«Бах!»
Пронзительный визг тормозов разорвал ночную тишину.
Цин Сан колебался. Не то чтобы ему не хватало решимости умереть вместе с врагом, но у него осталась семья: родители, братья...
Острая боль, пронзившая тело, вернула его к реальности. От боли он не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Казалось, тело исказилось, зажатое в тесном углу, где коварные стальные балки выглядели зловеще.
Машина с силой завертелась, огни придорожных неоновых вывесок замелькали, превращаясь в калейдоскоп. Перед глазами появилась красная черта, а на конце красной черты — тускло-жёлтая нефритовая статуэтка Будды, описав небольшую дугу, врезалась ему в переносицу.
В переплетении света и тени кровь хлынула фонтаном, затопляя нефритового Будду. Вероятно, разорвалась артерия на шее.
«Автокатастрофа!»
Цин Сан горько пожалел. Противник ударил первым, зачем было медлить!
Смерть. Всё, что он делал, всё, о чём заботился, потеряло смысл, разбившись, как отражение в зеркале.
Единственное, о чём он мог думать, — это то, куда он отправится...
Точно в ад.
«Я хочу жить».
Цин Сан широко распахнул глаза.
Сила инерции от удара, ещё не завершившись, продолжала вращать его. Перед глазами раскачивался нефритовый Будда, словно проникая в самую душу.
Тёмный водоворот поглотил его.
«Грохот!»
...
Палящее солнце.
Каменистые горы вздымались отвесно, валуны громоздились повсюду, зелени было очень мало. Вдали доносились редкие, отрывистые птичьи крики, лишь усиливая ощущение зноя.
По ухабистой горной дороге медленно двигалась колонна тюремных повозок. По бокам от них мчались несколько свирепых с виду здоровяков на лошадях, хлеща кнутами лошадей и громко ругаясь.
Эти всадники были одеты не как стражники, а скорее походили на бандитов или горцев.
Клетки на повозках тоже были грубо сделаны, явно новые, с ещё свежими царапинами на дереве.
Каждая клетка была набита заключёнными.
Цин Сан, руки и ноги которого были связаны, сжался в углу клетки. Взгляд его ненадолго прояснился.
С тех пор как он пришёл в себя, он был в полубессознательном состоянии, лишь изредка приходил в себя, а сегодня наконец полностью усвоил воспоминания этого тела.
Эту плоть тоже звали Цин, он был из деревни под названием Ванцзячжуан. Родители были крестьянами, и у него было два старших брата. Он был третьим сыном в семье, потому в деревне его звали просто Саньва. Ему ещё не исполнилось двадцать, и имени у него ещё не было.
Семья Цин была трудолюбивой, и, поскольку в доме было много рабочих рук, жила она довольно зажиточно. Но сколько золота и серебра можно добыть, обрабатывая землю?
Отец и мать Цин задумали иное: они не только отправили Цин Саньва учиться, но и, когда ему исполнилось пятнадцать, повели его просить у хозяина Ван, надеясь найти для него какое-то ремесло.
Этот хозяин Ван был старым знакомым отца Цин, тоже из деревни Ванцзячжуан. В молодости он открыл лавку в соседнем городке и был гораздо богаче деревенских крестьян, уважаемым человеком.
Хозяин Ван, видя, что Цин Саньва честный, согласился взять его к себе помощником. Родители Цин были безмерно благодарны и тут же согласились.
Это был первый раз, когда Цин Саньва покинул родной дом. В страхе он послушно выполнял наставления родителей, был очень прилежным и ещё больше полюбился хозяину Ван, который даже брал его с собой для закупки товаров.
Неожиданно в эти смутные времена, вскоре после отправления, хозяина и молодого работника на горной дороге встретили эти бандиты. Голову хозяина Ван отрубили одним ударом, а Цин Саньва связали и посадили в тюремную повозку, пока что оставив ему жизнь.
Бедный Цин Саньва никогда не сталкивался с подобными переменами и вскоре от страха умер, уступив своё место Цин Саню.
Чужое тело давало Цин Саню явное чувство отчуждённости и незнакомости. Воспоминания указывали на то, что этот мир отличался от его прежней жизни, но Цин Саню было не до этого.
Солнце становилось всё палящее, тело было изнурено, раны невыносимо болели. Цин Саньва собрался с духом, моргнул покрасневшими глазами и вдруг его взгляд упал на последнюю повозку в колонне. Он внезапно вспомнил то, что видел три дня назад, когда очнулся. Был полдень, а спину всё ещё пробирал холод.
Оглядевшись, он увидел, что тюремных повозок осталось немного.
Время истекало, нужно было придумать способ спастись!
Колонна двигалась на север уже более десяти дней. Теперь они были очень далеко от Ванцзячжуана. Воспоминания Цин Саньва не могли предоставить никакой помощи, и Цин Саньва не знал, в какой земле они находятся.
Сначала они шли по большой дороге. Эти бандиты, совершавшие злодеяния, поймали много людей.
Когда они набрали достаточное количество, их колонна стала сворачивать в дикие горные леса, намеренно избегая встреч с людьми.
Дикая местность, молить о помощи некого.
Чтобы выжить, нужно полагаться только на себя!
В узкой тюремной повозке сидело пять человек, Цин Саньва раздавливало, он отодвинулся назад.
В клетках сидели только молодые мужчины, такие же, как Цин Саньва, невинные жертвы, которых схватили.
Цин Саньва несколько раз толкнул их, но не услышал ни ругательств, лишь несколько слабых стонов. Отчаяние охватило его.
Включая его самого, заключённые страдали от голода и были крайне слабы. Эти бандиты были сильными, с лошадьми под седлом. Как можно сбежать?
В этот момент подул лёгкий ветерок, принеся долгожданную прохладу. Впереди показалась зелёная лента — за горой находилась река, не слишком большая, но и не маленькая. Поверхность реки была широкой и спокойной, блестела на солнце, течение было несильным.
У берега росли старые деревья, жёлтая трава по пояс покрывала весь пойменный берег, шумливо шелестя на ветру. Это было отличное место для захоронения трупов.
«Но!»
Предводитель бандитов, коренастый бородатый мужчина, остановил колонну у реки. Предводитель повернул лошадь назад и направился к последней повозке.
В отличие от других тюремных повозок, эта была накрыта чёрной тканью, так что не было видно, кто находился внутри. Люди внутри никогда не выходили.
Не доходя до повозки, предводитель спрыгнул с лошади, убрал свою свирепую мину, ловко подошёл к повозке, опустился на колени и почтительно произнёс: «Докладываю бессмертному учителю, это река Чэньшуй. Река Чэньшуй соединяется с рекой Улинцзян, и мы находимся на территории государства Великого Суй».
В повозке царила тишина, ответа не последовало. Предводитель, припав к земле, не смел подняться.
Через некоторое время раздался хриплый, неприятный голос: «Сделайте плот и переправьтесь через реку, продолжаем путь на север».
Коренастый бородатый мужчина поспешно согласился. Только он собрался встать, как из повозки раздался приступ сильного кашля: «Быстрее... быстрее пришлите мне двух жертв... каш-каш...»
Цин Саньва вздрогнул от ужаса, а затем все заключённые заволновались.
Каждый раз, когда этот бессмертный учитель требовал «жертвенной плоти», двое заключённых отправлялись в повозку, накрытую чёрной тканью. Через час выносили два трупа.
Три дня назад Цин Саньва случайно увидел, как выглядели трупы. Те, кто входил живыми, выходили иссушенными, с выпитой досуха плотью и кровью, с костями, обтянутыми кожей.
Те пустые глазницы всё ещё стояли перед его глазами, словно взывая к безграничному ужасу, сокрушая мировоззрение Цин Саньва.
Если бы не столь ясные ощущения, Цин Саньва подумал бы, что попал в адскую бездну — восемнадцатый круг. Но он не мог вспомнить, какое наказание там включало высасывание плоти и крови.
«Выходите!»
Предводитель приказал своим людям рубить деревья и строить плот, а сам вытащил из соседней повозки двух человек.
Цин Саньва тайно облегчённо вздохнул, но отчаяние в его сердце нисколько не уменьшилось. Если он не сможет сбежать, то проживёт лишь на несколько дней больше этих двух. Чего радоваться?
Глаза Цин Саньва не отрываясь следили за бандитами, строящими плот. Эти бандиты работали с поразительной эффективностью: в мгновение ока плот был почти готов. Цин Саньва мог лишь молиться, чтобы они сделали его некачественно, и плот перевернулся в реке.
По сравнению с тем, чтобы быть высушенным, он предпочёл бы утонуть в реке. В этой жизни он считал бы, что это был лишь сон перед смертью.
Предводитель быстро направился к повозке. Двух неудачников он тащил, и те, собрав последние силы, плакали и кричали. Бандиты у реки смеялись.
Шум воды, ветер, лязг мечей, шаги, крики, стоны, злобный хохот...
Различные звуки ворвались в уши, и весь мир внезапно стал суетливым. Цин Саньва почувствовал сильное беспокойство, голова закружилась, он почувствовал, как теряет сознание, и вдруг услышал крик, подобный раскату грома.
«Дьявол! На этот раз посмотрим, куда ты будешь бежать!»
Цин Саньва резко поднял голову. На вершине горы мелькнул ослепительный белый свет, пронзая воздух, ярче самого солнца.
Белый свет пульсировал, словно это был меч!
http://tl.rulate.ru/book/154140/10341990
Готово:
