Старый дедушка Сюй выглядел недовольным: «Нет, твои родители так долго тебя не видели, наверняка очень скучают. Родители не могут не любить своих детей…»
Услышав это, Цзян Лиран только беспомощно горько усмехнулась, демонстрируя обиженное выражение.
Старый дедушка Сюй подумал про себя: неужели Чжан Саньшу и его жена предпочитают сына дочери? Но вряд ли, он знал, что у семьи Цзян есть и сын, и дочь, и он не видел, чтобы Цзян Яо подвергалась несправедливому обращению.
Чжан Саньшу вернулся с работы и увидел старого дедушку Сюя, разговаривающего с незнакомой девушкой у ворот. Он весело поприветствовал: «Старый дедушка Сюй, ваша внучка такая милая».
Старый дедушка Сюй посмотрел на него с странным взглядом: «Нет, ты даже свою собственную дочь не узнаешь?»
Цзян Лиран разочарованно и обиженно проговорила: «Папа, я твоя дочь, Цзян Лиран».
Старый дедушка Сюй почувствовал, будто ему дали пощечину. Вот это да, родной отец не узнает свою дочь!
Чжан Саньшу немедленно почувствовал себя неловко. Он внимательно присмотрелся, затем достал телефон и пролистал фотографии. Действительно, это была его дочь.
Под многозначительным взглядом старого дедушки Сюя Чжан Саньшу увёл Цзян Лиран.
Чжан Саньшу даже не нужно было думать, старый дедушка Сюй наверняка разнесет по всему жилому комплексу «Счастье» весть о том, что он не узнал свою дочь.
«Почему ты раньше не сказала?» Как только дверь комнаты Чжан Саньшу закрылась, его лицо моментально изменилось, и он упрекнул ее.
Заставил его так опозориться перед старым дедушкой Сюем!
Цзян Лиран невинно моргнула: «Папа, я думала, ты меня узнаешь. Кто знал, что ты меня не узнаешь и скажешь, что я внучка старого дедушки Сюя».
Чжан Саньшу запнулся, не в силах говорить.
Может ли он сказать, что не смотрел фотографии и вообще не знает, как выглядит Цзян Лиран?
«Папа, где я буду жить?» Цзян Лиран знала, что вечером будет ссора.
«Подожди, пока мама вернется», — Чжан Саньшу был очень раздражен. Он велел ей сесть на стул и не бродить, не трогать вещи.
Это вещи Цзян Яо и Цзян Юйвэня. Если ты их тронешь, им не понравится твоя старшая сестра из деревни.
Цзян Лиран явно почувствовала презрение Чжан Саньшу. Он презирал ее за то, что она выглядит как деревенщина. То, что он сказал, что она красива, было против его совести. Хваля чужих детей, всегда нужно было найти, что похвалить.
Вернулась Лю Дамэй. Она даже не взглянула на нее, продолжая разговаривать с Чжан Саньшу.
Чжан Саньшу рассказал ей о ситуации, и тогда она посмотрела на Цзян Лиран: «Выглядишь как твоя мать, совсем на меня не похожа».
У Лю Дамэй не было особых чувств к дочери, которую она не воспитывала. Но она думала: «Я могу быть равнодушной к тебе, но ты, дочь, должна быть мне благодарна».
Такая вот двойная мораль.
Вернулись Цзян Яо и Цзян Юйвэнь. Они ее игнорировали, и Цзян Лиран с ними не здоровалась. В любом случае, под одной крышей они в будущем будут друг друга ненавидеть.
Она не собирается выказывать свое хорошее отношение тем, кто относится к ней холодно.
Однако во время еды она ела много. Цзян Яо насмехалась: «Ты что, свинья, столько ешь? На деревне еды нет? Ты так грубо ешь, будто призрачный голодный дух из прошлого».
«Что ты сказала?» Цзян Лиран уже съела третью миску и была почти сыта. Услышав это, она мгновенно заинтересовалась. Не говоря ни слова, она, как тот разъяренный ребенок, перевернула стол.
Миски и палочки для еды разлетелись с треском, заставив жителей нижних этажей перекоситься от недовольства: «Кто там наверху устроил такой шум, будто вечеринка?»
«Что ты делаешь?» Чжан Саньшу побледнел.
«Что делаю? Разве ты не видишь, что я переворачиваю стол?» — Цзян Лиран, теперь похожая на разъяренного льва, рявкнула на них: «Я расту, мне естественно голодно, я просто съела несколько мисок риса, а Цзян Яо начала меня оскорблять, насмехаться…»
«На деревне я боялась есть досыта. Вы не отправляли деньги моей тете, чтобы она меня растила, поэтому мне приходилось терпеть и голодать…»
«Я думала, что смогу наесться, когда буду жить с родителями, но теперь вы не позволяете мне есть, и говорите, что я ненасытный призрак, если съем еще одну миску!»
«Цзян Яо, ты еще раз это скажи? Ты не я, тебя не бросали родители на деревню, чтобы расти. Ты говоришь, что я груба, что у меня нет воспитания родителей, и поэтому я груба?!»
«В следующий раз, если кто-то меня разозлит, я сделаю так, чтобы всем было плохо!» Цзян Лиран обезумела, напугав Цзян Яо и Цзян Юйвэня.
Цзян Яо даже не смела пикнуть, она держалась подальше.
Цзян Юйвэнь подумал: «Эта вторая сестра такая страшная, я точно не буду ее провоцировать».
Лю Дамэй была в ярости: «Ты совсем себя не контролируешь!»
«Ты только родила меня, но не воспитывала, даже денег не жалела отправить моей бабушке, чтобы она меня растила. Ты самая последняя, кто имеет право говорить так со мной», — Цзян Лиран кричала еще громче.
«Где я буду спать? Не заставите же вы меня спать на балконе? Тогда ночью никто не будет спать. Я все разобью, ведь это я не платила за это…» — угроза Цзян Лиран была очень эффективной.
Скоро, кастрюли и тарелки были куплены Лю Дамэй и Чжан Саньшу, им было жаль.
Лю Дамэй велела Цзян Лиран жить в комнате Цзян Яо. Цзян Яо была недовольна. Она хотела сбежать в свою комнату и запереться, игнорируя все.
Но она не посмела. Во-первых, она боялась, что ее мама Лю Дамэй будет ее ругать. Во-вторых, она боялась, что Цзян Лиран выбьет дверь, возможно, перевернет ее.
Цзян Яо теперь испытывала необъяснимый страх перед Цзян Лиран и, сжавшись, не смела пикнуть.
Лю Дамэй и Чжан Саньшу оба винили Цзян Яо за то, что она не говорила глупостей и разозлила Цзян Лиран, перевернув стол.
Лю Дамэй велела Цзян Яо убрать беспорядок на полу. Цзян Яо никогда этого не делала, но с этого вечера она начала учиться.
Вечером Чжан Саньшу и Лю Дамэй шептались: «У этой Цзян Лиран такой вспыльчивый характер, неизвестно, у кого она научилась. Наверняка у твоей матери, как и у нее, любое недовольство приводит к вспышке гнева…»
Чжан Саньшу не согласился: «Что значит, как у моей мамы? Это ты плохо себя ведешь, поэтому моя мама тебя и говорит…»
Лю Дамэй строго посмотрела на него, и Чжан Саньшу замолчал: «Тебе все-таки стоит поговорить со своей старшей дочерью, пусть не злит Цзян Лиран. Ты довела хорошую девочку до того, что она сорвалась…»
Увидев безобидную, простую и наивную сторону Цзян Лиран, Чжан Саньшу почувствовал небольшую вину. То, что она сказала, как раз затронуло его чувство вины. В конце концов, это его ребенок, он должен был послать ей немного денег, чтобы вырастить ее.
Чжан Саньшу упрекнул Лю Дамэй: «И ты тоже. Ты не хотела отправлять деньги, а теперь она тебя обвиняет. Если это разнесется, что скажут соседи?»
Деньгами в доме распоряжалась Лю Дамэй. Он иногда спрашивал о них. На Новый год бабушка Цзян упомянула об отправке денег, и он напомнил Лю Дамэй, но она этого не приняла к сведению.
Лю Дамэй почувствовала некоторую вину, но затем упрямо возразила: «Деревня не может сравниться с нами. Разве это не стоит денег? Учеба двоих детей, еда, одежда, обувь, кредит за дом…»
«Тогда не вини Цзян Лиран, что у нее есть обида», — подумал Чжан Саньшу. Если бы у него были такие родители, которые не тратили деньги на его воспитание, он бы возненавидел их при встрече.
Чжан Саньшу чувствовал облегчение. Хотя Цзян Лиран и обижалась на них, но не ненавидела.
Наверняка этому научила его мать. Его сестра тоже ему помогла. В этом году он должен отправить деньги, чтобы поблагодарить свою сестру.
http://tl.rulate.ru/book/153621/11101810
Готово:
