Готовый перевод The Undying Antagonist / Старые боги умирают, а я вечен: Глава 4. Зловонные будни

На следующий день Иордан превратился в «реактивного бойца». Он попросту не мог сдержаться и постоянно метался между двором и отхожим местом.

Но этого было мало.

«Такой мелочью от “наставления” не отделаться», — думал он.

Нужно что-то посерьёзнее!

Несколько дней подряд Иордан каждую ночь пробирался на кухню, где поглощал сырые соевые бобы, запивая их ледяной водой.

Наконец, его организм не выдержал. Он свалился, и это, разумеется, привлекло внимание жирного патера…

В комнате стояла невыносимая вонь.

Гер Гирун с мрачной жирной физиономией стоял у кровати и склонился над Иорданом, осматривая его.

Первым делом он разразился упрёками:

— Иордан, я же говорил тебе не шататься по городу! Разве плохо тебе было в тишине и покое монастыря?

— Похоже, ты подхватил какую-то заразу. Но не волнуйся, я уже велел аптекарю приготовить для тебя лекарство…

Хлюп!

Не успел патер договорить, как из-под Иордана донёсся характерный звук вырывающейся наружу субстанции.

Жёлто-коричневое пятно на его белой рясе стало ещё больше, а смрад в комнате — ещё гуще…

— Ты… выпей лекарство!

Гирун, почуяв непередаваемый аромат, изменился в лице.

Он быстро извлёк из-под рясы маленький флакон, наполненный порошком из толчёных трав.

С флаконом в руке он осторожно приподнял обессилевшего Иордана и терпеливо влил ему лекарство в рот.

Закончив, он пулей вылетел из комнаты…

Иордан с бледным лицом лежал на кровати. Увидев, как захлопнулась дверь, он вспомнил заботливые жесты патера, и в его глазах промелькнула задумчивость.

Честно говоря, если отбросить жгучее желание Гируна подвергнуть его «наставлению», да и тот факт, что из-за этих ритуалов косвенно погибло немало послушников, — отношение к жирному патеру у него было бы вполне сносным.

Да, он толстый, уродливый и едва похож на человека.

Но в остальном его можно было бы назвать надёжным старшим наставником.

Вся беда была в том, что смертность от этих «наставлений» была слишком высока. Настолько высока, что Иордан предпочёл пожертвовать своей репутацией и прибегнуть к такому грязному трюку, лишь бы не испытывать судьбу…

Два дня спустя в городе, как и планировалось, прошла торжественная месса.

Это был тот самый день, когда Иордан должен был пройти своё «наставление», но жирный патер за ним так и не пришёл.

Это известие принесло Иордану одновременно и боль, и радость.

Впрочем, физические страдания были временными. Нужно было лишь стиснуть зубы и перетерпеть. Если это поможет избежать «наставления» — оно того стоило!

Убедившись, что его метод работает, Иордан продолжил в том же духе.

Пока он спокойно восстанавливался, стоило ему выпить лекарство и почувствовать себя лучше, как он снова пробирался на кухню и повторял процедуру с сырыми бобами и ледяной водой.

Эта мучительная пытка, которую он сам себе устроил, продолжалась целый месяц…

Пока однажды жирный патер не навестил его снова.

— Твоё состояние крайне странное. Даже монастырский аптекарь разводит руками.

— Иордан, с сожалением должен сообщить, что твоё ослабшее тело, вероятно, больше не подходит для наставления…

Гер Гирун с непроницаемым лицом сидел на краю кровати и, глядя на полумёртвого Иордана, тяжело вздыхал:

— Ну почему эта хворь прицепилась именно к тебе?

— Я видел, как ты рос с малых лет. Ты с детства проявлял ум, превосходящий сверстников. Будь то из чувства долга или из личной симпатии, все в монастыре возлагали на тебя огромные надежды!

— Поэтому в вопросе «наставления» я должен спросить твоего мнения, даже если твоё тело не готово.

— Иордан, ты всё ещё хочешь пройти «наставление»? Даже в таком больном и измождённом состоянии?

Сказав это, патер впился взглядом в Иордана.

Судя по выражению его жирного лица, он был похож на скульптора, который не желает мириться с тем, что прекрасный кусок нефрита покрылся пылью, и готов силой вырезать на нём узор…

Не дожидаясь ответа, он понизил голос до хриплого шёпота:

— В сердце человека есть эмоции, связанные с болью, и боль, связанная с эмоциями.

— Устрани одно из двух, и мирские страдания больше не будут тебя волновать.

— Но от эмоций человек избавиться не может. А вот с болью — иначе… Испытать боль, понять боль, извратить боль — вот в чём суть «наставления», которое я хочу тебе дать.

— Чем лучше ты сможешь выносить и принимать боль, тем выше твои шансы… превзойти мирское!

Слова патера звучали прерывисто и хрипло.

Речи безумца-извращенца были на удивление стройными, словно он и вправду излагал великую истину.

Если бы Иордан не знал, что смертность от этого ритуала, больше похожего на пытку, зашкаливает, он бы, наверное, по глупости и согласился!

— Прошу прощения, отец, могу ли я отказаться от «наставления»?

Иордан с огромным трудом приподнял своё измождённое лицо и изобразил глубочайшее сожаление:

— Мне бесконечно жаль, но такую драгоценную возможность следует предоставить более достойному послушнику…

— Кхм-кхм… Вы же видите моё состояние. К сожалению, я не смогу вынести такой благодати…

— …

Получив ответ, патер на мгновение замолчал, а затем коротко вздохнул:

— Да, это очень, очень жаль!

Когда он поднялся, в его взгляде уже не было ни заботы, ни былого интереса — лишь глубокое разочарование.

Даже голос его стал холодным. Он бросил пару дежурных фраз и, развернувшись, ушёл…

Глядя на снова закрывшуюся дверь, Иордан, лежавший на кровати, почувствовал такое облегчение, какого не испытывал никогда в жизни. Даже смрад в комнате, казалось, стал не таким едким.

Жирный патер больше не станет его «наставлять». Это означало, что теперь он сможет спокойно и безопасно жить в монастыре, не опасаясь за свою жизнь.

План сработал.jpg

Всё-таки человек должен полагаться только на себя. От всяких бесполезных панелей прокачки толку ноль…

http://tl.rulate.ru/book/153990/8791326