В этом мире много опасных стран.
Так что, мой друг, сейчас тебе следует ценить всё, что имеешь.
Меня зовут Чжан Кай, я профессиональный наёмник.
Те, кто меня знает, зовут меня Татарин. На самом деле я не монгол, это их заблуждение.
Я родом из Китая, больше десяти лет назад, как и большинство, был обычным старшеклассником.
Но в пятнадцать лет меня силой увезли из родного города, не по своей воле, меня похитили злоумышленники.
Я думал, меня продадут в рабство в какую-нибудь точку мира, но, к своему удивлению, я попал в наёмничий отряд и стал наёмником.
Оглядываясь на годы, пережитые мной, слова «окружённый пулями и градом снарядов» — это слишком мягко.
Я получил высшую награду в мире наёмников — Железный череп.
И страдаю от тяжёлого посттравматического синдрома, так что ночью сплю с оружием, а в туалет хожу с ножом.
Сейчас я живу в уединении в маленьком уголке Африки, в Намибии. Здесь бедность, отсталость, но мне спокойно.
Иногда, сидя у моря и глядя на океан, я устремляю взгляд в сторону родины.
Я вам завидую, но я уже не могу вернуться.
Потому что за эти десять с лишним лет я стал нелегалом и не могу вернуться на родину.
По некоторым причинам, далее мы будем использовать сокращения для некоторых мест.
Намибия — южноафриканская прибрежная страна, здесь нет больших городов, повсюду деревни.
В этом месте, из-за отсталой культуры и экономики, постоянно случаются случаи насилия, почти каждую минуту кто-нибудь погибает от пули.
И здесь очень серьёзная дискриминация по половому признаку.
Например, женщины и дети — лишь придатки мужчин.
Грязные вещи, которые трудно представить в моей родной стране, происходят здесь каждый день в отношении женщин и детей.
Деревня, где я живу, называется Талва, это очень отсталое и глухое место.
Здесь прекрасные пляжи, красивые женщины, чёрные и белые, это называют раем наёмников.
Правда, большинство наёмников, приезжающих сюда, уже на пенсии или такие, как я.
Мы устали от войны и хотим лишь спокойной жизни, но где же взять спокойствие в такой хаотичной стране?
Жители Талвы живут, занимаясь рыболовством и земледелием, нравы здесь довольно простые, у всех дома — мазанки из жёлтой глины, покрытые соломой.
Во всей деревне нет ни одной приличной дороги, когда идёт дождь, земля в деревне становится непроходимой грязью, а сельчанам, чтобы куда-то добраться, остаётся полагаться на ослов и быков.
Когда в деревне идёт дождь, мы, старые солдаты, любим сидеть в баре старого Саккана и выпивать.
Вино — местное, из кокосов, иногда бывает и пиво, сваренное из ячменя.
Жизнь беззаботная, и мы можем прожить за счёт своих сил.
Но однажды, с прибытием рыболовецкой лодки, всё изменилось.
— Эй, Татарин, слышал новость? Через несколько дней прибудет рыболовецкая лодка, не хочешь с нами подзаработать?
В баре старого Саккана мужчины напились до бесчувствия, обнимая женщин, которые просили чаевых, и все они хвастались и болтали.
Гризли толкнул меня плечом. Этот парень — скандинав, он не из моего легиона. Его телосложение такое же крепкое, как у медведя, поэтому все его так и зовут — Гризли.
Говорят, он пулемётчик, и очень хорошо стреляет.
Под «подзаработать» он имел в виду выходить в море и «ловить рыбу», на самом деле — заняться пиратством.
Мне это неинтересно.
Потому что за время службы наёмником я скопил достаточно денег, хоть и не такой богатый, как очень богатые люди, но мне этого достаточно, чтобы жить в Талве, не зная забот.
— Мне неинтересно, ловить рыбу в море? Разве здесь не приятнее пить и смотреть на женщин?
Я слегка улыбнулся, взял стоящее передо мной пиво и сделал большой глоток.
Товар из города действительно хороший, лучше, чем то, что варят в деревне.
Мой взгляд, проходя сквозь дверной проём бара, где не было двери, задержался на женщинах, проходивших мимо по деревне.
Женщины были одеты в облегающие блузки, с цветочными тканями на талии, и несли на головах большие плетёные корзины.
На улице шёл дождь, влажная ткань прилипла к их одежде.
На самом деле в Африке живут не только чёрные, но и много белых.
Большинство из них беженцы, приехавшие издалека, здесь много красивых девушек, занимающихся здесь кое-какой скрытой работой.
Средний месячный доход местных жителей очень низок, всего двести-триста юаней по отношению к моей стране.
Поэтому в таком месте деньги — это всё, с ними ты можешь делать абсолютно всё, что захочешь.
Например, женщины в деревне, неважно, чёрные они или белые, и неважно, есть ли у них мужчины.
Ты просто даёшь им десять местных долларов, улыбаешься им, и они послушно пойдут с тобой в комнату.
И такое случается повсеместно, мужчины в деревне к этому привыкли.
Мужчины не злятся, когда женщины делают такое.
Ведь здесь очень большое жизненное давление, если женщины смогут помочь семье, то почему бы и нет?
— Эй, Татарин, пойдём с нами! Неужели ты не можешь отказаться от той красивой белой женщины, верно?
Гризли немного опьянел, он обнял меня за плечо и рассмеялся.
Мужчины в баре тоже смеялись, я держал бокал вина и нахмурил брови.
— Хе-хе, та женщина действительно хороша.
Гризли продолжал бормотать себе под нос.
— Отличная грудь и задница, фигура просто прелесть, каждый раз, когда я вижу её пышные бёдра, я не могу не смотреть на неё. Откуда она, из Эфиопии?
Я стал немного раздражаться, достал пистолет из-за пояса и положил его на стол.
Гризли испугался и быстро поднял руки, смеясь: — Эй, братишка, не сердись, я просто пошутил. Ха-ха, во всей Талве, кто не знает, что Лиза — твоя женщина? Не волнуйся, мы просто говорим, никто не осмелится её трогать.
Мужчины в баре разразились смехом.
Во-первых, смеялись над трусостью Гризли, во-вторых, над моим отношением к женщинам.
Здесь мужчины вообще не считают женщин чем-то значимым, почти бесчувственные, как товар.
Я закурил сигарету и, опустив голову, тоже рассмеялся.
Мой взгляд пронзил весь бар, я знал, что они не посмеют.
Лизу я встретил на третий день после приезда в Талву.
Её муж погиб во время одного из мятежей, я её спас.
Лиза — хорошая женщина. Они с мужем приехали в Африку работать врачами, а потом остались в Талве.
С помощью местных жителей и небольших сбережений, которые у них были, супруги открыли в Талве продуктовый магазин.
Но с тех пор, как умер её муж, жизнь Лизы стала нелегка.
Каждую ночь пьяные наёмники вламывались к ней в дом, даже некоторые местные мужчины питают к ней иллюзии.
Но с тех пор, как появился я, всё изменилось.
Я убил троих парней, которые не имели представления о моих возможностях, и повесил их на дерево у въезда в деревню, устрашив местных, тем самым защитив Лизу и её дочь.
С тех пор Лиза считает меня своим мужчиной.
Каждый день она открывает мне дверь, чтобы я мог прийти к ней домой и принять душ.
Потом она готовит мне обильный ужин, а затем мы ложимся вместе спать в её постели с мужем.
Лиза не очень разговорчива, но очень искусна.
Взамен я обещал защищать её и дочь от притеснений снаружи, и каждый раз после этого я оставлял ей немного денег.
До тех пор, пока однажды Лиза внезапно не спросила, когда я собираюсь на ней жениться, я был в некотором замешательстве.
Она южноамериканка, с латиноамериканской кровью, поэтому в постели она немного похожа на Клеопатру.
Я спросил её, почему она подняла такой вопрос, она сказала, что её дочь видела, что происходит между нами.
Девочке было лет десять, однажды она пряталась под нашей кроватью.
Я был беспомощен перед этой ситуацией, я не хотел жениться, не хотел быть ни с кем связан, просто хотел так прожить свою жизнь.
Если говорить только о желаниях, без чувств, разве это не будет полезно всем?
— Татарин!
Лиза звала меня. Снаружи моросил мелкий дождь, пропитывая её одежду.
Мужчины в баре злобно ухмылялись, глядя на Лизу с нечестивыми мыслями.
Я убрал пистолет со стола, взял свою соломенную шляпу.
Гризли сзади всё ещё не переставал звать меня: — Эй, Татарин, ты идёшь или нет? Нам нужен снайпер, после дела заплатим двадцать тысяч долларов!
Я, не оборачиваясь, показал ему средний палец, показывая, что мне неинтересно.
Гризли был очень недоволен.
Когда я вышел из бара, я услышал, как он, говоря с акцентом по-английски, ругался: — Тьфу, наглость какая, жёлтый пёс!
http://tl.rulate.ru/book/153744/10342821
Готово:
