---
– Подвиг Юнь И, который сам вызвался колоть дрова в сарае, как и ожидалось, быстро распространился среди учеников нижнего уровня клана. Это резко контрастировало с его предыдущим образом «знатока», который «поучал гениев» и «давал советы Алхимическому Залу», вызвав немало пересудов.
– Вот видите, я же говорил, он слишком много думает. Кем бы он ни был, он все равно уборщик, и тяжелая работа никуда не денется.
– Может, он кому-то насолил, и его заставляют пахать?
– Смотрел, как он дрова колет, он старается, не похоже, что притворяется. Наверное, просто посильнее обычного.
– Может, все те предыдущие события были просто удачей…
Пересуды разной степени доходили до слуха Юнь И, и он был этим очень доволен. Это был именно тот эффект, которого он хотел добиться – показав себя обычным, даже немного неуклюжим, он мог сбалансировать свой предыдущий слишком «ослепительный» образ, постепенно возвращая себя к позиции «обычного уборщика, которому просто везет».
В последующие несколько дней, помимо основной работы в библиотеке, он добровольно брался за физически тяжелые задачи, такие как переноска материалов и уборка складов. Каждый раз он работал усердно и старательно, обильно потея, не увиливая от работы. Он намеренно контролировал свою эффективность, поддерживая ее на уровне чуть лучше, чем у обычных уборщиков, но отнюдь не поразительном.
Такое поведение действительно изменило восприятие некоторых учеников, которые ранее испытывали к нему благоговейный трепет или чрезмерное любопытство. Они стали думать, что, возможно, он не так уж и загадочен, как казалось, и что предыдущие события были, скорее всего, просто совпадениями. Даже скрытые взгляды, наблюдавшие за ним, казалось, потеряли свою остроту, а в их изучении появилось больше вопросов.
Однако Юнь И прекрасно понимал, что одного этого недостаточно. Некоторые глубоко укоренившиеся предрассудки и скрытая враждебность не исчезнут легко из-за его скромной работы. Напротив, они могут усилиться из-за его «падения в мирское». Например, Чжао Цянь и Ван Ба.
Эти двое, один из которых опозорился на публике и потерял авторитет, а другой был оклеветан и унижен из-за него, уже ненавидели его до глубины души.
Раньше они терпели из-за его «странной» удачи и неопределенной защиты со стороны Су Сяовань. Теперь, видя, что Юнь И, кажется, «потерял власть» и снова занимается низкоуровневой тяжелой работой, их жажда мести снова зашевелилась.
В один из дней в середине дня Юнь И, как обычно, взял еду в окне для уборщиков столовой – по-прежнему пресные овощи и грубые булочки, а затем привычно направился к пустому столу в самом дальнем углу столовой.
Едва он успел сесть и еще не успел взяться за палочки, как услышал злорадный смех, приближающийся издалека.
Подняв голову, он увидел, как во главе с Чжао Цянем и Ван Ба, в сопровождении семи-восьми учеников внешнего двора, они надменно проследовали к нему и остановились прямо у его стола. Лицо Чжао Цяня по-прежнему было несколько мрачным, но в его глазах блестело долго подавляемое удовлетворение и жестокость. Ван Ба же демонстрировал неприкрытую злобу и провокацию. Его раны, казалось, зажили, но, глядя на Юнь И, он словно хотел его сожрать.
Ранее шумная атмосфера в столовой мгновенно стала значительно тише. Все ученики понимали, что начинается представление, и, прекратив есть, направили свои взгляды на этот угол.
На некоторых лицах было сочувствие, другие выглядели так, будто смотрели шоу, а некоторые начали тихо отодвигаться, опасаясь попасть под перекрестный огонь.
Су Сяовань сегодня не было в столовой, что делало Чжао Цяня и Ван Ба еще более бесцеремонными.
– Ого, интересно, кто это? Это же наш знаменитый «Высокий мастер Юнь» из клана Цинъюнь? – первым заговорил Ван Ба, его голос был острым и полным сарказма. – Как так? «Высокий мастер» тоже ест такую свиную еду? Почему бы тебе не пойти в Алхимический Зал, чтобы старейшина Чжоу дал тебе особый урок?
Его последователи разразились приступами смеха.
Юнь И даже не поднял век, как будто ничего не слышал. Он продолжал есть булочку, готовясь приступить к еде.
Чжао Цянь холодно фыркнул, шагнул вперед и, глядя на Юнь И сверху вниз, ледяным тоном произнес: – Юнь И, увидев этого главного ученика и старших братьев, ты не встанешь, чтобы поприветствовать их? Неужели ты думаешь, что, получив некоторую «известность», можешь нарушать правила клана?
Он напрямую давил на него правилами клана, это был открытый план.
Юнь И тяжело вздохнул про себя, понимая, что от неприятностей ему не уйти. Он отложил булочку, медленно встал, слегка поклонился Чжао Цяню, Ван Ба и остальным, спокойно и ровно сказав: – Старший брат Чжао, старший брат Ван, старшие братья.
Его отношение было ни услужливым, ни высокомерным, но придраться было невозможно.
Видя его такой, Чжао Цянь разозлился еще больше, чувствуя, словно ударил в вату. Он окинул взглядом скудную еду на тарелке Юнь И, и уголок его рта изогнулся в злобной усмешке. – Похоже, старший брат Юнь в последнее время живет весьма скромно. И неудивительно, ведь это всего лишь доля уборщика. Однако, мы, культиваторы, должны придавать первостепенное значение практике, а пищевые желания, если можно, следует сокращать. Но…
Он сменил тему и, указывая на овощи в тарелке Юнь И, сделал вид, что удивлен: – Э? Старший брат Юнь, цвет твоих «очищающих душу овощей» кажется неправильным? Я помню, что «очищающие душу овощи», поставляемые столовой, должны быть изумрудно-зелеными, содержащими слабую энергию древесного духа, способствующую успокоению. А вот твоя порция имеет желтоватый цвет, края даже слегка чернеют. Это… это не вчерашние остатки, или, возможно, испорченные продукты, загрязненные грязью?
Как только он это сказал, вокруг раздался тихий вздох удивления.
Хотя культивационные продукты питания не так легко портятся, как обычные, если их хранить неправильно, они могут потерять духовную энергию или даже быть загрязнены мутной или нечистой энергией. Употребление их в пищу не только бесполезно, но и может загрязнить духовную силу, повредить основу пути! Это было чрезвычайно серьезно!
Ван Ба немедленно подхватил: – Точно! Мне тоже кажется, что что-то не так! Где служащий столовой? Как они могут давать ученикам такую еду?! Или кто-то намеренно хочет обмануть нашего «уважаемого» младшего брата Юнь этой дрянью?!
Он намеренно подчеркнул слово «уважаемый», полное сарказма.
Их нападки, казалось, были направлены на служителя столовой, но на самом деле ставили Юнь И перед непростым выбором. Если еда Юнь И действительно была проблемной, то он сам виноват, что ее съел, и даже мог пострадать от культивации. Если он не посмеет ее съесть или начнет спорить, то это подтвердит, что он «привередливый» и «создает особые условия», мгновенно разрушив свой образ простого и трудолюбивого человека, созданный им ранее, и он также обидит служителя столовой.
Это была очень коварная ловушка, ставящая его перед выбором без выигрышных вариантов!
Все взгляды были прикованы к тарелке с овощами Юнь И. При ближайшем рассмотрении цвет овощей действительно казался более тусклым, чем обычно, края были слегка сморщенными, но нельзя было сказать наверняка, что они испорчены.
Служащий уборщик, выдававший еду в столовой, побледнел и хотел возразить, но был остановлен холодным взглядом Чжао Цяня, и не осмелился произнести ни слова.
Юнь И взглянул на порцию овощей на своей тарелке, которую ему преднамеренно подсунули, его глаза были спокойны. Он, конечно, видел, что овощи были просто низкого качества, возможно, хранились немного дольше, а духовная энергия была слабой, но они ни в коем случае не были испорчены. Чжао Цянь и Ван Ба просто использовали это как предлог, чтобы придраться.
Если бы он стал спорить, это привело бы к бесконечным препирательствам, что было бы на руку противнику. Если бы он молча проглотил это, это не было бы большой проблемой, но ему было трудно проглотить эту обиду, и это бы подстегнуло противника.
Когда все думали, что Юнь И либо смирится, либо, взорвавшись гневом, начнет спорить, Юнь И совершил поступок, который ошеломил всех.
Он не стал спорить и не стал есть овощи. Вместо этого он взял тарелку с овощами, посмотрел на Чжао Цяня и Ван Ба, на его лице появилась уместная «растерянность» и «невинность», и он сказал: – Старший брат Чжао, старший брат Ван, вы говорите, что эти овощи имеют неправильный цвет и, возможно, испорчены?
Чжао Цянь усмехнулся: – Разве нет? Все это видят!
Юнь И кивнул, как будто соглашаясь с этим утверждением, а затем совершил действие, которое поразило всех – он взял тарелку с овощами, не выливая ее и не ставя, а… прямо направился к Чжао Цяню!
Под удивленными взглядами Чжао Цяня и его последователей, Юнь И подошел к Чжао Цяню и с «искренней» просьбой, с выражением почти детской «просьбы» о совете, протянул ему тарелку с овощами:
– Поскольку старший брат Чжао обладает проницательным взглядом и сразу увидел, что с этими овощами что-то не так, он, должно быть, имеет большой опыт в оценке продуктов. Я, глупый, действительно не могу различить хорошее от плохого. Не могли бы вы… попросить старшего брата Чжао внимательно посмотреть, насколько сильно испорчены эти овощи? Есть ли еще надежда их спасти? Или… старший брат Чжао мог бы лично продемонстрировать, как обрабатывать такие «предположительно испорченные» продукты, чтобы я не попался снова в будущем?
Его слова были сказаны чрезвычайно серьезно, а его выражение лица было «искренним», словно он действительно искренне просил совета и считал Чжао Цяня авторитетом в оценке продуктов.
Однако его поступок был равносилен следующему ходу!
Разве ты не говорил, что овощи проблемные? Тогда ты, как «авторитет», должен сам их оценить! Посмотри, понюхай, или даже… попробуй, чтобы доказать это?
Чжао Цянь, глядя на «предположительно испорченные» овощи, практически упершиеся ему в нос, мгновенно позеленел! Как он мог действительно «тщательно» их оценивать? Если овощи окажутся в порядке, не опозорится ли он сам? Если же они действительно испорчены, не навлечет ли он на себя неприятности, прикоснувшись к ним?
Последователи позади него тоже остолбенели. Они не ожидали, что Юнь И сыграет не по правилам и устроит такой «переворот»!
Атмосфера в столовой стала чрезвычайно странной. Все смотрели на Чжао Цяня, ожидая, как он отреагирует.
Чжао Цянь оказался в патовой ситуации: принять – значит признать, что он только что безосновательно придирался и, возможно, навлечет на себя неприятности; не принять – значит показать свою неуверенность и выставить себя лжецом.
Он дрожал от гнева, указывал на Юнь И и яростно крикнул: – Ты… ты нахал! Как ты смеешь издеваться над этим главным учеником!
У Юнь И на лице появилось еще больше «испуга». Он поспешно забрал тарелку и обиженно сказал: – Ученик не смеет! Ученик просто искренне просил совета! Поскольку старший брат Чжао не желает наставлять, тогда… тогда ученику придется самому спросить у служителя столовой, в чем причина этих овощей.
Сказав это, он, держа тарелку, повернулся и направился к окну выдачи еды.
В этот момент давление перешло на служителя столовой. Если бы служитель признал, что с едой были проблемы, это было бы его халатностью; если бы он настоял, что с едой все в порядке, это означало бы, что он оскорбил Чжао Цяня и Ван Ба.
Ван Ба, увидев это, пришел в ярость и больше не мог сдерживаться. Он резко ударил по столу и закричал: – Юнь И! Прекрати здесь притворяться сумасшедшим! Я думаю, ты просто намеренно ищешь неприятностей!
Его удар по столу был достаточно сильным, чтобы посуда на столе подпрыгнула. Случайно, тарелка с горячим рисом, только что налитая перед ним, наклонилась и вот-вот должна была опрокинуться, и кипящий рис мог обжечь его!
Ван Ба вскрикнул и инстинктивно попытался увернуться.
Однако в этот момент, между молнией и кремнем, Юнь И, стоявший перед ним справа, словно испугался стука Ван Ба, его рука дернулась, и тарелка с «предположительно испорченными» овощами вместе с тарелкой «нечаянно» вылетела!
Тарелка описала «точную» дугу, и, попав точно, столкнулась с той тарелкой, которая была готова опрокинуться, с рисом!
«Бам!»
Фарфоровая тарелка и фарфоровая миска столкнулись, издав отчетливый звук разбивания.
Овощи из тарелки и горячий рис из миски, смешавшись, под силой удара изменили направление и, словно осыпающиеся лепестки небесной девы, большая их часть… выплеснулась на застигнутых врасплох Ван Ба и Чжао Цяня, стоявших рядом с Ван Ба!
Шлеп!
Соус, овощные листья, горячий рис мгновенно запачкали одежду Чжао Цяня и Ван Ба! Особенно Ван Ба, который откинулся вперед, чтобы ударить по столу, первым попал под удар. Его грудь и живот были облиты с ног до головы. Горячий рис прилип к его одежде, обжигая его, и он шипел и визжал!
Хотя Чжао Цяню повезло больше, его рукава и подол тоже не остались невредимыми, они были покрыты пятнами масла и риса, выглядя очень неряшливо!
Вся столовая мгновенно погрузилась в мертвую тишину!
Все широко раскрыли глаза, глядя на эту внезапную, но до боли знакомую сцену!
Снова… снова это случилось?!
Юнь И снова «потерял контроль», а пострадавшими оказались те же самые Чжао Цянь и Ван Ба, которые его провоцировали!
На этот раз даже причина была «достаточно веской» – он испугался, что Ван Ба ударил по столу!
Сам Юнь И, казалось, был потрясен этим происшествием. Он посмотрел на Чжао Цяня и Ван Ба, которые были в полном беспорядке и дрожали от гнева, на его лице появилось крайнее «изумление» и «страх», а его голос дрожал: – Про… простите! Старший брат Чжао! Старший брат Ван! Ученик… ученик не хотел! Это старший брат Ван вдруг ударил по столу, испугав ученика! Ученик просто соскользнул… я искренне сожалею!
Пока он извинялся, он суетливо пытался помочь им вытереться, выглядя так же, как и в прошлый раз, когда облил Ван Ба грязью!
Чжао Цянь, глядя на «напуганный» вид Юнь И, ощущая липкость и жар на своем теле, а также взгляды учеников вокруг, которые пытались сдержать смех, но не могли, полные сочувствия (и наслаждения чужой бедой), почувствовал, как прилив крови поднимается к горлу, и перед глазами потемнело!
Он впился пальцами в Юнь И, его губы дрожали, он хотел что-то сказать, но не мог произнести ни слова. Его вид был даже более искаженным, чем в прошлый раз, когда он едва не умер от гнева!
Ван Ба же пришел в ярость, отряхивая рис с одежды, и закричал: – Юнь И! Мы с тобой еще не покончили!!
Однако их крики и угрозы, перед лицом «идеальной» случайной причины и «искренних» извинений Юнь И, казались такими слабыми и беспомощными.
Ученики в столовой переглядывались, и у каждого в голове родилась одна и та же мысль:
Этот Юнь И… действительно тот же самый Юнь И!
Его «удача» может и задерживаться, но никогда не отсутствует! Нет, это уже не удача, это просто… оружие причинно-следственной связи! Специально разработанное оружие причинно-следственной связи против Чжао Цяня и Ван Ба!
Если спровоцируешь его, непременно попадешь в беду!
На этот раз даже те, кто раньше сомневался и думал, что Юнь И, возможно, просто обычный уборщик, окончательно отказались от своих сомнений. Эта демоническая степень определенно не была человеческой!
Юнь И, глядя на Чжао Цяня и Ван Ба, которые вот-вот взорвутся от гнева, оставался совершенно невозмутимым, даже хотел посмеяться.
Он продолжал играть роль испуганного, то и дело кланяясь и извиняясь, а затем, под взглядами Чжао Цяня и Ван Ба, которые могли бы его убить, он, не заботясь о сборе осколков с земли, словно испуганный кролик, поспешно бежал из столовой.
Оставив Чжао Цяня и Ван Ба, а также окруживших их учеников, которые молчали от страха, и беспорядок на земле, и атмосферу, пропитанную… странным настроением.
Инцидент в столовой снова закончился печально для Чжао Цяня и Ван Ба.
После этого инцидента, клеймо «непровоцируй его» еще глубже впечаталось в сердца многих учеников внешнего двора.
А сам Юнь И, вернувшись в зону уборщиков, погладил свой желудок, который на самом деле не был сыт, и беспомощно вздохнул.
– Почему так сложно спокойно поесть?
Похоже, что в столовую ему придется ходить реже.
Его пенсионерская жизнь была полна шипов, даже самый простой вопрос еды был полон «неожиданностей» и «вызовов».
http://tl.rulate.ru/book/153944/10962575
Готово:
