«Цынь Цзяньгун, насколько мы отстаем от нормы по добыче фиолетовой меди?»
Су Цзинь после недолгих размышлений наконец заговорил.
Цынь Тянь был не в лучшей форме, его друг и товарищ погиб, а выполнение задания секты было под угрозой.
Двойной удар, как по телу, так и по душе, заставил его разум помутнеть.
«Осталось… осталось тридцать цзинь…»
Тридцать цзинь — не так уж много, но обыкновенные подсобные рабочие никак не смогли бы выполнить эту норму за последние три дня.
Если бы они могли, то не пришлось бы лично вмешиваться Цынь Тяню, начавшему осваивать боевые искусства.
«Шахта, где произошел обвал, открыта снова? Есть ли опасность повторного обвала?»
Су Цзинь продолжал спрашивать.
«Не было… полностью открыта, но… расчистили небольшой участок.
Окрестности укрепили, теперь мы готовы, так что вероятность… следующего обвала мала».
Цынь Тянь сказал это с глубоким вздохом.
Все надсмотрщики в шахте были тяжело ранены, его друг тоже пострадал, никто не поможет ему.
Начальство лишь ставит задачи, им плевать на жизни подчиненных,
говорят — шестьсот цзинь, значит — шестьсот цзинь, ни одна унция не в счет!
Не выполнишь — все в шахтерском районе будут наказаны.
Цзян Мин тоже хотел помочь Цынь Тяню, но из-за смерти менеджера Лю Лэя,
ему пришлось приложить немало усилий, чтобы получить разрешение навестить Цынь Тяня сегодня, и спуститься в шахту было невозможно.
Чинопочитание — одна ступенька иерархии, и сейчас Цзян Мин был совершенно беспомощен.
Взглянув еще раз на жалкий вид Цынь Тяня, он стиснул зубы и решил, что готов поссориться с Лю Лэем, чтобы помочь,
но его прервал Су Цзинь: «Цынь Цзяньгун, не угодно ли вам, чтобы я помог вам?»
Цынь Тянь уже был обязан Су Цзиню, к тому же, он сам спешил повысить свой ранг до «продвинутого шахтера».
Шахты уровня Дин трудно найти,
а сейчас такой удобный случай! Одна шахта уровня Дин открыта для него.
Хотя и существует определенный риск, он того стоит.
«Ты… ты поможешь мне?» — пробормотал Цынь Тянь, в его глазах были и благодарность, и сомнение.
Су Цзинь был очень силен, мог рубить «Малый Золотой Бамбук», но это не значит, что он сможет добыть тридцать цзинь фиолетовой меди за три дня.
Добыча руды и рубка деревьев, в конце концов, разные вещи.
Хотя Су Цзинь, казалось, не плох в добыче руды,
ситуация в глубине шахты была сложной: высокая температура, давление и недостаток кислорода.
Во время работы потребление сил было огромным; без максимальных усилий начинающего практикующего, в течение трех дней невозможно было добыть достаточно фиолетовой меди.
Более того, Су Цзинь скоро должен был участвовать в экзамене на официального ученика,
этот экзамен был очень опасен, не сравнить с предыдущими.
Цынь Тянь был человеком чести, он уже подвел нескольких друзей, и не хотел больше задерживать Су Цзиня.
В ближайшие несколько дней, если этот юноша потратит силы в шахте, он будет в еще большей опасности во время экзамена.
«Су… брат Су, я ценю твое доброе намерение.
Но в этом деле ты действительно не можешь сильно помочь…
Может быть… оставим все как есть, старший брат… смирился!»
Цынь Тянь с трудом взмахнул рукой, стряхивая что-то, как бы желая прогнать Су Цзиня.
Спокойный голос юноши прозвучал тихо: «Если не попробовать, кто узнает, что невозможно?»
Су Цзинь мягко улыбнулся, глядя на Цынь Тяня, его спокойствие успокаивало, словно теплое солнце.
«О том, что со мной произошло, Цынь Цзяньгун, ты знаешь.
Если бы я смирился, я бы уже много раз умер,
но я же жив и здоров, разве нет?»
Эти слова были сказаны не с твердым напором, тон был не бурным, скорее как дружеская беседа,
но в них чувствовалась уверенность, исходила необъяснимая сила.
О том, что произошло с Су Цзинем, знал Цынь Тянь, знал и стоявший рядом Цзян Мин.
Как только он поступил в Демоническую секту, он тяжко заболел, в последний день ему не хватало двадцати деревьев «Ледяного Железа» для выполнения задания, и его должны были казнить на час раньше.
Для того, кто не освоил боевые искусства, это был тупик без надежды.
Позже, он был подставлен Чэнь Чуаньвэнем, преследовался Лю Лэем, шаг за шагом преодолевая опасности, ступая по тонкому льду.
Затем, он разрубил «Золотой Бамбук», ночью выловил «Серебряную Рыбу», не только завоевав расположение старейшины Дуна,
но и получив квалификацию для экзамена на официального ученика всего за два дня.
Если бы он смирился, он действительно умер бы много раз.
Сказав это, Су Цзинь встал, по-прежнему невозмутимо:
«Цынь Цзяньгун, прошу вас написать пропуск, разрешающий мне войти в шахту.
Времени мало! Я постараюсь добыть недостающую фиолетовую медь до начала экзамена на официального ученика!»
…
Выйдя из комнаты Цынь Тяня,
Су Цзинь и Цзян Мин медленно шли.
Получив пропуск, Су Юань не стал медлить и спешил в шахту.
Если посчитать, он сам всего один раз был в шахте, но в его голове было немало воспоминаний о работе под землей,
опыт добычи в глубоких шахтах был даже очень богат.
Теперь, имея достижение «Продвинутый лесоруб»,
сила и телосложение значительно улучшились, и при разумном планировании дальнейшего прогресса, он был уверен в выполнении задачи.
С пропуском он вошел в глубину шахтного района, и перед ним предстала бездонная шахта,
шириной в три чжана, черная как бездна, поглощающая свет и тени.
Переодевшись, взяв специальную кирку, все приготовил.
Стоявший рядом Цзян Мин долго хотел что-то сказать, но наконец заговорил, словно накопив это в себе.
«Су… брат Су, ты не считаешь меня слишком слабым?»
Если бы Цзян Мин был готов порвать отношения с Лю Лэем и без колебаний помочь Цынь Тяню,
задание по добыче фиолетовой меди, возможно, уже почти выполнено, по крайней мере, не оставалось бы тридцати с лишним цзинь.
А Су Цзинь, который вот-вот должен был участвовать в экзамене на официального ученика, на грани жизни и смерти,
в этот критический момент, выступил вперед,
а он сам, вместо этого, молчал. Цзян Мин действительно презирал себя.
Су Цзинь спешил в шахту, уже поставив половину ноги на подъемный деревянный помост.
Услышав эти слова, он остановился.
«Цзян Цзяньгун, почему вы так говорите?»
Цзян Мин посмотрел Су Цзиню в глаза, с хитрой улыбкой, выглядя унылым:
«Ты и старший брат Су недолго знакомы, но в критический момент, не заботясь о своей безопасности, помог ему.
А я, давно знаком со старшим братом Су, но стоял в стороне…
Ты не считаешь меня черствым?»
Су Цзинь видел немало таких людей, как Цзян Мин, в прошлой жизни.
Такие люди не злы, но нерешительны; неплохи, но лишены упорства.
Мечутся между «делать» и «не делать», раздумывают между «бороться» и «не бороться», живут с наибольшей усталостью.
Им нужна опора, лидер, которому они считают достойным верности и подчинения.
Если им повезет, и они встретят такого, то, возможно, добьются чего-то в этой жизни,
иначе, не смогут ни расслабиться, ни рискнуть, и проведут жизнь в сожалениях, изводя себя.
Су Цзинь посмотрел на Цзян Мина и временно отложил мысль о скорейшем спуске в шахту, серьезно сказав:
«Брат Цзян, мораль дана, чтобы сдерживать себя, а не чтобы похищать других,
поэтому я не имею права судить, черствы вы или нет».
Он обозначил свою позицию и продолжил:
«К тому же, я не такой уж и благородный, как вы думаете.
В этот раз я помогаю Цынь Цзяньгуну, во-первых, потому что он помог мне, во-вторых, у меня есть свои расчеты, и это не так возвышенно, как вы думаете».
Цзян Мин посмотрел на Су Цзиня, видя его искренние слова, без тени показного благочестия,
и почувствовал себя немного лучше, хотел сказать еще что-то,
но почувствовал, как кто-то хлопнул его по плечу, как лидер, утешающий подчиненного:
«Брат Цзян, в жизни нельзя получить все сразу. Сделав выбор, вы одновременно отказываетесь от чего-то другого.
Вам нужно уметь расставлять приоритеты, чтобы жить легче.
Что бы вы ни делали, решив, — делайте, не бойтесь;
ошиблись — несите последствия, не сожалейте;
этого достаточно, зачем так сильно беспокоиться о мнении других?»
Сказав это, Су Цзинь не стал задерживаться, ступил на деревянную подъемную платформу, потянул за веревку,
платформа медленно начала спускаться,
юноша помахал рукой Цзян Мину и с улыбкой попрощался.
Цзян Мин же замер на месте, тупо глядя на юношу, который был даже моложе его, не освоил боевые искусства,
и в его сердце зародились необычные чувства.
Он спрашивал не об этом,
но ответ Су Цзиня задел самые глубокие корни его сомнений.
Он, казалось, что-то понял, но, казалось, и не понял, чувствуя себя крайне неловко.
У него возник порыв выпить с Су Цзинем всю ночь, поговорить обо всем, докопаться до сути.
А тот юноша, словно посеял семя в сердце Цзян Мина,
которое рано или поздно прорастет.
http://tl.rulate.ru/book/153293/10118454
Готово:
