Вернувшись из дома дедушки, Ли Хунсин, едва войдя в подъезд, услышал бормотание сестры из квартиры.
Открыв дверь, он увидел, что атмосфера в гостиной была немного странной. Ли Мэнъяо сидела на диване, обхватив его рюкзак, её щёки были раздуты, как у надувшегося фугу, и она смотрела на дверь с обиженным выражением глаз.
«Брат, ты забыл о каком-то важном деле?» — Ли Мэнъяо покачала рюкзак в руках, протягивая слова, последние звуки которых звучали почти как плач.
Ли Хунсин внутренне рассмеялся, но на лице нарочито изобразил недоумение: «Что забыл? Я только что вернулся от дедушки, ничего не забыл».
«Хм!» — Ли Мэнъяо бросила рюкзак в сторону, скрестив руки на груди. — «Кажется, обещанные мне фотографии с автографами утащила собака. Ну да, мой брат теперь большой актёр, разве он помнит такую заучку, как я, свою младшую сестрёнку-невидимку». Говоря это, она украдкой взглянула на Ли Хунсина, её обиженный вид был даже более убедительным, чем у героинь мелодрам.
Ли Хунсин, позабавленный её выходкой, рассмеялся и перестал её дразнить. Он достал из внутреннего кармана куртки маленькую коробочку синего цвета и протянул ей: «Вот, твои учебные материалы. Если скоро не начнёшь учиться, твои актёрские способности позволят тебе сразу войти в съёмочную группу».
«Что это?» — Ли Мэнъяо с подозрением приняла коробочку. В момент открытия её глаза «засверкали», а затем раздался такой визг, что мог бы снести крышу: «Аааа! Учитель Чэнь Даомин! Учитель Юань Цюань! Учитель Ху Цзюнь! Брат! Ты мой родной брат!»
Она вскочила с дивана, словно коала, и повисла на шее Ли Хунсина, так что он чуть не вывихнул спину. Три фотографии с автографами она высоко подняла, под светом они блестели, будто драгоценности с бриллиантами.
«Дай посмотреть», — Лю Шуфэнь уже не могла сдерживаться, отложила нож для яблок и подошла. Ли Вэйго тоже отложил газету, его осанка немного расслабилась, и он невольно наклонился вперёд.
«Мама, смотри! Учитель Чэнь Даомин написал: „Желаю Мэнъяо успехов на экзаменах“! Учитель Юань Цюань: „Успехов в учёбе“! Учитель Ху Цзюнь самый крутой, написал: „Поступай в желаемый университет, удачи!“» — Ли Мэнъяо читала по очереди, её щёки раскраснелись от счастья. — «Я их в рамку вставлю и повешу над письменным столом!»
«Дитя моё, осторожнее, не повреди», — Лю Шуфэнь, глядя на радость дочери, не могла перестать улыбаться. Она повернулась к Ли Хунсину: «Наверное, много хлопот доставил? У этих больших звёзд такой характер?»
«Все очень хорошие, мам, они хорошо относятся к новичкам», — только сказал Ли Хунсин, как зазвонил дверной звонок.
Открыв дверь, он увидел соседку, тётю Ван Гуйфэнь, которая держала в руках блюдо с изразцами, на котором лежали нарезанные арбуз с красной мякотью и чёрными косточками, выглядевший очень сладким. «О, Хунсин вернулся?» — тётя Ван Гуйфэнь была громкоголоса, и её голос проник в дом раньше неё самой. — «Только что услышала, как эта девочка Мэнъяо визжала, я уж подумала, что вор забрался. Попробуйте, только что с рынка урвала, такой сладкий, что можно умереть».
«Тётя, проходите, присаживайтесь», — поспешно пригласил Ли Хунсин.
Ван Гуйфэнь поставила арбуз на журнальный столик и зорким глазом заметила фотографии в руках Ли Мэнъяо: «Что это? Разноцветное, это большие звёзды?»
«Ну конечно!» — Ли Мэнъяо тут же протянула фотографии с автографами, гордая, как павлин, распустивший хвост. — «Это учителя Чэнь Даомин и другие, мой брат выпросил у них автографы!»
Ван Гуйфэнь, держа фотографию за уголок, прищурившись, долго смотрела: «Ой, и правда, те, что по телевизору! И как красиво написано». Вдруг она хлопнула себя по бедру и подошла к Ли Хунсину: «Хунсин, ты теперь такой успешный, можешь с большими звёздами общаться? А ты знаешь ту, которая играла в „Дворцовых тайнах“? Ян… как её там?»
«Ян Ми», — подсказала Ли Мэнъяо.
«Точно, точно, Ян Ми!» — Ван Гуйфэнь смеялась, зажмурив глаза. — «Моя Цяньцянь каждый день клеит её плакаты на стену, мечтает сфотографироваться с ней. Если ты ещё раз попадёшь на съёмочную площадку и встретишь её, не мог бы ты попросить автограф и для тёти? Не нужно много, одну фотографию».
Ли Хунсин ещё не успел ответить, как голос Ли Вэйго стал серьёзным: «Гуйфэнь, Хунсин едет на съёмочную площадку работать, а не чтобы досаждать людям». Он отложил газету и строго сказал: «Эти старшие очень заняты, постоянно просить автографы — это невежливо».
Ван Гуйфэнь покраснела и неловко улыбнулась: «Старший брат прав, я просто так сказала. Хунсин добился успеха, нам, родственникам, приятно».
«Тётя, — Ли Хунсин поспешил разрядить обстановку, — не принимайте близко к сердцу, у моего отца такой характер. Если будет возможность встретить учителя Ян Ми, я обязательно попрошу фотографию для Цяньцянь и передам вам».
«Ах, какой же ты разговорчивый», — неловкость Ван Гуйфэнь рассеялась, и она снова начала болтать с Лю Шуфэнь о ценах на рынке: «Сегодня свиные рёбрышки снова подорожали, рёбрышки стоят тридцать пять юаней за полкило. Я сварила бульон для Цяньцянь, а остальное оставила для вас…»
Пока они разговаривали, тётя Чжан из дома напротив поднялась с пакетом свежих овощей, которые сама вырастила, сказав, что только что собрала их с грядки. Увидев полную комнату людей, она с улыбкой пошутила: «Что за радостное событие, так шумно, будто Новый год?»
«Тётя Чжан, проходите, присаживайтесь», — Лю Шуфэнь протянула ей кусок арбуза. — «Это Хунсин вернулся, привез несколько фотографий знаменитостей с автографами, дети в восторге».
Тётя Чжан заинтересовалась: «О? Это тот Хунсин, который, как вы говорили, играет Юэ Фэя? Мой старик каждый день смотрит телевизор, говорит, что ждёт эту дораму. Хунсин, не мог бы ты…»
«Мама, тётя Чжан, я принесу вам воды», — Ли Хунсин поспешно встал, чтобы разрядить обстановку, и втайне усмехнулся, не ожидав, что несколько фотографий с автографами вызовут такой переполох.
После того, как проводили тётю Ван Гуйфэнь и тётю Чжан, Ли Мэнъяо всё ещё глупо улыбалась, глядя на фотографии с автографами. Лю Шуфэнь убиралась на кухне. Ли Вэйго сидел на диване и внезапно сказал: «В будущем такие вещи, если можешь, отказывайся. Ты идёшь играть, а не выполнять поручения для получения автографов, не позволяй людям смотреть на тебя свысока».
«Я понял, папа», — Ли Хунсин кивнул, он понимал смысл слов отца, в этом напоминании скрывалась глубокая забота.
Поздняя ночь. Ли Хунсин лежал на своей кровати, застеленной сине-белым клетчатым покрывалом. Запах солнца, смешанный со слабым ароматом камфоры, был до боли знаком и успокаивал. Он взял мобильный телефон и отправил Ся Ваньцин сообщение: «Я дома, всё хорошо. Как у тебя дела?»
Вскоре после отправки сообщения пришёл ответ: «Только что закончила съёмку, ужасно устала. Хорошо отдохни дома, жду, когда вернёшься, привезёшь мне вкусняшек ~»
Глядя на волнистые линии на экране, Ли Хунсин улыбнулся. Лунный свет из-за шторы проникал в комнату, отбрасывая длинные тени на стену.
Он положил телефон у подушки, закрыл глаза, всё ещё улыбаясь. Во сне он, казалось, снова услышал, как сестра визжит над фотографиями с автографами, мать гремит посудой на кухне, отец и тётя Ван Гуйфэнь обсуждают цены на рынке — всё было таким живым и тёплым.
http://tl.rulate.ru/book/153353/14068417
Готово:
