Сяо Ван, конечно, вовсе не был одержим бесами.
Он просто действовал из чувства благодарности и умения приспосабливаться к обстоятельствам.
Видя, что эта маленькая госпожа — личность непростая, даже дурак поймет, что ее не стоит лишний раз злить.
Лишь мама Фу еще не видела способностей своей маленькой госпожи.
Пока они переговаривались, из виллы послышались торопливые шаги.
Малышка Асуй обернулась и увидела, как со второго этажа по лестнице быстро спускается высокая и статная женщина. Едва ее взгляд упал на маленькую фигурку у ног Сяо Вана, она замерла как вкопанная.
Нань Чжичжи смотрела на это личико, так похожее на нее саму в детстве. Глаза ее медленно наполнились слезами, а голос при попытке заговорить задрожал от неконтролируемого волнения и осторожности:
— А... Асуй, тебя ведь зовут Асуй? Я... я твоя...
Видя, с каким трудом ей даются слова, Асуй звонко подхватила:
— Я — Асуй. А ты — ма-ма?
Слово «мама» прозвучало словно заклинание, ударившее ей прямо в сердце.
Слезы брызнули из глаз Нань Чжичжи. Она в мгновение ока подлетела к девочке, опустилась на колени и крепко прижала маленькое тельце к себе.
— Да! Я... я мама, Суйсуй, я твоя мама...
Асуй, неожиданно оказавшаяся в объятиях, почувствовала тонкий аромат и что-то мягкое и теплое, напоминающее запах солнечного света.
За четыре с половиной года своей жизни Асуй впервые соприкоснулась с тем, что значит «мама».
В отличие от жестких и холодных наставников, объятия мамы были совсем другими.
Асуй моргнула и с долей растерянности и любопытства позволила себя обнимать, пока ей не стало жарковато, и она слегка не заерзала.
Нань Чжичжи тут же бережно отстранилась. Ее веки покраснели, в уголках глаз застыли слезинки, и только теперь она смогла внимательно рассмотреть свою плоть и кровь, потерянную на четыре года.
Зная, что ребенка все это время воспитывали в горном даосском храме, Нань Чжичжи с жалостью выдохнула:
— Малышка, за эти годы в горах ты, должно быть, натерпелась...
Она хотела сказать, что ребенок наверняка страдал.
Однако, присмотревшись, она увидела белого и нежного ребенка, неописуемо милого. Личико было пухленьким, словно выточенным из нефрита, с нежным румянцем на щеках.
Волосы густые и черные, глаза яркие и темные.
Вырастили ее... весьма неплохо.
Если к чему и можно было придраться, так это к одежде — она выглядела простовато. Но когда она обнимала дочку, то почувствовала, что ткань очень мягкая и качественная. Было очевидно, что о ребенке проявляли искреннюю заботу.
Нань Чжичжи на мгновение замялась, почувствовав облегчение.
Ее дитя не страдало, и это главное.
Не в силах отвести взгляд, Нань Чжичжи наконец повела ее в дом.
Семья Вань сейчас жила в трехэтажной вилле. Вань Юньтао был выходцем из простой семьи, но за эти годы сумел сколотить приличное состояние. Его бизнес стремительно развивался, и теперь он считался «новым богачом» в столице, поэтому вилла была обставлена с большой роскошью.
Нань Чжичжи повела Асуй внутрь, собираясь показать ей комнату на втором этаже. Но стоило им ступить на лестницу, как сверху внезапно что-то скатилось.
Приглядевшись, они увидели голову куклы.
Асуй подняла глаза и увидела на лестнице девочку примерно своего возраста. Та с яростью смотрела на нее:
— Тебе нельзя в мой дом! Это из-за тебя я упала и поранилась! Ты — вестник несчастий, не смей приходить к нам! Уходи!
Асуй молча смотрела на нее, а вот стоявшая рядом Нань Чжичжи мгновенно помрачнела. В ее голосе зазвучал строгий выговор:
— Цзяоцзяо! Кто научил тебя таким словам?! Какое отношение имеет твое падение к Суйсуй?! И еще: это дом Суйсуй, не смей вести себя так грубо!
Сяо Ван, несший багаж, про себя согласно кивнул.
Вот именно.
Строго говоря, это дом маленькой госпожи Асуй, а госпожа Цзяоцзяо — всего лишь подменыш.
Как только совести хватает гнать законную дочь?
Все-таки мелкая еще, неразумная.
Что касается Вань Цзяоцзяо, то она, видимо, впервые услышала такой резкий тон в свой адрес. Сначала она в недоумении уставилась на Нань Чжичжи, а затем ее лицо исказилось, и она с размаху уселась прямо на ковер, закатив истерику:
— Ты кричишь на меня!! Ты орешь на меня из-за этого выродка!
Я тебя ненавижу! Не хочу, чтобы ты была моей мамой! Я хочу, чтобы тетя Сюэтун была моей мамой, у-у-у!!
Лицо Нань Чжичжи исказилось от негодования, когда она услышала, как Цзяоцзяо назвала Асуй «выродком».
Поскольку Цзяоцзяо была не виновата в том, что детей перепутали, и за годы воспитания к ней возникла привязанность, Нань Чжичжи переживала, что девочка не сможет сразу принять правду. Поэтому она согласилась с мужем временно скрывать всё от детей.
Она продолжала растить ее как родную. Именно поэтому, когда Цзяоцзяо, упав, с плачем не отпускала ее, а муж настоял на том, чтобы она осталась, Нань Чжичжи не поехала забирать своего ребенка сама.
И в итоге Цзяоцзяо затаила в сердце такую злобу на Асуй!
Услышав последние слова, Нань Чжичжи почувствовала, как остатки жалости к Вань Цзяоцзяо стремительно исчезают, а ее взгляд стал ледяным.
— Раз тебе так нравится Лу Сюэтун и ты постоянно мечтаешь о ней как о матери, тогда иди и становись ее ребенком.
Она не первый раз слышала от Вань Цзяоцзяо подобные слова.
Раньше ей было больно и обидно. Она не понимала, почему ребенок, которого она баловала с пеленок, предпочитает чужого человека родной матери. Она даже сомневалась в себе.
Но сейчас Нань Чжичжи вдруг стало все равно.
Ведь теперь у нее есть Асуй.
Это ее родная дочь, а навязывать любовь там, где ее нет, она больше не будет.
Нань Чжичжи знала, что такие слова звучат жестоко для ребенка, но она с таким трудом вернула свою кровь и плоть и ни за что не позволит обижать свою дочь ради приемной.
Вань Цзяоцзяо, кажется, не ожидала такого ответа. Ее вопли тут же стихли.
Она с недоверием посмотрела на Нань Чжичжи, в ее заплаканных глазах мелькнула паника.
В следующую секунду паника сменилась ненавистью, которая обрушилась на стоящую рядом Асуй.
Словно она мгновенно нашла виноватую.
Это всё она!
Из-за этого выродка мама бросает её!
Вань Цзяоцзяо вскочила и бросилась вниз по лестнице, намереваясь лично вытолкать «вестника несчастий» вон.
В этом доме ее всегда баловали, она привыкла, что все ей подчиняются, и сейчас действовала по первому порыву.
Однако утром она ушиблась, да и ноги у нее были короткие. В спешке она оступилась и плашмя полетела вниз по лестнице.
Нань Чжичжи, хоть и разочаровалась в Цзяоцзяо, все же не могла просто смотреть, как та падает. Она тут же выпустила Асуй и рванулась вперед, чтобы поймать летящую вниз девочку.
Раздался сокрушительный грохот.
Обе они свалились на ступени.
Пытаясь защитить Цзяоцзяо, Нань Чжичжи приняла весь удар на себя. Ее спина с силой врезалась в ребро ступеньки, отозвавшись пронзительной болью.
Такой шум не мог остаться незамеченным.
Вскоре сверху послышались торопливые шаги.
Следом за ними раздался детский голос, полный тревоги:
— Что случилось? Почему Цзяоцзяо плачет?
Вниз по лестнице сбежал мальчик восьми-девяти лет. Увидев его, Вань Цзяоцзяо тут же ткнула пальцем в подошедшую Асуй и зарыдала:
— Брат! Брат, она меня толкнула! У-у-у!
Нань Чжичжи, едва справляясь с болью в спине, вскинула глаза на Цзяоцзяо с полным недоверием.
Как она могла так нагло лгать прямо в глаза?
Когда этот ребенок успел стать настолько невыносимым?
Она хотела прикрикнуть на нее, но от боли не могла вымолвить ни слова.
А Вань Цзяоцзяо в ее руках продолжала истошно вопить, взывая к брату, чтобы тот отомстил за нее.
Малышка Асуй, увидев, что мама упала, хотела подойти и помочь ей подняться. Но Цзяоцзяо намертво придавила Нань Чжичжи своим телом и при этом не переставая визжала.
Асуй это мгновенно вывело из себя. Она прикрикнула на нее:
— Ты слишком шумишь! Замолкни!
Вань Шо, тот самый мальчик, услышав это, даже не стал разбираться, кто прав, а кто виноват. Он в несколько прыжков преодолел оставшиеся ступени и со всей силы толкнул Асуй.
— Не смей обижать мою сестру!
Толчок Вань Шо сопровождался отчаянным криком Нань Чжичжи:
— Вань Шо!!
Нужно понимать: Асуй стояла на лестнице! И хотя до конца оставалось всего несколько ступеней, падение плашмя могло привести к печальным последствиям.
У Нань Чжичжи потемнело в глазах. Она инстинктивно потянулась, чтобы схватить дочь, но ее руки были крепко зажаты вцепившейся Цзяоцзяо.
В этот миг она впервые почувствовала искреннее отвращение к своим приемным детям.
Как... как они могут так поступать с ее Суйсуй?!
Глаза Нань Чжичжи покраснели от гнева, однако того, что она ожидала — падения Суйсуй — не произошло.
Асуй, которую должны были сбить с ног, стояла на месте как вкопанная.
Ее крошечное тельце словно приросло к лестнице. Мало того, что она не пошатнулась, у нее даже корпус ни на миллиметр не отклонился.
Вань Шо, не сумев сдвинуть ее с места, на мгновение опешил.
Видя, что она не шелохнулась, он попробовал толкнуть еще раз — с тем же результатом.
Что происходит?
Он ведь толкал изо всех сил!
Почему она не упала, как Цзяоцзяо?
В глазах мальчика промелькнуло недоумение, как и у всех присутствующих.
Асуй позволила ему толкнуть себя дважды. Сначала она посмотрела на этого злого старшего братика, затем перевела взгляд на его руки.
На ее пухленьком личике появилось серьезное выражение. Поразмыслив, она вынесла вердикт:
— Ты меня толкнул.
Факт был очевиден, но никто не ожидал того, что последует дальше. Малышка сердито добавила своим детским голоском:
— Теперь я буду защищаться.
С этими словами Асуй резко шагнула вперед, обхватила маленькими ручонками ногу мальчика и одним рывком... подняла его в воздух!
http://tl.rulate.ru/book/153647/9516825
Готово:
