Постепенно из плоти начало выплывать полупрозрачное белое воплощение. В этот момент на лице Сун Сяошуан совсем не осталось прежней злобы и уныния. Она медленно открыла глаза и, увидев Цзян И, тут же расцвела в сладкую улыбку и поклонилась: «Сестра-Наставница, спасибо, что спасла меня! Вашу великую доброту я буду помнить всю жизнь». Губы Цзян И слегка изогнулись: «Я лишь исполняла чужую просьбу». Но Сун Сяошуан очень серьезно сказала: «Независимо от того, была ли это чужая просьба, то, что сестра-наставница меня спасла – это факт. Мама говорила, что к тем, кто нам помогал, нужно относиться с благодарностью». При упоминании мамы её взгляд невольно направился к двери. Цзян И воспользовалась моментом и спросила: «Хочешь увидеть своих папу и маму?» Глаза Сун Сяошуан заблестели. Но тут же снова потускнели, и она, низко опустив голову, проговорила: «Я столько всего сделала, что их разочаровала, они, наверное… не захотят меня видеть». Цзян И ответила: «Если бы они не хотели тебя видеть, твоя мама не стала бы ради твоего воскрешения верить словам тех злых культиваторов». Услышав это, Сун Сяошуан посмотрела на мать с новой надеждой. Цзян И в этот момент нарочно сказала: «Правда не хочешь видеться? Если не хочешь, я могу сейчас же отправить тебя на перерождение, но тогда ты никогда их больше не увидишь». Слова Цзян И подстегнули Сун Сяошуан, и она тут же воскликнула: «Нет, я хочу их увидеть!» Цзян И улыбнулась и, сложив пальцы в запечатывающий знак, мягко коснулась её. В тот же миг она снова обрела видимость. Стоявшие у двери супруги Сун, увидев дочь, тут же взволнованно закричали: «Сяошуан!» «Доченька!» Освободившись от пут, Сун Сяошуан тут же бросилась к ним и упала в их объятия. «Папа, мама! Я так по вам скучала!» Увидев вновь появившуюся перед ними дочь, супруги не смогли удержаться от слез. Ли Вэньцзюнь крепко обняла ребенка и снова и снова извинялась: «Сяошуан, мама извиняется перед тобой, это я виновата! Если бы мама не была так глупа, ты бы не пошла по этому гибельному пути и не перенесла бы таких страданий». «Мама, все в порядке, я тебя не виню». Увидев слезы матери, Сун Сяошуан тоже покраснела, она протянула руку и коснулась шеи Ли Вэньцзюнь, нежным голоском спросила: «Мама, у тебя еще болит шея?» За это время, хоть она и была заблокирована в своем теле тем злым культиватором и не могла себя контролировать, она прекрасно осознавала все, что происходило вокруг. Она знала, как чуть не перегрызла шею матери. Она знала, какими злобными и ужасными словами угрожала родителям. Каждый раз, когда она хотела сопротивляться, ее тело отказывалось подчиняться. Ли Вэньцзюнь крепко обнимала дочь, плача неудержимо: «Не болит, мама совсем не болит, мама просто сожалеет, очень сожалеет… Мама не должна была заставлять тебя делать то, что тебе не нравится, не должна была быть эгоистичной и позволить тебе столько мучиться». Сун Сяошуан затрясла головой: «Совсем нет, мама любит меня, я знаю! Это я была плохой, я не смогла выдержать давления, была слишком слабой, хотела сбежать от проблем. Мама… прости… я не смогла стать той хорошей девочкой, которую ты хотела видеть…» К концу ее голова непроизвольно опустилась. Все ее существо излучало уныние и печаль. Этот вид причинял Ли Вэньцзюнь невыносимую боль. Она знала, что именно ее собственные жесткие требования к дочери на протяжении многих лет привели к тому, что та стала такой неуверенной в себе. Поэтому она непрерывно гладила дочь по голове, стараясь сдержать слезы, и, выдавив улыбку, похвалила: «Нет, не нужно. В мамином сердце ты всегда была самой лучшей девочкой. Это я была плохой. Наша Сяошуан всегда была замечательной, это мама была слишком строгой…» Впервые услышав похвалу, Сун Сяошуан тут же подняла голову, моргая глазами, и с невинным видом спросила: «Правда?» Ли Вэньцзюнь, глядя на милое и юное лицо дочери, чувствовала, что сердце вот-вот разорвется от боли. Сыновэй Сун Вэйчэн, увидев это, поспешно сказал: «Правда, Сяошуан – самый лучший и красивый ребенок на свете, вечная гордость мамы». Только тогда Сун Сяошуан мягко произнесла: «Папа…» Услышав этот долгожданный голос, Сун Вэйчэн почувствовал, как сердце сдавило от боли, и его голос задрожал: «Прости, Сяошуан, папа тоже виноват. Если бы не проблемы между нами с мамой… ты бы не прошла через все это…» Но дочь послушно покачала головой: «Папа, мне совсем не было горько, я очень рада, что у меня есть вы с мамой». Сун Вэйчэн, сорокалетний мужчина, в этот момент смотрел с покрасневшими глазами: «Папа тоже очень рад, что у него есть такая дочь, как ты. Сяошуан, ты всегда будешь моей маленькой принцессой, папиной гордостью! Неважно, насколько ты успешна, ты самая лучшая, самая замечательная, никто не сможет тебя заменить!» Никогда раньше не слышавшая таких слов подтверждения, Сун Сяошуан, чьи глаза заблестели, словно вся звездная галактика, тут же бросилась к ним: «Вы тоже лучшие папа и мама, Сяошуан вас всегда любит». Зрители в прямом эфире, увидев эту сцену, засыпали чат сообщениями. [Уууу, сцена воссоединения семьи так трогательна!] [У меня низкий порог слезоточивости, я уже плачу. Почему нужно дойти до такого, чтобы прозреть.] [Я, двухсотфунтовый дядя, тайком прячусь в туалете и рыдаю как собака.] [Такую милую и добрую девочку заставили столько страдать, так больно за нее!] [Видеть, как эта семья наконец-то осознала свои ошибки, очень утешает. Жаль, что все слишком поздно.] [Да, люди всегда начинают понимать что-либо лишь после потери.] ... Все наблюдали за трогательным и теплым моментом этой семьи. А Цзян И тем временем отправилась к алтарю в гостиной, взглянула на красный лист бумаги, в который были завернуты осколки нефритового кулона, и ее брови слегка нахмурились. Решив проблему с техникой удержания души, теперь пора было разобраться и с тем, кто стоял за этим! Поэтому она сняла красный лист с осколками кулона, взяла кисть, обмакнутую в киноварь, и нарисовала на нем талисман. Затем она сложила пальцы, чтобы сформировать «ша», и тут система в ее ментальном океане встрепенулась! Система: [!!! Хозяйка, если ты можешь формировать «ша», то этот талисман будет сильнее моих улучшенных талисманов! Почему ты не рисуешь сама!] Цзян И: «Я же тебе говорила, лень». Система тут же замолчала. Насколько же она ленива! Система: [Но этот твой талисман можно продать за большие деньги!] Как говорится, талисман без «ша» не действует. С усилением «ша» духовная сила и сила разрушения становятся невероятно мощными, подобно заточенному лезвию! Цена, естественно, тоже возрастает. Для ее хозяйки, у которой глаза видят только деньги, как она могла так легко упустить такую возможность заработать! Но ее неожиданностью было то, что Цзян И сказала: «Слишком долго рисовать, низкая эффективность. Не быстрее, чем твое массовое производство». Ей нужно две минуты, чтобы нарисовать один талисман и сформировать «ша», а на сто штук – двести минут. Мало, и утомительно. Кроме того, такая сильная духовная сила и высокая цена для обычных людей – и расточительно, и нецелесообразно. Основная причина, по которой она применила «ша», заключалась в том, что сегодня она имела дело с порочным злым культиватором. Поэтому, учитывая все обстоятельства, для массового производства лучше, чтобы этим занялась система. Всего одно ее вознаграждение – две-три тысячи талисманов, они производятся быстро, стоят дешевле. Люди могут их принять, и они будут хорошо продаваться. Система: … Ее родной язык – это молчание! Абсолютное молчание! Значит, ее существование – это массовое производство низкосортных талисманов?! Система, глядя на стремительно меняющиеся движения рук Цзян И, вдруг почувствовала, что, возможно, недооценила эту хозяйку. В этот момент «ган ша» сформировался. Цзян И вытащила ветку персикового дерева, прикрепленную к красному листу. Однако, в тот момент, когда красный лист был раскрыт, оттуда вырвался ужасающий и огромный поток «инь ша»! Система незамедлительно подала голос: «Осторожно!»
http://tl.rulate.ru/book/154173/10667321
Готово:
