Свет в подземном паркинге был тусклым и желтушным, словно зрачки умирающего. Кожаные туфли Чэн Чанъиня цокали по бетонному полу, и эхо в пустоте разрасталось до бесконечности, напоминая зловещий обратный отсчет. Воздух был пропитан машинным маслом, пылью и чем-то более холодным — запахом смерти. Последняя свирепая ухмылка Чжоу Тяньсюна за столом переговоров выжглась в глубине его сознания: «Посмотрим, доживешь ли ты до утра». Это не было пустой угрозой. Он резко остановился, рука уже скользнула во внутренний карман пиджака и сжала холодный корпус электрошокера. Металл давил на ладонь, даря призрачное чувство безопасности.
Почти в тот же миг звук рассекаемого воздуха разорвал застывшее пространство! Это был не свист пули, а более тонкое, коварное шипение, доносящееся из густой тени за несущей колонной справа.
Инстинкты сработали быстрее мыслей. Чэн Чанъинь резко дернулся влево, но острая боль уже вонзилась в наружную сторону левого плеча, словно раскаленная проволока мгновенно прошила мышцы! Он пошатнулся и врезался в холодный корпус машины, от резкой боли в глазах потемнело. При тусклом красном свете задних фар он разглядел: на ткани пиджака красовалось крошечное отверстие, вокруг которого расплывалось странное темно-фиолетовое пятно, увеличивающееся на глазах.
Яд!
— Неплохая реакция, жаль только, запоздалая, — из-за колонны донесся безэмоциональный мужской голос. Из тени медленно вышел человек в форме официанта — тот самый служащий с татуировкой змеи на запястье, которого он видел на банкете! Сейчас на его лице не было и следа притворного смирения, лишь ледяное равнодушие. В правой руке он небрежно вертел черную металлическую трубку размером с авторучку, темный раструб которой смотрел в пустоту.
Чэн Чанъинь прижался спиной к холодной двери автомобиля. Острая боль и онемение бешено ползли вверх по руке, сердце словно сжала невидимая рука, и каждый удар давался с тяжелым трудом. Холодный пот мгновенно пропитал рубашку, липко пристав к спине. Он заставил себя искривить губы в усмешке, голос из-за боли стал хриплым:
— Чжоу Тяньсюн... на большее не способен? Только и может, что натравливать собак?
— Собак? — уголки губ татуированного мужчины разошлись в безжизненной ухмылке, похожей на трещину в гипсовой маске. — Господин Чэн, вы слишком высокого о себе мнения. Разве хозяину нужно пачкать руки, чтобы выкинуть мусор? — Он медленно поднял металлическую трубку, снова целясь в область сердца Чэн Чанъиня. Его движения были точными и уверенными, как у хирурга со скальпелем. — Смесь иприта и нейротоксина, армейская формула. Три минуты до паралича, пять минут до отказа органов, десять минут... — Он пожал плечами, не договаривая очевидное. — Не волнуйтесь, смерть будет «тихой».
Перед глазами Чэн Чанъиня всё поплыло, картинка начала двоиться, ледяное онемение уже перекинулось через плечо на туловище. Тень смерти еще никогда не ощущалась так реально, неся в себе специфический холодный и зловонный запах отравы. Палец татуированного медленно нажимал на кнопку спуска на торце трубки — движение напоминало ритуал перед казнью.
Времени не осталось!
Инстинкт выживания взял верх над всем остальным! Чэн Чанъинь внезапно выбросил вперед все оставшиеся силы, его тело, словно сжатая до предела пружина, резко рухнуло вниз! В тот же миг его левая рука молниеносно сорвала с пояса ремень, металлическая пряжка которого прочертила в полумраке решительную дугу.
— Ш-ших! — Снова раздался едва уловимый свист. Отравленная игла пролетела над самой его макушкой и с гулким «дзинь» вонзилась в дверь машины за его спиной.
Сейчас! Чэн Чанъинь до крови закусил нижнюю губу, вкус железа мгновенно заполнил рот. Резкая боль пробила туман паралича, вернув на миг ясность сознания. Пользуясь инерцией падения, он перекатился по полу, левой рукой обмотал ремень вокруг распухшего плеча, продел пряжку в отверстие и с силой затянул его! Зубы глубоко вонзились в плоть губ, кровь потекла по подбородку.
— Гх-а-а! — Подавленный, утробный рык вырвался из его горла. Ремень глубоко впился в опухшую, фиолетовую плоть, мгновенно перекрывая кровоток. Боль в руке усилилась многократно, взорвавшись мириадами искр, но холодное онемение, бешено рвущееся вверх, действительно на мгновение замерло, остановленное этой грубой физической преградой! Цена была высока: рука начала стремительно терять чувствительность, меняя цвет с фиолетового на пугающий иссиня-черный.
В глазах татуированного наконец мелькнуло искреннее удивление, которое тут же сменилось еще более ледяной жаждой убийства.
— Предсмертные судороги, — прошептал он, снова твердо поднимая трубку.
В голове Чэн Чанъиня билась только одна мысль: «Машина! Вырваться отсюда!» Почти инстинктивно он рванул правой рукой ручку водительской двери и буквально ввалился в салон. Не успела дверь закрыться, как татуированный, словно призрак, бросился вперед, одной рукой намертво вцепившись в верхний край окна, а другой, сжимая смертоносную трубку, без колебаний навел её внутрь!
Темное дуло замерло в считанных сантиметрах от виска Чэн Чанъиня! Дыхание смерти обжигало холодом.
Правая рука Чэн Чанъиня в хаосе лихорадочно шарила в поисках замка зажигания. Перед глазами всё расплывалось от яда и боли, пот вперемешку с кровью застилал взор. Наконец пальцы коснулись холодного металла! Вставить! Повернуть!
— В-р-руум! — Двигатель отозвался яростным ревом, фары мгновенно прорезали мглу парковки.
В это мгновение, решающее судьбу, Чэн Чанъинь со всей силы ударил правой ногой в изнутри в пассажирскую дверь!
— БАМ!
Распахнутая пинком дверь, подобно тяжелому стальному щиту, с огромной кинетической энергией врезалась в руку татуированного, державшуюся за окно!
— Хрусть! — Отчетливо раздался тошнотворный звук ломающейся кости!
— А-а-а! — Мужчина издал короткий, душераздирающий вопль, его тело отшвырнуло назад, пальцы мгновенно разжались. Смертоносная металлическая трубка выпала из рук и с лязгом покатилась по полу.
Шанс!
Мир перед глазами Чэн Чанъиня стал кроваво-красным и мутным, он почти ничего не видел, держась лишь на чистой воле. Левая рука полностью потеряла чувствительность и висела тяжелым балластом в петле ремня. Боль и паралич, словно трупные черви, яростно пожирали остатки его сознания, пытаясь утянуть в вечную тьму. Он до боли прикусил кончик языка, солоноватая кровь снова наполнила рот, даря резкую вспышку сознания, которая пробила плотную пелену головокружения.
Правая рука! Только правая рука еще слушалась!
Собрав последние силы, он навалился всем весом на руль. Дрожащая правая рука мертвой хваткой вцепилась в рычаг переключения передач и, ведомая мышечной памятью и остатками воли, с силой рванула его назад!
— Скре-е-еж!
Механическая коробка передач отозвалась резким скрежетом металла, шестерни грубо вошли в зацепление. Обороты двигателя мгновенно взлетели, оглашая парковку яростным воем на пределе возможностей, весь кузов задрожал от этого внезапного насилия над техникой.
Татуированный, сжимая свою искалеченную руку, горел яростью и болью. Пошатываясь, он выпрямился, уставившись налитыми кровью глазами на фигуру в кабине. Игнорируя невыносимую муку в сломанной кости, он, словно разъяренный носорог, ударил левой рукой по капоту, пытаясь остановить машину, и, презирая смерть, преградил собой путь ревущему автомобилю!
— Думаешь, сбежишь?! Сдохни здесь! — взревел он, выстраивая последнюю преграду из собственной плоти и крови.
Зрение Чэн Чанъиня уже почти полностью поглотила тьма, остались лишь яркие лучи фар и в их конце — искаженная фигура человека. Лицо татуированного в ярком свете напоминало адского демона. Медлить было нельзя! Собрав последние крупицы воли, он всем весом надавил на педаль газа! В пол!
— Р-Р-Р-ОА-А-АР!!!
Мотор взревел в безумном экстазе, шины пронзительно завизжали, сжигая резину и выбрасывая клубы едкого белого дыма. Тяжелая машина, точно сорвавшийся с цепи стальной зверь, с сокрушительной мощью рванулась вперед!
Последнее, что отразилось в глазах татуированного — два ослепительных луча смерти и неумолимый стальной поток, сметающий всё на своем пути. Безумная решимость на его лице в мгновение ока сменилась первобытным биологическим ужасом. Зрачки сузились. Он попытался отпрыгнуть в сторону, но боль в сломанной руке и инерция тела заставили его опоздать на роковую долю секунды.
— ГЛУХОЙ УДАР!
Тяжелый звук столкновения эхом разнесся по замкнутому пространству парковки!
Машину сильно тряхнуло! Лобовое стекло мгновенно залило густой, липкой, пугающе алой краской, словно безумный художник плеснул на холст ведро крови. Искаженное человеческое тело огромной силой отбросило назад. Словно мешок с мусором, он врезался в капот другого автомобиля в нескольких метрах, смяв металл, и безжизненно сполз на бетон. Кровь стремительным ручьем начала растекаться под ним.
Чэн Чанъиня от отдачи сильно ударило о руль, в груди перехватило дыхание. Алое пятно, медленно стекающее по стеклу, напоминало дьявольский знак, терзая его едва держащуюся психику. К горлу подкатил приступ рвоты, но он силой подавил его, чувствуя лишь горечь и вкус крови.
Бежать! Нужно выбраться!
Он с трудом повернул налитые кровью глаза и сквозь кровавые разводы на стекле разглядел в глубине парковки дверь пожарного выхода, отмеченную красным сигналом! Единственный путь к спасению!
Тело словно налили свинцом, каждый вздох отдавался невыносимой болью в левой руке и параличом, сковывающим органы. Дрожащей правой рукой он снова схватился за рычаг. Пот и кровь делали рукоятку скользкой. Зрение падало, он почти не видел передач, действуя на ощупь. Вложив остатки сил, он грубо толкнул рычаг в положение первой передачи!
Двигатель снова завыл под нагрузкой. Правая нога снова вдавила газ, и тяжелая машина, содрогаясь, словно раненый зверь, поползла вперед. Цель — тяжелая металлическая дверь пожарного выхода!
Дистанция сокращалась! Пятьдесят метров... тридцать... десять...
— БА-А-АМ!!!!
Машина на полном ходу протаранила железную дверь!
Оглушительный грохот, подобно удару грома, расколол тишину парковки! Казалось, задрожал весь фундамент! Подушка безопасности мгновенно выстрелила, ударив Чэн Чанъиня в грудь и лицо, принеся с собой мгновенную дезориентацию и удушье.
Металл пронзительно заскрежетал, замки и петли под колоссальной нагрузкой деформировались, выгибаясь внутрь. Снопы искр брызнули во все стороны! Но дверь устояла, лишь приоткрывшись на узкую, искореженную щель, в которую мог боком протиснуться человек! Холодный свежий воздух снаружи, подобно искуплению, хлынул внутрь!
Мало! Передняя часть машины застряла в деформированном проеме, капот задымился едким белым дымом. Колеса бесполезно вращались, оглашая пространство визгом, но сдвинуться дальше машина не могла!
Ледяное отчаяние сковало сердце Чэн Чанъиня, оно было холоднее яда. Он с усилием поднял голову и сквозь паутину трещин на окровавленном стекле уставился на эту узкую щель, из которой сочился слабый свет. Грань между жизнью и смертью была совсем рядом, но казалась недосягаемой. А в глубине парковки, в мертвой тишине, послышались новые шаги — ритмичные, как удары барабана смерти. У татуированного могли быть сообщники!
Нельзя здесь оставаться!
Жажда жизни превратилась в последнюю вспышку животной силы. Он рванул ручку двери — та, погнутая после удара, поддалась лишь со скрежетом, открыв узкий проход. Он из последних сил, волоча за собой абсолютно нечувствительную, иссиня-черную руку, перетянутую ремнем, начал выжимать свое тело из кабины. Каждое движение сопровождалось разрывающей болью в плече и параличом, от которого темнело в глазах. Пот, смешанный с кровью, капал на пол.
Наконец он наполовину выбрался наружу, и холодный воздух ударил в лицо. Правой рукой он намертво вцепился в зазубренный край искореженного проема. Извиваясь, он пытался вытащить застрявшую в салоне левую ногу.
В этот момент быстрые, хаотичные шаги и приглушенные, злобные выкрики, похожие на лай адских псов, стремительно приблизились из тени парковки!
— Он там!
— Быстрее! Не дайте ему уйти!
Погоня! Совсем рядом!
Животный страх, словно ледяная вода, мгновенно вытеснил боль. Чэн Чанъинь издал хриплый горловой рык, его правая рука взорвалась последним, первобытным усилием, и он буквально вырвал свое тело наружу!
— Тр-рах! — Штанина зацепилась за острый край и лопнула, по голени полоснула жгучая боль. Но он наконец вырвался из стального плена и рухнул на холодный бетонный пол за дверью пожарного выхода! Свежий, пахнущий пылью и свободой воздух ворвался в легкие!
Он не обращал внимания на боль, даже не смотрел на преследователей и на дымящиеся обломки машины, застрявшие в дверях. Инстинкт гнал его вперед. Ковыряя пальцами шершавый бетон, он волочил за собой занемевшую руку и тяжелые, словно налитые свинцом, ноги, отчаянно ползя вперед! Ногти скрежетали по цементу, оставляя за собой кровавые борозды.
Шаг... еще один... крики за спиной становились всё ближе, словно коса смерти уже коснулась шеи.
Сознание затухало, подобно свече на ветру. За секунду до того, как окончательно провалиться в бездну, Чэн Чанъинь окровавленной, дрожащей рукой нащупал в кармане мобильный телефон. Экран был заляпан кровью и потом, он почти ничего не видел. На чистой мышечной памяти он разблокировал экран и вывел ломаную траекторию цифр.
«7... 3... 1...»
Три налитых красным цифры он отправил на знакомый номер, вложив в нажатие кнопки последнюю искру жизни!
Слабый сигнал об успешной отправке сообщения стал последним звуком, который он услышал перед тем, как кануть в бесконечную тьму. Телефон выпал из ослабевших рук на холодный пол, экран на мгновение осветил его мертвенно-бледное лицо, покрытое холодным потом и грязью, мигнул и окончательно погас.
Тьма поглотила его. И только эти три цифры — «731» — словно последний сигнальный костер, продолжали беззвучно нести в холодную электронную пустоту координаты отчаяния и призыв о помощи, написанный кровью.
http://tl.rulate.ru/book/155243/9675293
Готово:
