Мало того что тетушка Фу не раз строила козни её малютке Суйсуй, так даже если бы этого не было, узнав, что действия Суйсуй могут истощить её заслуги и духовную силу, Нань Чжичжи ни за что бы не позволила дочке проявить доброту из-за пары слов этой женщины.
Заметив отказ на лице Нань Чжичжи, тетушка Фу резко переменилась в лице, внезапно плюхнулась на пол и жалобно запричитала:
— Госпожа, я знаю, что раньше обижала вас, но смилуйтесь над моими сединами, позвольте ей спасти моего сына! Он у меня единственный, у-у-у... нельзя же так просто смотреть, как он умирает...
Нань Чжичжи нахмурилась и только собиралась ответить за дочку отказом, как маленькая Суйсуй снова заговорила. В её нежном голоске слышалось явное недоумение:
— Бабушка, ты такая странная.
Она продолжила:
— Ты хочешь, чтобы Суйсуй спасла твоего ребенка, тогда почему всё время спрашиваешь маму?
Разве не логичнее спросить её напрямую?
Она ведь маленький небесный наставник!
После этих слов тетушки Фу замерла, да и Нань Чжичжи заметно опешила.
С опозданием она осознала, в чем дело.
Поскольку Суйсуй была ребенком, и она, и тетушка Фу подсознательно считали, что ребенок не может решать сам. Они думали, что стоит родителю кивнуть, и дитя послушно исполнит волю взрослых.
Более того, казалось, что даже если ребенок против, достаточно договориться с родителем, и у малышки не останется выбора.
Но они забыли.
Маленькая Суйсуй не была обычным ребенком.
Она с первого взгляда поняла, что тетушка Фу украла вещи из дома Вань, и знала, что с этими вещами что-то не так.
Пусть она мала годами, но она определенно не была тем, кем взрослые или родители могли помыкать.
При этой мысли Нань Чжичжи ощутила досаду на саму себя — она едва не совершила ошибку, типичную для многих родителей.
Маленькая Суйсуй не заметила переживаний мамы. Она продолжала смотреть на тетушку Фу и, не дожидаясь ответа, великодушно махнула ручкой:
— На самом деле, если бы бабушка попросила Суйсуй по-хорошему, я бы и так помогла.
В конце концов, ей ведь заплатили~
Взять деньги и ничего не сделать — Суйсуй не хотела брать на себя такую кармическую задолженность.
Услышав это, тетушка Фу просияла и только открыла рот, как Суйсуй опередила её:
— Но сначала ты должна сказать Суйсуй «извини».
Тетушка Фу в глубине души злилась, что девчонка важничает, но ради сына была готова на всё:
— Да-да, я не должна была тебя оговаривать, я извиняюсь. Прости... Ну что, теперь ты пойдешь со мной домой?
Хотя искренности в словах было мало, Суйсуй решила не придираться. Ей и самой было любопытно, что это за проклятие такое, которое изначально предназначалось для семьи плохого папаши.
Узнав, что Суйсуй собирается домой к тетушке Фу, Нань Чжичжи и Нань Цзинчэнь, разумеется, не могли её не проводить.
Как только они собрались уходить, Вань Шо, лежащий на кровати, засуетился:
— Мама!
Он хотел попросить её остаться, но побоялся, что прямая просьба вызовет подозрения, поэтому принял жалкий вид и спросил:
— Мама, ты... когда закончишь дела с сестренкой, ты ведь вернешься ко мне? Я буду паинькой, не буду больше просить, чтобы вы с папой сошлись, только приди навестить меня...
Он говорил так смиренно и жалостливо, что Нань Чжичжи не смогла проявить к нему такую же жесткость, как к Вань Цзяоцзяо. Помедлив, она кивнула:
— Сначала я найду сиделку, чтобы она побыла с тобой, а когда... когда дела у Суйсуй закончатся, я приду.
Услышав, что его всё равно оставляют одного, Вань Шо затаил в душе злобу, но внешне никак её не выказал — лишь грустно и понимающе кивнул, перестав приставать.
Нань Цзинчэнь и маленькая Суйсуй стояли в стороне: один наблюдал за сценой с бесстрастным лицом, другая снова принялась рассматривать свои пальчики.
Нань Цзинчэнь с любопытством спросил племянницу:
— Ты сказала, что я сегодня ввяжусь в драку. Мне побить того пацана или этого, что на кровати?
Маленькая Суйсуй подняла на него чистый взгляд своих огромных глаз и покачала головой:
— Ни того, ни другого~
Нань Цзинчэнь нахмурился. С кем же тогда драться? Не с этой же теткой?
Тетка Фу, чьи мысли были только о сыне, вспомнила о выбежавшей из больницы Вань Цзяоцзяо только тогда, когда Нань Чжичжи закончила все приготовления и вышла из здания.
Впрочем, решив, что раз малый Ван приехал с ними, то он присмотрит за ребенком и тот не потеряется, она успокоилась.
Вся компания отправилась на съемную квартиру, где жила семья тетушки Фу.
Несмотря на то, что Фу обычно жила в доме Ваней, у её сына с невесткой была отдельная квартира в Пекине, где она иногда гостила. Все вещи, украденные из дома Ваней, она принесла именно в эту квартиру, не подозревая, что навлечет беду на собственного сына.
Как только Суйсуй подошла к дверям, она ощутила зловещую ауру проклятия.
Хотя вещи, в которых оно таилось, по словам тетушки Фу, уже вернули на место, само проклятие, присосавшееся к человеку, никуда не делось.
Стоило им войти, как навстречу выбежала изнуренная молодая женщина.
Это была невестка Фу. В отсутствие свекрови она присматривала за мужем, и было видно, что она на грани срыва.
— Мама, ну как?! Давэю совсем плохо! Я только что принесла ему поесть, а он опять взбесился и пытался меня укусить! Как нам дальше жить?!
Женщина разрыдалась, но тетушка Фу грубо её прервала:
— Чего ревешь?! Всё везение выплачешь! Не видишь, я мастера привела? Отойди в сторону и не мешайся.
Получив нагоняй, невестка наконец заметила вошедших: двоих взрослых и кроху. Её взгляд тут же приковал к себе мужчина, укутанный так, что лица не разглядеть.
Хотя выглядел он странно, он больше всех походил на «мастера». Очень уж таинственный вид.
Женщина только хотела что-то сказать, как малютка, стоявшая у ног мужчины, внезапно шагнула вперед.
Её чистые, блестящие глаза уставились на единственную закрытую дверь в комнату.
Маленькая девочка заговорила с неожиданной властностью, присущей великим мастерам:
— Открывай дверь, Суйсуй войдет посмотреть.
С этими словами она уверенно зашагала вперед на своих коротеньких ножках.
Невестка просто оцепенела.
Что происходит? Неужели этот ребенок и есть... мастер???
Что за шутки?!
Но не успела она возразить, как тетушка Фу быстро достала запасной ключ и бросилась к двери.
Человек в комнате затих, как только они вошли в квартиру. Тетушка Фу решила, что приступ безумия прошел.
Увидев, что Суйсуй стоит перед дверью, она решительно повернула ключ и распахнула её.
В то же мгновение мужчина, который должен был быть крепко привязан к кровати, каким-то образом освободился от веревок. Как только дверь открылась, он бросился прямо на маленькую Суйсуй.
Лицо его было искажено судорогой, по шее ползли черные вены. Он был похож на злого духа или на зомби из кино: оскалившись, он свирепо кинулся на девочку.
Все произошло слишком внезапно, ни Нань Чжичжи, ни Нань Цзинчэнь не успели среагировать.
Под чей-то вскрик Нань Цзинчэнь первым делом оттолкнул Нань Чжичжи и рванул вперед.
Одним широким шагом он оказался у двери, но не успел перехватить безумца — маленькая ручка уже молниеносно и точно вцепилась в челюсть мужчины.
Суйсуй одной рукой зажала его подбородок, другой ухватила за плечо и, резко развернувшись, сделала бросок.
Огромный, яростный мужчина ростом под метр восемьдесят был с легкостью переброшен крошечной девочкой через плечо.
Раздался глухой удар — мужчина рухнул на пол, продолжая рычать и пытаясь вскочить, чтобы вцепиться в кого-нибудь зубами.
В следующую секунду Суйсуй прыгнула сверху, придавив его грудь своим весом, и быстрым движением запихнула желтый талисман прямо в его орущую пасть.
Сложив пальцы в магический жест, маленькая Суйсуй с суровым лицом и нахмуренными бровями выкрикнула:
— Замри!
http://tl.rulate.ru/book/153647/9659084
Готово:
