Шло время, и сотрудники столичной телестанции установили всё оборудование и провели проверку звука.
Ведущий изучал заранее подготовленную программу.
Первым на сцену выходил Сюй Ган.
И время его выступления было ровно десять часов.
Ведущий был удивлён.
Только когда откроется внеземной проход, сила, создаваемая ударами в колокол с их стороны, сможет полностью отразиться на воинах.
Поэтому, передача силы от первого человека, ударяющего в колокол, начинающаяся в десять часов, была верной.
Просто, главный певец Ассоциации Оперы, сейчас имел больше символическое, чем реальное значение.
Поскольку генерируемая им сила народной поддержки была почти равна нулю, то в назначенное время, ровно в десять часов, должен был выступать тот, кто обладал наибольшим потенциалом.
Ведущий, прежде чем прийти сюда, уже беседовал с сотрудниками экзаменационной комиссии и знал, что наиболее перспективным участником, ударяющим в колокол, был Ли Фань.
Но в этой программе, порядок выступления Ли Фаня был поставлен последним.
В этот раз каждый певец, пришедший ударить в колокол, должен был исполнить песню.
Когда дойдёт очередь Ли Фаня, пройдёт уже полчаса.
При столкновении с несложной волной зверей, за это время воины уже закончили бы бой.
Он не понимал.
Ведущий покачал головой. Он не раз вёл церемонию удара в колокол Храма Неба, но сейчас совершенно не понимал порядок выступлений участников.
Однако, несмотря на сомнения в душе, он по-прежнему добросовестно выполнял свою работу.
Раньше ему нужно было только координировать действия участников на площадке.
Но в этот раз, когда процесс удара в колокол транслировался по всей стране впервые, ему также нужно было делать некоторые представления для зрителей за пределами площадки.
«Этот ведущий, Нанька, очень хорошо владеет речью. Я только что видел, как он, взглянув на текст менее чем на пять минут, смог полностью отойти от сценария и говорить так выразительно.»
«Разве это не очевидно? Он выиграл приз «Золотой микрофон» на соревновании ведущих столичного телевидения.
Хоть ему и нет тридцати, он уже много лет ведёт различные крупные мероприятия, такие как Весенний фестиваль, Вечернюю программу Праздника фонарей, Вечернюю программу Праздника середины осени.»
«Я давно не смотрел эти вечерние программы, неудивительно, что я его не знаю.»
Ли Фань покачал головой. Из памяти прежнего владельца тела он действительно не смог найти воспоминаний о просмотре этих вечерних программ в последние годы.
Видимо, это было отражением реальной ситуации среди жителей Дунгу.
Традиционные вещи с каждым годом теряли популярность.
Не только Ассоциация Оперы была в тревоге, но и многие ассоциации, входящие в Ассоциацию национальных достояний, сталкивались с трудностями не меньшими, чем Ассоциация Оперы.
Ассоциация поэзии, которую постоянно критиковали, наоборот, была самой процветающей.
Ли Фань бросил взгляд на Лю Чжицзюня и Чу Луоцзюня. Даже без его внезапного появления, эти двое в конечном итоге всё равно бы собрали силы Духа поэзии, Святого стихов.
«Не смотри на меня так, иначе я подумаю, что ты хочешь начать играть со мной.»
«Катись к чёрту!»
Ли Фань показал ему два средних пальца, а затем перевёл взгляд на сцену.
По мере приближения десяти часов, Сюй Ган уже вышел на сцену и встал на точку у оси Храма Неба, где концентрировалась самая сильная Ци национальной судьбы.
Не наступив туда, невозможно было соединить свою народную поддержку с Храмом Неба и вызвать последующий резонансный эффект.
Раньше Лю Чжицзюнь просил Ли Фаня писать стихи сколько угодно, но не касаться этой точки.
Таким образом, он бы не растратил количество попыток удара в колокол этого месяца.
Однако, с двумя типами потенциала Золотого тела, которыми Ли Фань владел сейчас.
Возможно, для сбора Золотого тела Предка Словесности ему всё ещё требовался резонанс Храма Неба.
Но для Золотого тела Святого Слова, он совершенно не нуждался в этом.
Это было Золотое тело со стопроцентным соответствием, и Храм Неба уже не мог дать ему никаких дополнительных усилий.
Поэтому, даже если бы он потратил количество попыток удара в колокол этого месяца на новые стихи, эффект которых был ещё неизвестен, это не имело бы большого значения.
Он был подстраховкой, потому что, независимо от того, какие бы непредвиденные обстоятельства ни возникли, он мог справиться.
С другой стороны, в провинции У Хан, в Танчжоу.
Одна из песен Ли Фаня, «Пробуждение из чистой дзэнского монастыря», немного помогла продвижению летнего туристического пакета на Западное озеро Танчжоу.
Люди не обращали внимания на высокую температуру снаружи, просто хотели увидеть лотосовые листья, соединяющиеся с небом и водой, а также особенные красные пионы.
Однако, в этот день Западное озеро было почти безлюдно.
Толпы людей собрались на определённом участке дороги в новом районе Тан.
Внеземной проход откроется здесь.
В этот раз для входа во внеземное поле битвы готовился усиленный взвод, состоящий почти из трёхсот человек.
Однако, это был не тот взвод, что в прошлом месяце, а взвод.
Номер взвода был просто кодовым обозначением, а не главным.
Главное было то, что воины взвода были так же свирепы в бою и не боялись жертв.
Каждый воин, готовящийся войти во внеземное поле битвы, вчера уже написал завещание.
Каждый раз, сражаясь с волной зверей, они ставили свою жизнь и смерть вне рассмотрения.
С наступлением времени открытия, искажённые врата пространства-времени в предсказанной точке медленно формировались.
Несмотря на то, что телеканал Уханя, находясь близко, уже отправил репортёров для полного сопровождения.
Но ни одна камера не осмеливалась направляться в сторону внеземных врат.
Дунгу ещё не освоил технологию воспроизведения для внеземного поля битвы, поэтому, как только их камеры направлялись туда,
весь отснятый материал, а также транслируемая в прямом эфире трансляция, обнулялись.
Поэтому, магическое ощущение при открытии врат могли испытать только зрители на месте.
Те, кто смотрел прямую трансляцию, могли видеть только силуэты воинов.
Однако сегодня, трансляция телеканала Уханя была не единственной.
Столичный телеканал также был целью, за которой следили жители Дунгу.
А когда стало известно, что все участники, ударяющие в колокол сегодня, будут исполнять песни вживую, люди стали ещё более взволнованными.
«Первым выступает, кажется, Ассоциация Оперы. Они собираются спеть оперу для зрителей всей страны?»
«Название программы – «Прощай, моя наложница». Хм, эту оперу смотрел мой дедушка, теперь он уже бормочет что-то.»
«Ха-ха, парень этажом выше, ты не один. Моя бабушка тоже начала петь, просто я плохо понимаю, что она поёт.»
На интернет-канале прямой трансляции столичного телеканала уже появились забавные комментарии от пользователей.
Однако, относительно песни Сюй Гана «Прощай, моя наложница», никто, глядя только на название, не воспринимал это как песню.
Что ещё важнее, поскольку существовала одноимённая оперная пьеса, кто угодно, взглянув на неё впервые, подумал бы в этом направлении.
Обсуждение было довольно оживлённым, но в основном люди вспоминали дедушек, бабушек, или прадедушек, прабабушек, то есть старшее поколение.
Редко кто говорил, что слышал это музыкальное произведение.
И среди этих комментариев, время от времени появлялись такие негативные высказывания, как: «Что за опера, не понимаю, скучно», «Разве не говорили, что все будут петь? Почему туда пролез один певец оперы, этот человек воспользовался связями!».
Это наглядно показывало, что для молодого поколения в опере осталось очень мало жизненного пространства.
«Всем –!»
Командир взвода, который всё время смотрел на время на своих часах, как только наступило десять часов, громко крикнул.
«Вперёд!»
С красным знаменем впереди, воины Национальной гвардии, один за другим, без малейшего страха, направились к вратам пространства-времени.
В то же время, те, кто смотрел прямую трансляцию столичного телеканала.
Будь то мобильный телефон, планшет, компьютер или телевизор.
В этот момент, у всех одновременно зазвучало вступление к «Прощай, моя наложница».
Удары большого барабана, казалось, в одно мгновение ударили в самое сердце.
Привлекая внимание слушателей.
Это опера?
У всех возник один и тот же вопрос.
Ритм совершенно отличался от оперы, которую они помнили.
Вскоре подключилась мелодия гучжэна, к ней присоединились эрху и флейта.
Профессионалы слушали структуру аранжировки.
Обычные люди просто слушали мелодию песни.
Когда вступление полностью прозвучало, независимо от того, были они профессионалами или нет, у всех невольно пошли мурашки по коже.
Это не опера, это поп-музыка.
Эта «Прощай, моя наложница» была совсем не той оперой, которую слышали их деды и бабушки.
Это была знакомая им поп-музыка.
Более того, это вступление было очень захватывающим.
Неосознанно, их тела начали двигаться в такт музыке.
«Я — стою! В бушующем ветре!»
Как только Сюй Ган начал петь своим оперным голосом в образе бронированного воина, все слушатели снова сильно вздрогнули.
Такой мощный тембр был чем-то, чего они никогда не слышали в так называемой музыке «Южного стиля» или «Цзынцзы-стиля».
Это было похоже на пробудившегося льва, издающего рев возвращающегося короля зверей, обращённый ко всему миру.
Как это мощно!
Мне так нравится!
Независимо от пола, у всех возникало такое ощущение.
«Не могу...»
Сюй Ган продолжал петь, а зрители перед прямым эфиром постепенно впадали в безумие.
«Видеть! Небо! Ветра со всех четырёх сторон движутся!»
«Меч в руке.»
«А спросим у небес, кто герой…»
Бум –!
Едва песня дошла до этого момента, как в небе раздался оглушительный звон колокола.
Колокол национального спокойствия был задет, и его звук был невероятно громким.
Сразу за звоном колокола быстро собралось золотое тело.
Это было Золотое тело Небесного императора.
Используя резонансную силу Храма Неба, Сюй Ган одним исполнением стал Небесным императором.
Это поразило не только других участников, которые находились на месте, но и профессиональных певцов, которые смотрели прямую трансляцию.
Одна песня, действительно, всего одна песня.
До этого, возможно, Сюй Ган исполнял немало оперных произведений.
Но в наше время, когда опера почти не имела популярности, его оперные произведения были равносильны пению впустую.
Поэтому, эта «Прощай, моя наложница» стала его настоящим произведением.
У него было только одно такое произведение.
Но с ним одним, он стал Небесным императором.
Даже если была резонансная сила Храма Неба, это было лишь предварительным подтверждением его силы.
«Это та песня!»
Профессиональные певцы мгновенно поняли суть.
У Сюй Гана, возможно, был вокальный талант Небесного императора, но до встречи с этой песней, он был так же никому не известен.
Поэтому, именно эта песня проложила ему путь к становлению Небесным императором.
Певцы уже не могли продолжать наслаждаться его исполнением, а вместо этого, принялись искать информацию об этой песне.
Они хотели найти автора слов и музыки этой песни.
«Ли Фань…»
Накадзима Мэгуми смотрела на информацию о продюсере песни, которую Таоцзы нашла в интернете.
Она не понимала других китайских иероглифов, но недавно она научилась распознавать эти два слова.
Е Сяосяо уже ответила ей и сообщила несколько условий, при которых Ли Фань согласился написать песню.
Точная цена пока неизвестна, но эти двадцать процентов от продаж, Накадзима Мэгуми принять не могла.
Её компания также не могла принять такую высокую долю.
По сравнению с этим, тот факт, что Ли Фань не продал права на адаптацию, был мелочью.
Накадзима Мэгуми изначально отказалась от идеи обратиться к нему за песней.
Но в этот момент.
Видя, как совершенно неизвестный парень, благодаря его песне, мгновенно стал Небесным императором.
Она была тронута, очень тронута.
«Я хочу попросить у него песню. Даже если компания не согласится, в худшем случае я отдам ему свою долю.»
Как начинающий певец, даже будучи замеченной своей компанией, она могла получить только двадцать процентов от продаж за одну песню.
Но в этот момент, она была готова отказаться от своего дохода, только чтобы попросить песню у Ли Фаня.
Для неё популярность была гораздо важнее дохода.
Пока её популярность росла, она могла получить больше возможностей.
Договариваться о доле с компанией заново или выбирать отличные песни.
Всё это требовало наличия популярности.
Не только новички нуждаются в популярности.
Те, кто не достиг позиции Небесного императора или Небесной царицы, даже будучи в первом эшелоне, сейчас смотрели на имя Ли Фаня, и их глаза горели зелёным светом.
«Ищите, чего бы это ни стоило, найдите его контактную информацию.
Стоит любых усилий, чтобы заказать у него песню.»
Певцы были в восторге от таланта Ли Фаня, а обычные зрители – от этой песни.
Золотое тело Небесного императора, воплощало образ Ба Ван (Гегемона).
Весь сценический костюм, о котором так мечтал Сюй Ган, теперь был реализован на этом золотом теле.
Оператор телеканала Уханя, слишком сосредоточившись на отслеживании движения золотого тела, направил камеру прямо на внеземные врата.
Когда он пришёл в себя, думая, что всё пропало, произошло нечто неожиданное.
Его предыдущий отснятый материал не был обнулён.
Сигнал прямой трансляции также не прервался.
Всё было как прежде.
Нет, было кое-что другое.
Теперь он транслировал внеземные врата.
Глядя на золотое тело Ба Вана, окутывающее воинов взвода, оператор с недоумением увидел.
Сила золотого тела сохранила результаты его съёмки.
Ба Ван, действительно, был царственным.
Нет, вернувшись, он обязательно пересмотрит этот отрывок истории.
Многие исторические истории, многие традиционные культуры, под натиском внешней культуры, люди постепенно забыли.
Этот момент сегодня был как громкий удар, пробудивший большинство жителей Дунгу.
Они внезапно осознали кое-что.
Оказывается, сила нашей собственной культуры так сильна.
Посмотрите на другие страны, без поддержки внеземных технологий, кто из них может выдержать помехи внеземной энергии?
Нет, но их сила Ба Вана может.
Я буду восхвалять Ба Вана.
Восхвалять песню «Прощай, моя наложница».
Оперный вокал, оказывается, так приятен на слух!
http://tl.rulate.ru/book/154676/10026518
Готово:
