекса находилось внутреннее святилище — Лаборатория Ноль.
Здесь хранился самый ценный актив. Не оружие, не кристалл — человек.
Он был распят вертикально на массивном исследовательском столе в форме креста; тяжёлые полимерные фиксаторы впивались в его запястья, лодыжки и горло.
Его обнажённое тело представляло собой полотно из бледной, изуродованной шрамами плоти, испещрённой следами бесчисленных процедур.
[Уже нагота? Чувствую, мне понравится это шоу]
[Тебе член нравится?]
[???????]
[Если честно — член здоровенный]
[Что с вами не так, люди?????]
Вокруг него команда исследователей в защитных костюмах двигалась с отточенной точностью; их лица были скрыты за затемнёнными визорами. Все — кроме одного.
Доктор Алистер Прайс, главный исследователь, стоял ближе всех к феномену. Его лицо было открыто, а глаза горели фанатичным блеском, почти нечестивым.
Смотрел он не на человека, а на машину, что вращалась и гудела всего в трёх метрах от них.
Это был кошмар сложной инженерии — тысяча сцепленных колец из отполированной латуни и светящихся проводов, вращающихся в противоречивых направлениях с невозможной скоростью.
В её сердцевине — там, где геометрии совпадали на долю наносекунды, прежде чем снова разлететься, — сама реальность начинала давать сбой.
Тонкие трещины, чернее пустоты между звёздами, паутиной расползались прямо в воздухе.
— Прекратить, — скомандовал Прайс, его голос дрожал от предвкушения, а взгляд не отрывался от машины.
Приказ был странным — он был адресован связанному человеку. Долгое мгновение ничего не происходило.
Человек, известный лишь как Субъект Гамма, никак не дал понять, что вообще услышал его. Голова его безвольно свисала, дыхание было поверхностным.
Исследователи затаили дыхание.
И затем — медленно — трещины начали затягиваться.
Неестественные чёрные линии сомкнулись сами собой, ужасающий звук стих до шёпота, а затем исчез вовсе.
Машина продолжала своё безумное вращение — но теперь это была просто машина, сложная и красивая игрушка.
Тишина взорвалась волной эйфорического гомона. Один из исследователей хлопнул ладонями в перчатках, другой подавил всхлип облегчения, третий лихорадочно начал делать записи на датападе.
Но реакция Прайса была самой яркой. Он запрокинул голову и расхохотался — резким, рваным смехом, эхом отозвавшимся в стерильной камере.
— Вы видите?! — воскликнул он, резко обернувшись к команде и широко раскинув руки.
— ВЫ ВИДИТЕ? Стабильность! Контролируемая остановка! Стабильное устройство пространственного искажения — больше не теория! Мы стоим на краю создания бомбы, способной стереть город, страну, мир! Оружия, которое может уничтожить само пространство, в котором оно существует!
Он снова повернулся к связанному человеку, и выражение его лица исказилось в гротескную пародию на дружелюбие.
Он подошёл ближе; в неожиданно похолодевшем воздухе его дыхание превращалось в туман.
— Ты понимаешь свою роль в этом, мой друг? — прошептал он. — Когда мир закончится — а он закончится, — это будет благодаря тебе.
— Твоё имя исчезнет из истории… но именно его будет шептать пустота, пожирая всё сущее.
Он наклонился ещё ближе, понизив голос до заговорщического шёпота:
— Ты — ключ к замку на двери вселенной. И мы тебе бесконечно благодарны.
Человек оставался таким же неподвижным, как камень. Его плоть была холодна; пульс, отслеживаемый на десятке экранов, оставался ровным и неизменным. Он был статуей страдания.
Улыбка Прайса стала ещё шире.
— А теперь… попробуем кое-что новое. Третичное вспомогательное кольцо. Замедлить вращение. Совсем чуть-чуть. Ты знаешь как.
Ещё одна странная инструкция.
Голова человека приподнялась на долю дюйма. Его глаза — поразительно красивые, орехового цвета — приоткрылись ровно настолько, чтобы их было видно.
Он уставился на гудящую машину — на одно конкретное кольцо, вращающееся внутри хаотического целого.
На его покрытой шрамами коже выступила тонкая плёнка пота.
Исследователи впились взглядами в приборы — экраны отображали невозможную физику машины.
И тогда это произошло.
Назначенное кольцо — без какой-либо различимой механической причины — дёрнулось. Его размытый край на долю секунды стал видимым, а вращение — ощутимо, измеримо — замедлилось.
Эффект был мгновенным.
Трещины вернулись — уже не тонкими волосяными линиями, а рваными, молниеносными разрывами самой реальности.
Визг истерзанного пространства вспыхнул вновь — на этот раз громче, так что исследователи вздрогнули и инстинктивно зажали уши.
Прайс же лишь расхохотался ещё громче, и в его глазах отражалась пожирающая всё чёрная пустота.
Исследования продолжались часами — цикл за циклом: приказ и феномен, остановка и замедление, маниакальные комментарии Прайса и испуганное, восторженное возбуждение его команды.
Наконец, настенный хронометр мягко звякнул.
— Ах, день окончен, — объявил Прайс, его голос охрип от возбуждения.
Он подошёл к исследовательскому столу и сам начал ослаблять фиксаторы, его пальцы скользнули по холодной, покрытой шрамами коже. Человек не вздрогнул.
— Ты — дар «Гидры» для нас, я это знаю, — пробормотал Прайс почти себе под нос. — Такой спокойный. Такой… пустой. Мы сломали тебя, верно? Разбили всё, что было внутри, и оставили полый сосуд. А сосуды созданы для того, чтобы их наполняли.
Он захихикал — высоким, липким звуком, куда более жутким, чем его смех.
http://tl.rulate.ru/book/155321/9617097
Готово:
