Спящее личико Карин было невинным и чистым, её маленький ротик слегка приоткрыт, а пижама слегка приподнималась и опускалась в такт дыханию.
Кушина Узумаки стояла у кровати, и её сердце трепетало.
Ещё никогда она так внимательно не разглядывала спящую дочь.
Прежде, ещё до рассвета, её увозили люди из Деревни Травы, и порой она не возвращалась несколько дней.
Спустя мгновение Кушина Узумаки медленно протянула руку, желая прикоснуться к её нежной щеке, но остановилась, не дотягиваясь, боясь, что её движение потревожит сладкий сон ребёнка.
— М-м... хм... — в этот момент Карин внезапно перевернулась, и ворот пижамы съехал, обнажив ключицу.
Она потянулась, её ресницы слегка задрожали, и она медленно открыла свои алые глаза.
Два алых взгляда встретились, преодолевая разделение между жизнью и смертью.
Карин сначала опешила, а затем радостно воскликнула:
— Мама!
Опираясь ладонями о кровать, Карин резко села и бросилась в объятия Кушины Узумаки.
— Мама, ты несколько дней ко мне не приходила, какая ты плохая. А ведь сначала приходила каждый день.
Карин нежно обняла Кушину Узумаки, словно боялась, что, приложив больше усилий, она исчезнет, и в её голосе звучало некоторое недовольство.
Однако, как только кончики пальцев Карин коснулись ткани одежды мико, она тут же отдёрнула руку, словно обожжённая пламенем, и скрючила пальцы.
Какой... какой реальный тактильный отклик.
Неужели это не сон?
Карин тупо посмотрела на свою руку.
Она снова нежно коснулась лица Кушины Узумаки, ощущая её теплую кожу.
Воспоминания, согретые теплом тела, внезапно нахлынули — воздух в постели, который невозможно согреть, холод, когда её толкнули на землю, когда ниндзя из Деревни Травы утаскивали её мать, влага на подушке каждое утро.
Дыхание Кушины Узумаки внезапно стало очень тихим, тише, чем стон росы, испаряющейся на солнце, но для Карин это было подобно приглушённому грому.
— Это не сон, — Кушина Узумаки взяла маленькую ручку Карин и прижала к своему лицу.
— Я ве-верну-лась… доченька…
Карин тупо смотрела на маму.
— Это не сон...
Она поджала губы, но не смогла сдержать дрожание губ.
— Настоящая мама...
Пальцы Карин слегка дрожали, кончики пальцев скользнули по щеке матери к мочке уха, и она осторожно ущипнула её.
Тёплое, прохладное ощущение передалось с кончиков пальцев, настолько реальное, что защипало в носу, и уголки её рта приподнялись.
— Хе-хе-хе, га-га-га-га...
Карин засмеялась, сначала тихо, а потом всё громче и громче.
Слёзы неконтролируемо текли в уголки рта, и солёный вкус был отчасти сладким.
Глядя на свою плачущую и смеющуюся дочь, Кушина Узумаки в смятении хотела что-то сделать, но не знала, что именно.
Глядя на свою плачущую и смеющуюся дочь, Кушина Узумаки в растерянности повисла руками в воздухе.
Как мать, она провела слишком мало времени со своей дочерью, настолько мало, что даже не знала, как её утешить.
Карин внезапно схватила мать за воротник и глубоко уткнулась лицом, с силой вдыхая.
Когда знакомый запах наполнил её ноздри, Карин вспомнила прошлое, когда по вечерам она сворачивалась калачиком в объятиях матери.
Наконец, этот запах прорвал последнюю психологическую защиту.
Она заскулила, как раненый зверёк, её плач был
http://tl.rulate.ru/book/154390/9347374
Готово:
