Двадцатого числа первого месяца, едва рассвело, а ветер в городе Фэнтянь всё ещё был пронизывающе холодным.
У ворот каждого лагеря, где в обычные дни висели объявления о наборе рекрутов или приказы о награде за поимку преступников, сегодня появились новые. Несколько писцов из штаба губернатора, под охраной солдат, дрожащими руками наносили клейстером на доски объявлений листы бумаги, исписанные густым мелким шрифтом.
Бумага была огромной, сверху донизу усеянная пунктами и цифрами. Заголовок, напечатанный жирным шрифтом, гласил: «Публичная декларация военных нужд сухопутной армии Фэнтяня за три дня».
Собравшиеся солдаты и горожане перешептывались, оживлённо обсуждая. Такое зрелище было куда более необычным, чем казнь.
— Что это такое? Почему тут ещё и дробные числа? — стоявший на цыпочках рядовой изо всех сил пытался разобрать надписи, едва не спалив свой процессор.
— Расходы на питание, закупка боеприпасов, обмундирование… Мамочки, тут даже написано, сколько рулонов туалетной бумаги купил наш батальон в прошлом месяце! Цель — открытое судилище, что ли?
Среди толпы старый солдат, присев в углу и попыхивая самокруткой, пристально вглядывался в строки расходов на питание третьего батальона.
Его звали Ли Даопао. Он прослужил двадцать лет, съел соли больше, чем новобранцы риса. Кроме этого, других талантов у него не было, но он досконально знал все подковёрные игры в армии.
Он протянул свою загрубевшую в мозолях руку и, ориентируясь на цифры с доски объявлений, начал чертить их на земле.
Люди вокруг, видя его странное поведение, решили, что он сошёл с ума.
Внезапно Ли Даопао подпрыгнул на три фута вверх, выронив трубку, и заорал так, будто у него был громкоговоритель в горле: «Чёрт возьми! Неправильно! Счета не сходятся!»
Этот крик мгновенно погрузил всё вокруг ворот лагеря в полную тишину.
Ли Даопао бросился к доске объявлений, его палец почти проткнул бумагу: «Тут написано, что в прошлом месяце третий батальон закупил три тысячи двести цзиней свинины! Но в нашем батальоне всего пятьсот человек. Даже если бы мы ели мясо каждый день, максимум бы съели две тысячи четыреста цзиней! Куда делись лишние восемьсот цзиней свинины? Мышей кормили? Это же чистое воровство денег солдат!»
«Бум!» — толпа взорвалась.
Восемьсот цзиней свинины!
В это время это была немалая сумма. Братья сражались на передовой, а завхоз тыла мухлевал с мясом — это было ещё более отрезвляюще, чем вражеская пуля!
Слух, словно обретя крылья, за полдня разлетелся по всему городу Фэнтянь.
Сначала солдаты сами стали проверять счета своих подразделений. Вскоре и горожане не смогли остаться в стороне.
Некоторые смелые владельцы магазинов, учителя и даже домохозяйки самоорганизовались в разнообразные «Фэнтяньские группы народного аудита», вооружившись калькуляторами и таблицами цен с местных рынков, и направились к воротам различных военных лагерей, чтобы «разобраться» с каждым в отдельности.
— Ваше превосходительство! Корм для лошадей в северном лагере замешан с песком, и количество неполное!
В одночасье весь город Фэнтянь превратился в огромный зал аудита, а щелканье костяшек счётов звучало громче новогодних петард.
На складе вооружений в южной части города, новоиспечённый командир отряда личной охраны губернатора Тан Цзыи во главе отряда проводил обычную инспекцию.
Он больше не был тем неопытным юнцом, что болтал позади главнокомандующего. В строгой форме, помимо пистолета, у него на поясе висел изящный кожаный блокнот и перьевая ручка.
— Стоять! — Тан Цзыи остановил завхоза, который руководил перегрузкой горючего. — Покажи мне свои расходные накладные.
Завхоз, с маслом на лице, подобострастно улыбнулся: — Третий господин Тан, это мелочи, зачем вам лично вмешиваться…
Тан Цзыи проигнорировал его, выхватил документ, затем подошёл к бочке с топливом. Он взял длинный шест, опустил его внутрь, вынул и при свете сравнил. Он холодно усмехнулся: — На накладной указано пятьдесят галлонов авиационного керосина. В этой бочке максимум тридцать пять галлонов. Оставшиеся пятнадцать галлонов, они улетучились в небе, чтобы порадовать Императора Небес?
Лицо завхоза мгновенно побледнело, ноги подкосились, и он упал на колени.
Среди зевак раздались бурные аплодисменты и радостные крики: — Отличная работа! Этим паразитам надо бы так поступать! — Третий господин Тан, вы молодец! Это приятнее, чем смотреть спектакль и ловить воров!
А в здании аудиторского ведомства напротив штаба губернатора, Ван Хуаи, по указанию Чжан Цзолиня, срочно открыл «Окно народного аудита».
Очередь перед окном была длиннее, чем за продуктами по карточкам.
Кто-то приносил квитанции о зарплате, выданной армией, чтобы проверить, не удерживают ли что-то; кто-то приносил домашние табели цен, чтобы сравнить их с ценами закупок в армейских лагерях.
Старик Ван, продавец тофу, дрожа, протиснулся к окну и сообщил, что обнаружил, что цена тофу, поставляемого в армейский лагерь, на целых двадцать процентов выше рыночной.
Ван Хуаи немедленно послал людей проверить. Результат выяснился менее чем за полдня — поставщик, ответственный за доставку тофу в армейский лагерь, оказался двоюродным братом одного из командиров рот. Они сговорились, завысили цену и присвоили разницу.
В тот же день командир роты и его двоюродный брат были связаны и отправлены в тюрьму.
Когда эта новость дошла до Чжан Цзолиня, он, попивая миску каши, выслушал доклад, с силой поставил миску на стол, и, вместо гнева, рассмеялся, хлопнув себя по бедру: — Хорошо! Отлично! Я понял, лучшие аудиторы в этом мире находятся не в чиновных кабинетах, а среди простого народа! Скажите Ван Хуаи, выдать старому торговцу тофу сто серебряных долларов в награду! Впредь пусть все жители этого города станут моими «народными аудиторами»! Чёрт побери, вот это правильно!
Шторм прозрачности бухгалтерского учёта бушевал целых семь дней.
Вечером седьмого дня Го Сунлин, держа толстый отчёт, вошёл в кабинет Чжан Цзолиня.
Его выражение лица было серьёзным, но в глазах светилось неудержимое волнение.
— Генерал, данные получены. — Го Сунлин разложил отчёт на столе. — За семь дней после введения прозрачной системы учёта, количество случаев коррупции, связанных с военными поставками, сократилось на семьдесят шесть процентов! На оружейном заводе, поскольку больше не смеют использовать некачественные материалы для экономии, процент пригодности боеприпасов восстановился с предыдущих восьмидесяти процентов до поразительных девяноста восьми! Более того, поскольку тыловое снабжение больше не утекает, общая эффективность тыловых операций всей армии увеличилась на двадцать процентов!
В момент, когда Го Сунлин закончил говорить, системная панель, видимая только Чжан Цзолиню, резко обновилась перед его глазами.
【Ценность уважения к правилам: 87】→【Прирост эффективности организации: +20%】
Чжан Цзолинь ударил кулаком по столу, заставив пиалу подпрыгнуть: — Видишь, Маочэнь! Видишь! Я не добавил ни центта к военным расходам, не купил ни одной новой пушки, всего лишь установил правило, чтобы бухгалтерские книги выставлялись на солнечный свет, а наша команда сможет сражаться на двадцать процентов лучше! Это действует лучше любых вдохновляющих речей!
Одновременно с этим, мисс Чжао, сопровождаемая своим отцом, заместителем министра транспорта Северной милиции Чжао Цинхуа, посетила торговую палату Фэнтяня.
Каково же было её потрясение, когда владельцы магазинов, которые раньше встречали военных, как родных отцов, и всячески пытались подкупить их для защиты, теперь вывешивали контракты и платёжные документы, заключённые с военными, на самых видных местах своих магазинов, а рядом каллиграфическим почерком писали «Добро пожаловать, представители всех слоев общества, для проверки».
— Папа, это… это всё ещё тот Фэнтянь, где полновластны бандиты, берущие плату за защиту? — в глазах мисс Чжао было недоверие.
Чжао Цинхуа, поглаживая бороду, издал долгий вздох: — Дочка, ты не понимаешь. Прежде в Фэнтяне «кто имеет больше оружия, тот и прав»; теперь этот Маршал Чжан жёстко изменил правила, превратив их в «у кого чистые счета, тот живёт дольше». Его ход, вынуть кирпич из-под котла, гораздо сильнее, чем тренировать ещё сто тысяч элитных солдат!
Мисс Чжао инстинктивно посмотрела в сторону ярко освещённого штаба губернатора вдалеке. Суровая фигура, которая всю жизнь правила, сидя на коне, теперь, в её глазах, обрела ореол непостижимой мудрости.
Ночь была глубока, но в кабинете штаба губернатора всё ещё горел свет.
Чжан Цзолинь собрал Го Сунлина и Ван Хуаи для секретного совещания.
— Глаза народа зорки, но их счёты могут подсчитать лишь мелочи, не крупные суммы, а тем более не свои головы, — Чжан Цзолинь постучал пальцами по столу, взгляд его был остр, как у орла. — Бухгалтерские книги — это нож, но недостаточно лишь светить им, чтобы пугать. Нужны и те, кто осмелится им владеть. Я решил учредить «Штурмовую следственную группу»!
Го Сунлин и Ван Хуаи насторожились, синхронно посмотрев на него.
— Эта группа не будет подчиняться полицейскому управлению или военной юстиции, а напрямую мне! Будут проверять любые счета, хватать за любую коррупцию. От командира дивизии до повара, чьи бухгалтерские книги окажутся проблематичными, — сначала схватим, потом будем разбираться! — взгляд Чжан Цзолиня скользнул по Го Сунлину. — Включая тебя, Маочэнь! Полугодовые расходы твоего штаба с завтрашнего дня тоже должны быть вывешены на стену, во всех деталях!
Го Сунлин напрягся, а затем выпрямил грудь и твёрдо ответил: — Да! Генерал! Если я, Го Сунлин, хоть в чём-то буду замешан в коррупции, приму военное наказание!
【Системное уведомление: обнаружена начальная стадия «системной инерции», внутренние правила организации начинают самосовершенствоваться. Эффективность конвертации репутации повышена до 1:1,5.】
Чжан Цзолинь удовлетворённо кивнул и махнул им, чтобы они ушли.
За окном выл холодный ветер.
Во дворе штаба губернатора, в маленькой комнате, горел свет.
Сяо Люцзы, вместе с дюжиной отобранных новобранцев, сидел вокруг керосиновой лампы, усердно изучая метод двойной записи, преподаваемый присланным Ван Хуаи старым бухгалтером.
На стене комнаты висел свеженаписанный транспарант, чернила ещё не высохли, надпись, написанная размашистым, злобным почерком:
«Разоблачаем коррумпированных чиновников — полагается не на генерала, а на счёты!»
Тан Цзыи закрыл уже истрёпанный «Принцип бухгалтерского учёта», потушил керосиновую лампу. В темноте его глаза сверкнули, как глаза охотника, выследившего новую добычу.
Завтра, двадцать третьего числа первого месяца, место его первого официального задания — Южный рынок.
Он облизнул пересохшие губы, понимая, что вода там гораздо мутнее, чем масло на складе вооружений.
http://tl.rulate.ru/book/153285/10321698
Готово:
