— Это один из моих друзей купил на аукционе некоторое время назад. Судя по материалу и стилю, работа относится к периоду династий Тан или Сун, но мы действительно до сих пор не знаем, кто автор, — представил экспонат Чжао Гофэн и продолжил: — На самом деле у меня здесь немало подобных вещей. Необязательно знать происхождение; например, в случае с этим фарфором мы знаем эпоху, но конкретная история нам неизвестна.
Коллекционирование антиквариата — это поиск духовной связи, проходящей сквозь сотни и даже тысячи лет. Поэтому Чжао Гофэн не слишком усердствовал в попытках установить авторство.
— Кстати, Ян Фэн, ты ведь вроде неплохо разбираешься в антиквариате. Может, поможешь папе разузнать, чья это картина? — Чжао Чжувэй вспомнила случай на аукционе и невольно прониклась к нему уверенностью.
Однако Чжао Гофэн сразу возразил:
— Не говори глупостей. О такой картине нет записей в исторических документах, а подпись сохранилась плохо. В лучшем случае ею можно просто любоваться, найти автора невозможно.
— А, я только сейчас это поняла... — Чжао Чжувэй осознала, что ляпнула лишнее.
Ян Фэн же усмехнулся и произнес:
— Пожалуй, это возможно.
— А? Сяо Фэн, не слушай ты эту девчонку. Я уже показывал эту картину многим экспертам. Кроме каких-то разрозненных догадок, информации для анализа практически нет, — Чжао Гофэн боялся, что Ян Фэн окажется в неловком положении.
Но Ян Фэн прекрасно видел, что от картины исходит густая духовная энергия — это означало, что она непроста. Если использовать технику прозрения, чтобы проследить истоки, можно было бы узнать её подноготную.
Чжао Гофэн не был скупцом и, видя неподдельный интерес гостя, просто вынул картину и передал её Ян Фэну. Юноша коснулся полотна рукой, а затем впился взглядом в линии рисунка.
Это была картина тушью. На ней был изображен человек, стоящий на краю обрыва и смотрящий в небо, словно слагая стихи. Длинные одежды придавали его облику налёт беспечности и свободы.
Глаза Ян Фэна начали процесс духовного поиска. В его сознании замелькали образы, пока наконец не возник силуэт человека в процессе творчества. В следующий момент Ян Фэн внезапно широко раскрыл глаза, с недоверием глядя на полотно.
«Как это возможно?!»
Его изумленный вид крайне удивил Чжао Гофэна. Даже Чжао Чжувэй замерла в недоумении: что это вдруг случилось с Ян Фэном?
В этот момент Ян Фэн медленно поднял картину и всмотрелся в поврежденный угол. Там сохранились четыре иероглифа. Вероятно, это было стихотворение, но из-за древности два знака стерлись, а оставшиеся два можно было расшифровать как «принеси цинь».
— С этой картиной что-то не так? — озадаченно спросил Чжао Гофэн.
Ян Фэн глубоко вздохнул и ответил:
— Это не работа известного мастера. Хотя техника превосходна, по-настоящему ключевым здесь являются эти несколько знаков.
— Эти знаки? — Чжао Гофэн взглянул на них и покачал головой. — Мы тоже отдавали их на экспертизу, но источник установить не удалось.
— Им не хватило смелости признать очевидное, — Ян Фэн прищурился.
Чжао Гофэн удивился еще сильнее и поспешно спросил:
— Сяо Фэн, что ты имеешь в виду?
— Это почерк Ли Тайбо.
— Что?!!
На этот раз поражен был не только Чжао Гофэн. Даже Чжао Чжувэй смотрела на Ян Фэна с нескрываемым шоком.
— Ты... не говори чепухи... — сердце Чжао Чжувэй затрепетало.
Кто такой Ли Тайбо? В многотысячелетней истории Китая его величали не иначе как Богом Поэзии. От человека такого масштаба до наших дней дошел лишь один подтвержденный подлинник каллиграфии. Как мог внезапно появиться второй?
Заметив их потрясение, Ян Фэн улыбнулся:
— Не стоит так волноваться. Хотя это почерк Ли Тайбо, сама картина написана не им. Вероятно, это копия более позднего времени.
Эти слова немного успокоили присутствующих. Но даже так известие казалось невероятным.
— Даже если это копия, это всё равно драгоценность. Но откуда такая уверенность? — Чжао Гофэн засомневался.
Он не до конца верил. Хотя Ян Фэн и проявлял глубокие познания в антиквариате, эту картину видели десятки экспертов, и никто не осмелился утверждать, что это рука Ли Тайбо.
Ян Фэн рассмеялся:
— На самом деле это несложно. Если попробовать восстановить знаки и сравнить их с другими известными образцами его творчества, результат подтвердится.
На самом деле, даже говоря это, Ян Фэн сам ощущал легкий трепет. Не зря Ли Тайбо звали Богом Поэзии — даже в копии сохранилась столь мощная духовная энергия.
Чжао Гофэн уже не помнил себя от радости. Он тут же воскликнул:
— Я немедленно попрошу своего друга все проверить!
Его охватило возбуждение. Если на вещи, купленной почти случайно, действительно есть след кисти Ли Тайбо, то ценность и смысл этого произведения меняются в корне. Более того, это с высокой вероятностью означало, что поэт, изображенный на картине, — сам Ли Тайбо! Картина создана в эпоху Тан или Сун, и люди того времени гораздо точнее представляли себе облик великого поэта. Другими словами, полотно приобретало огромную историческую значимость.
Пока Чжао Гофэн лихорадочно обдумывал это, Ян Фэн продолжил осматривать другие экспонаты. Из сотен предметов в коллекции лишь около десяти обладали духовной энергией, причем у многих она была совсем слабой. Казалось, шанс найти по-настоящему ценный магический артефакт среди древностей невелик.
Окончив осмотр, они вышли из хранилища. В гостиной Цю Юэсян уже приготовила чай и угощения. Троица уселась у кофейного столика, как вдруг в дверь позвонили. Чжао Гофэн кивнул домработнице, чтобы та открыла.
В комнату вихрем влетел мужчина лет пятидесяти.
— Лао Чжао! Та картина! Она еще у тебя?!
Мужчина был крайне взволнован. Это был Лу Цзиньхун, друг Чжао Гофэна и известный в Цзянчэне коллекционер. Чжао Гофэн, видя его состояние, что-то заподозрил и спросил:
— Лао Лу, ты чего так...
— Это правда! Это правда! — Лу Цзиньхун положил на стол принесенный сверток, который оказался каллиграфическим свитком. Сравнивая его с фотографией, которую прислал ему Чжао Гофэн, он восторженно забормотал: — Ошибки быть не может, это абсолютно точно почерк Ли Тайбо! Более того, взяв Ли Тайбо за зацепку, я нашел и само стихотворение.
— «Я пьян и спать хочу, а ты иди; коль завтра будет зов — приди и цинь возьми»? — догадался Чжао Гофэн.
— Да, да, именно оно! — Лу Цзиньхун закивал, а затем поспешно спросил: — Кстати, кто тот мастер, что разглядел это? Он еще здесь? Можно мне с ним познакомиться?
Открытие почерка Ли Тайбо было великим событием, но его еще больше интересовала личность эксперта, сумевшего распознать истину в этой работе. Такой человек должен быть настоящим столпом в мире антиквариата
http://tl.rulate.ru/book/154822/9674367
Готово:
